Господи, благослови! Я, многогрешный раб Иоанн, иерей Кронштадтский, пишу сие видение. Мною писано и моею рукою то, что я видел, то и передаю письменно.

В ночь на 1 января 1901 года, после вечерней молитвы я сел немного отдохнуть у стола. В келье моей был полумрак, пред иконой Божией Матери горела лампада. Не прошло и получаса, как я услышал легкий шум, кто-то легко коснулся моего правого плеча и тихий ласковый голос сказал мне: "Встань, раб Божий Иван, пойдем со мною". Я быстро встал.

Вижу, передо мною стоит: дивный чудный старец, бледный, с сединами, в мантии, в левой руке четки. Посмотрел на меня сурово, но глаза были ласковые и добрые. Я тут же со страха чуть было не упал, но чудный старец поддержал меня — руки и ноги у меня дрожали, я хотел что-то сказать, но язык мой не повернулся. Старец меня перекрестил, и мне сделалось легко и радостно — я тоже перекрестился. Затем он посохом указал на западную сторону стены — там тем же посохом начертил: 1913, 1914, 1917, 1922, 1930, 1933, 1934 годы. Вдруг стены не стало. Я иду со старцем по зеленому полю и вижу — масса крестов стоит: тысячи, миллионы. Разные: малые и великие, деревянные, каменные, железные, медные, серебряные и золотые. Я проходил мимо крестов, перекрестился и осмелился спросить старца, что это за кресты? Он ласково ответил мне: это — те, которые за Христа и за слово Божие пострадали.

Идем дальше и вижу: целые реки крови текут в море, и море красное от крови. Я от страха ужаснулся и опять спросил чудного старца: "А что это крови так много пролито?" Он опять взглянул и сказал мне: "Это христианская кровь".

Затем старец указал рукой на облака, и вижу массу горящих, ярко горящих светильников. Вот они стали падать на землю: один, два, три, пять, десять, двадцать. Затем стали падать целыми сотнями, и все горели. Я очень скорбел, почему они не горели ясно, а только падали и тухли, превращаясь в прах И пепел. Старец сказал: смотри, и я увидел на облаках только семь светильников и спросил старца, что это значит? Он, склонивши голову, сказал: "Светильники, которые ты видишь, падающие, что значит Церкви упадут в ересь, а семь светильников горящих осталось — семь Церквей Апостольских соборных останутся при кончине мира".

Затем старец указал мне, смотри, и вот я вижу и слышу чудное видение: ангелы пели: "Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф", и шла большая масса народа со свечами в руках, с радостными лицами: здесь были цари, князья, патриархи, митрополиты, епископы, архимандриты, игумены, схимники, иереи, диаконы, послушники, странники Христа ради, миряне, юноши, отроки, младенцы; херувимы и серафимы сопровождали их в райскую небесную обитель. Я спросил старца: "Что это за люди?" Старец, как будто зная мою мысль, сказал: "Это все рабы Христовы, пострадавшие за святую Христову Соборную и Апостольскую Церковь". Я опять осмелился спросить, могу ли я присоединиться к ним. Старец сказал: нет, еще рано тебе, обожди. Я опять спросил: "Отче, а младенцы как?" Старец отвечал: эти младенцы тоже пострадали за Христа от царя Ирода (14 тысяч), а также и те младенцы получили венцы от Царя небесного, которые истреблены в чреве матери своей, и безымянные. Я перекрестился: "Какой грех великий и страшный матери будет — непростительный".

Идем дальше — заходим в большой храм. Я хотел перекреститься, но старец мне сказал: "Здесь мерзость и запустение". Вот, вижу очень мрачный и темный храм, мрачный и темный престол. Посреди церкви иконостаса нет. Вместо икон какие-то странные портреты со звериными лицами и острыми колпаками, а на престоле не крест, а большая звезда и Евангелие со звездой, и свечи горят смоляные, — трещат как дрова, и чаша стоит, а из чаши сильное зловоние идет, и оттуда всякие гады и жабы, скорпионы, пауки выползают, страшно смотреть на все это. Просфоры тоже со звездою; перед престолом стоит священник в ярко-красной ризе и по ризе ползают зеленые жабы и пауки; лицо у него страшное и черное, как уголь, глаза красные, а изо рта дым идет, и пальцы черные, как будто в золе.

