В день рождения как-то вспомнилось...

 

Занятия в нашем художественном институте начинались в октябре, а в сентябре студентов отправляли по колхозам, на практику. Вернее, на «китайскую халтуру», т.е. неоплачиваемую работу. Во времена развитого социализма наглядная агитация была очень востребована. Студенты- будущие художники- за лето зарабатывали халтурой большие (по тем временам) деньги, на которые потом можно было жить целый год. Разъезжая по колхозам, ребята создавали панно для Домов культуры, лозунги на фермах, планшеты с соцобязательствами и показателями соцсоревнования на площади возле правления.

У меня не было оформительского опыта. Я поступила в худпром сразу после школы, и разъезжать летом по селам в компании однокурсников мне не довелось. Да и острой материальной необходимости не было: жила при папе и при маме.

Так вот, в сентябре студентов посылали в колхозы выполнять эту самую наглядную агитацию «за корм». Художникам давали талоны для питания в колхозной столовой. Ну, уж если попадется щедрый председатель или парторг, то отвалит студентам по 50 целковых.

Наступил сентябрь, и в институте мне объявили, что я еду в колхоз в составе группы: кроме меня в нее входили двое парней- Саша Ф. - мой однокурсник и еще один студент- первокурсник. Ф. я немного знала: неприятный парень. На лацкане пиджака у него постоянно красовался «поплавок»- значок, обозначающий, что Саша окончил художественное училище. Он был лет на 7 старше меня, и казался мне, 19-летней, старым дядей. Первокусник был похож на крысу. Причем на прыщавую потеющую крысу со скошенными к носу глазами. Он ходил тенью за Ф. и все время гаденько улыбался.

Это был мой первый выезд «на халтуру», и я вообще не представляла, с какого бока к этой деятельности нужно подходить. Побросала в рюкзачок какие-то одежки. Хорошо, что догадалась взять резиновые боты и пальто. Надела коротенький вельветовый сарафанчик с водолазкой, и решила, что экипировалась как надо.

Роль лидера в нашей небольшой компании сразу взял на себя Ф. У него имелась папочка с эскизами панно на любой вкус. Это были эскизы, выполненные гуашью и разлинованные на клеточки, чтоб удобнее было копировать в большом размере. Тематика самая разнообразная: «Партия- наш рулевой», «Комсомол- наша смена», «Дети – наше будущее», « Мойте руки перед едой», «Миру-мир», «Да здравствует дружба народов!», «Наш труд- тебе, Родина!», «Долой американских агрессоров» и еще много чего. Всего не упомнишь.

Саша вел переговоры с председателем колхоза. Сначала он обсуждал тематику панно. Председатель разложил перед собой эскизы, долго их тасовал и что-то мычал про себя. Потом искоса поглядел на мой мини-сарафан и хмыкнул.

— Думаете, я ничего в искусстве не понимаю?— вдруг спросил он— да, я сам в детстве этим делом баловался. У меня до сих пор мОльберт на чердаке валяется,— победно заявил он.

Эту фразу я потом часто вспоминала, встречаясь с каким-нибудь знатоком.

Я молчала. Первокурсник улыбался. Самым говорливым был Саша. Он принялся убеждать председателя в логичности того или иного выбора. Рассказывал, за какие деньги уже выполнял аналогичную работу. Наконец, выбор был сделан. Обсудили, какого размера будет панно, какие нужны материалы для выполнения работы, в каком количестве. Саша получил талоны на питание всей нашей «могучей кучки».

Приступили к вопросам быта.

— Куда вы нас поселите?— игриво спросил Ф.

Председатель тоже продемонстрировал имеющееся у него чувство юмора.

—У меня тут одна вдовушка имеется. Вот я вас всех к ней определю. Она вас и согреет, и спать уложит.

Председатель, Саша Ф. и первокурсник радостно заржали.

— Да и Танечка нас согреет,— сумничал Ф.

У меня прорезался голос, и я категорично заявила, что совместное проживание невозможно. Председатель поскучнел, и сказал, что поселит меня в общежитии. Подумав, он пообещал по окончании работы заплатить нам по 50 рублей.

