---

Григорий Федосеев "Злой дух Ямбуя"

http://russian-prose.myriads.ru/%D4%E5%E4%EE%F1%E5...0%E8%E3%EE%F0%E8%E9/1870/1.htm

НАЗАД К ЯМБУЮ

Эвенки -- заядлые чаевники. Они умеют мастерски готовить этот напиток и
пьют его с величайшим наслаждением, но только свежезаваренным. Без чая им и
свет не мил! Любой из наших проводников не пожалеет ни времени, ни оленей,
чтобы поехать к далекому другу и выпить с ним кружку крепкого чаю.
С опытным проводником нам не страшно ничто: ни броды через бурные реки,
ни завалы, ни сплошная тайга, ни перевалы. У проводников-эвенков в голове
своя карта, идут они по ней, не сбиваясь с пути, каким-то особым чутьем
угадывая опасность. Да и олени у таких проводников не сдадут в пути, не
натрут спины вьюками, придут к месту неослабленными. .
Эвенки -- народ древний, некогда заселявший огромную территорию от реки
Оби до берегов Охотского моря. Их предки еще с каменного века были коренными
обитателями Прибайкалья. Отсюда они позже расселились по Сибири. С
незапамятных времен эти люди были охотниками. Постоянная борьба за жизнь,
лишения, нечеловеческие трудности сделали эвенков наиболее приспособленными
к жизни в лесах.
Отделенные от внешнего мира огромным пространством малодоступной тайги,
они в течение очень длительного времени развивались вне влияния со стороны,
сохранив самобытность древней культуры. Революция застала их в самых
отдаленных и глухих районах тайги, вдали от цивилизации и уже малочисленной
народностью. И хотя к этому времени эвенки считались православными, они
продолжали верить в злых и добрых духов, в бессмертие, почитали медведя.




ЭВЕНКИЙСКИЙ ЗАКОН ДОЛГОЛЕТИЯ


Хочу пойти помочь Карарбаху (так звали старика), но Лангара удерживает
меня за рукав телогрейки.
-- Не ходи, -- говорит она властно.
-- Почему? -- удивился я.
-- Старику не надо помогать.
-- Да ты посмотри, ему не удержать оленя!
-- Удержит. Для старого чем труднее, тем лучше, -- утверждает она.