Ух, Господи, как страшно — затем на престол прыгнула какая-то мерзкая, гадкая, безобразная черная женщина, вся в красном со звездою на лбу и завертелась на престоле, затем крикнула как ночная сова на весь храм страшным голосом: "Свобода!" — и стала, а люди, как безумные, стали бегать вокруг престола, чему-то радуясь, и кричали, и свистели, и хлопали в ладоши. Затем стали петь какую-то песнь, — сперва тихо, затем громче, как псы, потом превратилось все это в звериное рычание, дальше в рев. Вдруг сверкнула яркая молния и ударил сильный гром, задрожала земля, храм рухнул и провалился сквозь землю. Престол, священник, красная женщина все смешалось и загремело в бездну. Господи, спаси! Ух, как страшно! Я перекрестился. Холодный пот выступил на лбу у меня. Старец улыбнулся мне: "Видел?" — сказал он. "Видел, отче. Скажи мне, что это было?" Старец ответил мне: "Храм, священники и люди, — это еретики, отступники, безбожники, которые отстали от веры Христовой и от Святой Соборной и Апостольской Церкви и признали еретическую живообновленческую церковь, которая не имеет благодати Божией. В ней нельзя ни говеть, ни исповедоваться, ни причащаться, ни приобщаться, ни принимать миропомазания". "Господи, спаси меня грешного, пошли мне покаяние — смерть христианскую", — прошептал я, но старец успокоил меня: "Не скорби, молись Богу!".

Мы пошли дальше. Смотрю — идет масса людей, страшно взмученных, на лбу у каждого звезда. Они, увидев нас, закричали: "Молитесь за нас, святые отцы. Богу, очень нам тяжело, а сами мы не можем. Отцы и матери нас не учили Закону Божьему и даже имени христианского у нас нет. Мы не получили печати дара Духа Святого и отвергли крестное знамение".

Я заплакал и пошел вслед за старцем. "Вот — смотри", — указал старец рукою. Вижу горы. — Нет, это гора трупов человеческих вся размокла в крови. Я перекрестился и спросил старца, что это значит? что это за трупы? — Это иноки и инокини, странники, странницы, за Святую Соборную и Апостольскую Церковь убиенные, не пожелавшие принять антихристовой печати, а пожелали принять мученический венец и умереть за Христа. Я молился: "Спаси, Господи, и помилуй рабов Божиих и всех христиан". Но вдруг старец оборотился к северной стороне и указал рукой: "Смотри!" Я взглянул и увидел: царский дворец, а кругом бегают разной породы животные и разной величины звери, гады, драконы; шипят, ревут и лезут во дворец, и уже полезли на трон помазанника Николая Второго, — лицо бледное, но мужественное, — читает он Иисусову молитву. Вдруг трон пошатнулся, и пала корона, покатилась. Звери ревели, бились, давили помазанника. Разорвали и растоптали, как бесы в аду, и все исчезло.

Ах, Господи, как страшно, спаси и помилуй от всякого зла, врага и супостата. Я горько заплакал; вдруг старец взял меня за плечо, — не плачь, так Господу угодно, сказал: "Смотри" — вижу, показалось бледное сияние. Сперва я не мог различить, но потом стало ясно — предстал помазанник невольный, на голове у него из зеленых листьев венец. Лицо бледное, окровавленное, с золотым крестиком на шее. Он тихо шептал молитву. Затем сказал мне со слезами: "Помолись обо мне, отец Иоанн, и скажи всем православным христианам, что я умер как мученик, твердо и мужественно за Веру Православную и за Святую Соборную и Апостольскую Церковь, и пострадал за всех христиан; и скажи всем православным апостольским пастырям, чтобы они служили общую братскую панихиду за всех убиенных воинов на поле брани: в огне сгоревших, в море утонувших и за меня, грешного, пострадавших. Могилы моей не ищите — ее трудно найти. Прошу еще: молись обо мне, отец Иоанн, и прости меня, добрый пастырь". Затем все это скрылось туманом. Я перекрестился: "Упокой, Господи, душу усопшего раба Божия Николая, вечная ему память". Господи, как страшно. Руки и ноги у меня дрожали, я плакал.