Мы пошли в столовую, и поскольку талоны находились в руках у Ф, то он заказывал меню. Усевшись за столик, приступили к обеду. Саша сопровождал нашу трапезу разнообразными гадостными комментариями. Для каждого блюда он находил, какое-нибудь мерзкое сравнение. Первокурсник улыбался. Фокус с помойными комментариями был явно рассчитан на меня. Опыта общения с хамами у меня не было. Сейчас бы, наверное, разобралась с талонами: забрала свою часть, а Ф. пообещала бы вывернуть на голову сливки, которые по его определению, «были похожи на сопли».

А тогда сидела, ела в прикуску с гадостью, терпеливая и голодная.

Притащили в Дом культуры ткань, гвозди, банки с красками. Я пошла в общежитие. Моросил мелкий дождь, было мерзко и холодно. Общежитие- двухэтажный дом, выкрашенный в бледно-голубой цвет, стояло посреди раскисшего поля. Ни травинки, ни деревца. Рядом находилось МТС, а вокруг, в грязи застряли трактора, валялись бороны, сеялки, какие-то прицепы. Дорожки, проложенной по грязи, по которой можно было подойти к зданию, не было. Недалеко от общежития в грязи торчала колонка.

Комендант завел меня в комнату и сказал: «Затопишь, и будет тепло».

Вручив мне ключи, он ушел. Чем затопишь, как умыться,- я спросить не успела.

В комнате посередке стояла койка, у дверей располагалась печка-плита. На печке стояло оцинкованное ведро. У койки примостился обшарпанный стул. Все. Ничего лишнего. Минимализм.

Я вышла во двор. Оглянулась, пытаясь обнаружить дрова. Спичек у меня, правда, не было. Дров не обнаружила, и решила помыть надетые на ноги боты. Подошла к колонке, проявляя чудеса эквилибристики (нужно было одновременно давить на ручку колонки, а другой рукой мыть обувь), помыла боты. Но пока дошла от колонки до дверей общежития, боты опять стали грязными.

В комнате, казалось, было тепло. Я разделась, закрыла дверь на ключ и легла в кровать.

Проснулась я среди ночи от холода. Нашарила в темноте выключатель и принялась напяливать на себя все, что было в рюкзачке. Поверх одеяла положила пальто, залезла в постель и долго лязгала зубами, пытаясь согреться. Я никогда так не мерзла.

Проснулась я рано, пошла искать коменданта.

— Где же мне дрова взять? Комендант неопределенно махнул рукой в сторону МТС.

—Нужно было туда пойти. В общежитии, оказалось, имеется и умывальная комната. Разделений по половому признаку в умывальнике не было. Не баре.

Пока я умывалась, возле общежития появились коллеги. Предстоял новый рабочий день.

Не буду подробно описывать все мои трудовые будни и процесс накопления оформительского опыта.

Вернувшись в институт, я принялась описывать свои страдания подруге Ирине. Увидев первокурсника, Ирина обалдела. Оказалось, что этот будущий дизайнер поступал в свое время в художественное училище вместе с Ирой. Однако, будучи на первом курсе, он принял участие в групповом изнасиловании. Изнасиловали девушку в электричке, и парень «поучаствовал». Всех подонков отловили. В училище собрали комсомольское собрание. Насильника исключили из комсомола и из училища. На собрание пришел отец парня и просил студентов пожалеть сына и взять его «на поруки». Однако, желающих «пожалеть» не нашлось. Вот, отсидел он свое, а потом поступил в институт. Молодым везде у нас дорога.

Говорят, что первокурсник менялся в лице на занятиях по рисунку и живописи, когда нужно было рисовать или писать обнаженную натуру. Он потел, краснел, а окосевшие глазки сползали к переносице. На следующий год в райцентр Зачепиловку мы поехали с Ириной и еще тремя парнями. Накопление житейского опыта продолжалось. Может быть, потом как-нибудь опишу.

Серия сообщений "рассказики":
Часть 1 - мемуарчики часть1
Часть 2 - мемуарчики часть2
...
Часть 34 - Азбука любви
Часть 35 - Наброски по памяти. Лакированные розы
Часть 36 - Мо̀льберт на чердаке
Часть 37 - Капельки добра
Часть 38 - Натурщики
Часть 39 - Запомнилось...
Часть 40 - Еду я, еду