-- Лангара, почему ты не позволяешь давать Карарбаху даже кости? Разве
он не заслуживает получить такую же долю мяса, как и все мы? -- спрашиваю я.
-- Так лучше ему, -- отвечает она спокойно. -- Сытый становится
ленивым.
-- Но он же совсем голодный; Ты ему даже лепешки не дала.
-- Не все меряй брюхом, -- отвечает она. -- Амакан (*Амакан -- медведь)
всю зиму ничего не ест, однако все его боятся... Тебе надо знать: у кого
есть все, тот не научится скрадывать зверя, делать ловушки, разбираться в
следах. Он даже огня себе не разведет. А без этого в тайге человек что
дупляная лиственница, валит ее ветер куда хочет. -- Немного помедлив, она
продолжает: -- Если Карарбаха кормить досыта, он скоро уйдет к предкам.
-- Старик болен? -- встревожился я. На лице Лангары досада. Она
дожевывает мясо, торопливо вытирает рукавом губы.
-- Нет, он не болеет. Но послушай меня, его отец, -- она тычет пальцем
в старика, обсасывающего кость, -- когда имел столько лет, как Карарбах, еще
меньше получал пищи на стойбище и досыта ел только, когда сам добывал зверя.
Он все время охотился, много ходил, искал пищу и долго жил, как десять раз
олень.
-- Десять поколений! Это сто лет.
-- Может, и больше.
-- Так что же, по-твоему, помогло ему прожить столько лет?
-- Ты, как ненян (*Ненян -- теленок), глупый, -- сердится старуха. --
Потому, что голод не давал ему сидеть в чуме, велел ходить по тайге, искать
зверя, птицу. Он таскал тяжелую поняжку, спал на морозе, не ленился, много
работал. Человек и в старости должен уважать труд, как и пищу. Такой долго
живет. Это ты хорошо помни.
-- Значит, ты не кормишь Карарбаха, чтобы он не ленился, ходил на
охоту?
-- Вот теперь ты правильно говоришь, Не думай, что мы жадные, мяса ему
не даем. Нет, оборони бог! Так лучше, чтобы его не скоро забрала смерть.
Раньше было: если старик лишний в чуме, понимаешь, без пользы жил, его
хорошо кормили, не давали работать, и он скоро пропадал. А Карарбаху нельзя
уходить к предкам. Он лучше всех знает, где есть хорошее пастбище, как
лечить оленей, где добыть зверя. Без него нам всем худо будет кочевать в
тайге, Лучше половину стада потерять, чем Карарбаха. Но будет сытый --
непременно обленится, забудет тропы, ноги потеряют силу, не станет
охотиться, скоро пропадет.
-- А так вы его заморите голодом, -- перебиваю я старуху.
-- Что ты! -- протестующе замахала она руками. -- Если старик шибко
хочет мяса, он идет на охоту. Когда ему есть фарт и он добудет зверя, там он
один раз кушает, сколько хочет брюхо, и свежей печенки, и губы, и теплой
крови...
-- Кому никто не помогает жить -- того старость боится
Мне почему-то показалось, что я давно знаю ее -- бесхитростную,
открытую и чистую в своих помыслах. Сколько она пережила горя в этой лесной
глуши, сколько накопила за прожитые годы житейского опыта и теперь щедро
раздает его своему потомству, пытается утвердить в нем любовь к родной
тайге. Она подкупила меня материнской тревогой за завтрашний день и своею
добротою. Эвенки вообще добры и доверчивы, как дети. В этом убеждаешься с
первого дня встречи. И не найдешь преданнее друзей, чем эвенки, когда они
видят доброжелательное отношение к ним.
Я впервые узнаю об эвенкийском законе долголетия. Можно соглашаться и
не соглашаться с Лангарой по поводу ее "теории", можно даже утверждать, что
отношение к старикам не очень-то доброжелательное -- такое впечатление
создается. Однако "теория" не выдумана Лангарой, а подсказана самой жизнью
и, вероятно, проверена не на одном поколении эвенков".
"Истинную мудрость можно постигнуть лишь путем страданий. Только нужда
и страдания могут открыть человеку то, что скрыто от других" -- так
считалось с древних времен у северян.



ТРЕВОГИ ЛАНГАРЫ

Белые лебеди -- властители неба молча плывут в предгрозовой синеве. В
тяжелых взмахах их крыльев -- царственное величие. Они несут земле рассвет.


-- Это вам! -- кричит старуха, протягивая куски вяленой оленины как бы
в знак примирения.
-- Спасибо, Лангара, но нам нечем отблагодарить тебя. Деньги возьмешь?
-- Когда люди живут в одном стойбище, разве мясо продают?
-- Но ведь гость не нахлебник!
-- Э-э, лючи, надо знать, что без пищи никто жить не может, но не у
каждого она есть в котомке. Убил зверя -- твой фарт, тебе спасибо, а мясо
всему стойбищу. Закон наших предков не позволяет одному брать себе воду и
пищу


-- Как с собаками, он же глухой?! Собаки в поисках зверя далеко уходят
с глаз, а лая их старик и близко не услышит. Ты шутишь, Лангара.
Она рассмеялась.
-- Ты совсем как муннукан (*Муннукан -- заяц), думать не хочешь.
Говорю, нужда многому учила людей. -- Она достала из-за пазухи трубку,
прикурила от лучинки и продолжала: -- Когда Карарбах оглох, его все жалели,
не давали ему мяса от другого охотника. Он голодал, долго думал, как жить.
Потом догадался. Теперь берет на охоту две собаки. Одну привязывает к поясу,
никуда не пускает, а другая бегает кругом, далеко по тайге, ищет зверя.
Когда найдет и остановит его -- лает. Другая собака, на поводке у старика,
тащит его на лай, приводит к зверю.