Старец опять сказал мне: "Не плачь, так Богу угодно. Молись Богу. Смотри еще". Вот вижу я массу людей, валяющихся, умирающих с голода, которые ели траву, землю, ели друг друга, а псы подбирали трупы, везде страшное зловоние, кощунство. Вот старец опять мне говорит: "Смотри там". И вот вижу я целую гору из разных книг, малых и больших. Между этими книгами ползают смрадные черви, копошатся и распространяют страшное зловоние. Я спросил: "Что это за книги, отче?" Он ответил: "Безбожные, еретические, которые заражают всех людей всего света мирским богохульным учением". Старец коснулся концом посоха этих книг и все обратилось в огонь, все сгорело дотла и ветер развеял пепел.

Затем я вижу церковь, а кругом нее лежит масса поминальниц и грамоток. Я нагнулся и хотел поднять одну, прочитать, но старец сказал, что это те поминальницы и грамоты, которые лежат при церкви много лет, а священники их забыли и не читают никогда, а усопшие души просят помолиться, а читать некому и поминать некому. Я спросил: "А кто же будет?" — "Ангелы", — сказал старец. Я перекрестился. Помяни, Господи, души усопших рабов Твоих во царствии Твоем.

Мы пошли дальше. Старец быстро шел, так, что я едва успевал за ним. Вдруг оборотился и сказал: "Смотри". Вот, идет толпа людей, гонимая страшными бесами, которые немилосердно били и кололи людей длинными пиками, вилами и крючками. "Что это за люди?", — спросил я старца. "Это те, — ответил старец, — которые отпали от Веры и Святой Апостольской Соборной Церкви и приняли еретическую живообновленческую". Здесь были епископы, священники, диаконы, миряне, монахи, монахини, которые приняли брак и стали жить развратно. Здесь были безбожники, чародеи, блудники, пьяницы, сребролюбцы, еретики, отступники Церкви, сектанты и прочие. Они имеют страшный и ужасный вид: лица черные, изо рта шла пена и зловоние. Они страшно кричали, но бесы били их немилосердно и гнали их в глубокую пропасть. Оттуда шли смрад, дым, огонь и зловоние. Я перекрестился: "Избави, Господи, и помилуй" - страшно все это виденное.

Затем я вижу: масса народу идет: старых и малых, и все в красных одеждах и несут громадную красную звезду, пятиголовую и на каждом углу по 12 бесов сидели, а в середине сидел сам сатана со страшными рогами и крокодиловыми глазами, со львиной гривой и страшной пастью, с большими зубами и из пасти извергал зловонную пену. Весь народ кричал: "Вставай, проклятьем заклейменный". Появилась масса бесов, все красные, и клеймили народ, прикладывая каждому печать на лоб и на руку в виде звезды. Старец сказал, что это есть печать антихриста. Я сильно испугался, перекрестился и прочитал молитву: "Да воскреснет Бог". После этого все исчезло, как дым.

Я торопился и едва успевал идти за старцем. Вот старец остановился, указал мне рукою на восток и говорит: "Смотри". И увидел я массу народа с радостными лицами, а в руках кресты, хоругви и свечи. А посреди толпы стоит высокий престол на воздухе, золотая царская корона и на ней написано золотыми буквами: "На малое время". Вокруг престола стоят патриархи, епископы, священники, монахи, пустынники и миряне. Все поют: "Слава в вышних Богу и на земле мир". Я перекрестился и поблагодарил Бога.

