И, все-таки, буду писать Тебе.
Нет, уже вовсе не надеюсь, что ты, А., можешь про меня вспомнить... Нет, не тебе я буду обращать все сказанное мной.. И не Вам, о. И., не Вам, хотя этот дневник и создан в бегстве от Вас, в круговом бегстве от Вас по замкнутому пространству Сети.. (конечно, я не надеюсь, что Вы помните про меня, это было бы просто чудом, если бы Вы про меня вдруг вспомнили.. Мне кажется, Вы давно поставили на мне крест как на отступнице и еретичке, да я и сама так думаю про себя.. )
И не миру... Я буду писать совершеннейшему существу, кто наблюдает меня в минуты моего стремления к творчеству, в минуты моего сопротивления встречному потоку обстоятельств...
Теперь у меня есть Парус... Этот парус есть ни что иное, как сила отрицания, которой я научилась за это время.
Здравствуй.
Да, я очень хочу, чтобы ты Здравствовал, пусть где-то Там, вдали, без меня..
Прости, что я огрубела душой. Моя душа почти разучилась страдать, почти разучилась быть ребенком (уверена, что по-настоящему страдает только дитя, взрослый умеет отрицать боль и становиться независимым от нее, он умеет "любить" и "не любить" по велению своей воли... )
Ты много раз посылал в мою жизнь Любовь. Но каждый раз я оказывалась не достойна ее, точнее, каждый раз она, почему-то, была преступной.
Почему ты делаешь так?
Почему ты хочешь, чтобы я жила на самом краю закона, и, балансируя, словно тростник на ветру, сочиняла для тебя какое-то музыкальное движение..
Да, наверное, я и сама просила тебя от этом, только забыла. Просила тебя о счастье, о любви, о творчестве... О том, как жить возвышенно и глубоко, нежно и звонко, искренно и надрывно.
И теперь, мне, как рыцарю, хочется преклонить пред тобой колено, хочется встать на колени пред тобой словно юная дева, не знающая поцелуев и объятий, хочется благодарить Тебя за несчастную неразделенную Любовь, которая обогащает мое сердце, не размениваясь на сотни, тысячи глупых и невежественных поступков, какие я могла бы совершить по отношению к тем, кто ответил бы мне взаимностью..