-- Мы сегодня ходить будем вашей тропой, потом завтра свернем на свою.
-- Очень хорошо! -- обрадовался я. -- А старик знает, где будем
ночевать?
-- На земле останется след наших оленей, он приведет его к старому
чумищу пастухов, куда мы идем.
-- Не заблудится?
-- Старик не знает такого слова -- заблудиться!
-- Но почему ты сразу не сказала ему, где ночевать будем?
Лангара поморщилась.
-- Я ему не дала чайника, без чая он нигде ночевать не останется, не
беспокойся. А есть захочет -- скорее найдет прямую тропу к чуму. Голод
укоротит дорогу.
-- Тогда зачем же ты так мучаешь Карарбаха?
-- Не мучаю. Так он сильнее беды, сильнее голода, другим от него польза
и долго проживет. А его не будет -- кто с оленями останется? Дети в
интернате учились, книжки читают, много всякого разного знают. А вот чтобы
сердце болело за стадо -- этому не научили их. Как они останутся с оленями,
куда потянут тропу без старика? Не знаешь? То-то!..



-- Ваши дети, -- перебил я ее. -- Они все грамотные, пусть и
хозяйничают.
-- Говорю, их не приучают жить в тайге, другую пищу дают, и они след
волка путают со следом собаки, своего оленя не могут найти в стаде, нарты не
умеют делать. А без этой мудрости наших предков они не станут сильными,
ветер будет носить их куда захочет. Они не справятся с тайгою. Да и зачем
тут такие люди!



Никто из малышей не просит,
этого им не позволяет врожденная гордость. С кусками в руках все
присаживаются поближе к огню, не торопясь, с удивительной бережливостью,
откусывают маленькие дольки, неторопливо жуют, явно наслаждаясь. Они
сызмальства знают, что из пищи и крошки не должно пропасть.

ТРОПОЮ КОЧЕВНИКОВ

Я беру топор, срубаю березку с еще не осыпавшимися листьями, очищаю
ветки и тоже разбрасываю их по "полу". Лангара вдруг замечает мою работу,
коршуном налетает, вырывает из рук ветки, собирает их с "пола" и, ничего не
сказав, уносит обратно в лес. Возвращается, говорит с гневом:
-- Только дурной люди может топтать ногами березу или жечь ее на
костре. Разве ты у эвенков видел такое? -- Голос ее дрожит, она замолкает,
сжимает тонкие губы, чтобы не сказать более резких слов.
-- Право же, Лангара, я не знал этого обычая. Извини, мне просто
хотелось помочь тебе.
-- Плохо помог. Надо хорошо помнить: тот, кто обидит, сломает или
срубит березку, худо ему будет в пути, сам заболеет или олень пропадет.
Разве не видишь, у нас и без того беда из чума не выходит! И Аннушка, и
Инга... А ты березу еще срубил... Плохо это, -- и добавляет уже без гнева:
-- Березу, по законам отцов, надо беречь, она сестра людям, радость им.
Пусть много ее будет в тайге.

ЗАВЕТ ПРЕДКОВ

-- Спроси у него, Лангара, действительно ли он считает духов
виновниками несчастий людей? И на Ямбуе пропали люди по их вине?
-- Тайга полна злых духов. Это они приносят людям беду. Но там, где
человек знает, что к чему: как спастись от стужи, распутать след зверя, как
добыть огонь, избавиться от болезни и другое, -- зла от духов не бывает.
Карарбах толмачит, что им многое известно, чего мы не знаем, почему приходит
и уходит зима, почему люди родятся и умирают, как держатся звезды на небе,
куда уходит душа покойного -- это знают только духи. Никто не в силах
бороться с ними, никто! Они сильнее всех нас...
-- Человек все-таки сильнее! Скажи ему... -- перебиваю я Лангару.
У Карарбаха сердито сдвинулись брови. Он ответил резко, не отрывая
взгляда от меня.
-- Старик тебе совет говорит: не шибко гордись, даже если станешь
сильнее Харги, но этого не будет, -- продолжала Лангара. -- Сколько бы ты ни
бил языком о кремень, огня не добудешь... Старик тоже будет мучиться,
думать, как вы там на Ямбуе, и хочет, чтобы наши тропы еще раз сошлись.


-- Спасибо тебе, Лангара, и тебе, Карарбах, что не сочли за труд
предупредить нас о людоеде. Не знаю, как рассчитаюсь я с вами.
Лангара подняла голову.
-- Так не говори. Не знаешь, что ли, -- люди должны помогать друг
другу.
-- Хорошие слова сказала ты, Лангара.
-- Это живет в нашей крови от предков.

---