Вдруг старец взмахнул в воздухе три раза крестообразно. И вот я вижу массу трупов и реки крови. Ангелы летали над телами убиенных и едва успевали подносить души христианские к Престолу Божию, и пели: "Аллилуиа". Страшно было смотреть на все это. Я горько плакал и молился. Старец взял меня за руку и сказал: "Не плачь. Так нужно Господу Богу за наше маловерие и окаянство, сему надлежит так быть. Спаситель наш Иисус Христос тоже пострадал и пролил Свою пречистую кровь на кресте. И так будет еще много мучеников за Христа, и это те, которые не примут антихристовой печати, прольют кровь и получат мученический венец".

Затем старец помолился, три раза перекрестился на восток и сказал: "Вот исполнилось пророчество Даниила. Мерзость запустения окончательная". Я увидел Иерусалимский храм, а на куполе звезду. Вокруг храма толпятся миллионы народа и стараются войти внутрь храма. Я хотел было перекреститься, но старец задержал мою руку и опять сказал: "Здесь мерзость запустения".

Мы вошли в храм, где было много народа. И вот вижу престол посреди храма, кругом престола в три ряда свечи смоляные горят, а на престоле сидит в ярко-красной порфире всемирный правитель-царь. На его голове золотая с бриллиантами корона со звездою. Я спросил старца: "Кто это?" Он сказал: "Это есть антихрист". Росту высокого, глаза, как уголь, черные, борода черная клином, лицо свирепое, хитрое и лукавое — звероподобное, нос орлиный. Вдруг антихрист встал на престол, выпрямился во весь рост свой, поднял высоко голову и правую руку протянул к народу — на пальцах были когти, как у тигра, и зарычал своим звериным голосом: "Я ваш бог, царь и правитель. Кто не примет моей печати — смерть им тут!" Все пали на колени, поклонились и приняли печать на лоб. Но некоторые смело подошли к нему и громко разом воскликнули: "Мы - христиане, веруем в Господа нашего Иисуса Христа". Тогда в один миг сверкнул меч антихриста, и головы христианских юношей скатились и пролилась кровь за веру Христову. Вот ведут отроковиц, женщин и малых детей. Тут он еще хуже рассвирепел и закричал по звериному: "Смерть им. Эти христиане - мои враги! смерть им!" Тут же и последовала моментальная смерть. Головы скатились на пол и разлилась кровь православная по всему храму.

Затем ведут к антихристу десятилетнего отрока на поклонение и говорят: "Пади на колени", — но отрок смело подошел к престолу антихриста: "Я христианин и верую в Господа нашего Иисуса Христа, а ты — исчадие ада, слуга сатаны, ты антихрист." "Смерть!", — страшным диким ревом заревел он. Все пали перед антихристом на колени. Вдруг тысячи громов прогремели и тысячи молний небесных стрелами огненными полетели, поражая слуг антихриста.

Вот я почувствовал, что старец взял меня за плечо и сказал; "Идем дальше в путь". Вот, я вижу, опять масса крови, по колени, по пояс, ох, как много пролито христианской крови. Тут я вспомнил слово, которое сказано в Откровении Иоанна Богослова: "И будет крови по узды конские". Ах, Боже, спаси меня грешного. На меня напал страх великий. Я был ни жив, ни мертв. Я оглянулся — старец стоял на коленях и молился. Потом он встал и ласкано сказал: "Не скорби. Скоро, скоро конец миру, молись Господу, Он милостив к рабам Своим. Уже не годы остались, но часы, и скоро, скоро конец".

Затем старец благословил меня и, указав рукой на восток, сказал: "Я иду вот туда". Я пал на колени, поклонился ему и вижу, что быстро удаляется он от земли. Тут я спросил: "Как же твое имя, чудный старче?". "Серафим, — тихо и мягко сказал он мне, — а что ты видел — напиши и не забудь все это ради Христа".

Вдруг как бы над моей головой ударил звон большого колокола. Я проснулся, открыл глаза. На лбу у меня выступил холодный пот, в висках стучало, сердце сильно билось, ноги дрожали. Я сотворил молитву: "Да воскреснет Бог". Господи, прости меня грешного и недостойного раба Твоего Иоанна. Богу нашему Слава. Аминь".