Осенний мир осмысленно устроен

И населен.

Войди в него и будь душой спокоен...

Небывалая осень построила купол высокий,
Был приказ облакам этот купол собой не темнить.
И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,
А куда провалились студеные, влажные дни?..
Изумрудною стала вода замутненных каналов,
И крапива запахла, как розы, но только сильней,
Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,
Их запомнили все мы до конца наших дней.
Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник,
И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,
Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник…
Вот когда подошёл ты спокойный, к крыльцу моему...

Осінній день, осінній день, осінній!
О синій день, о синій день, о синій!
Осанна осені, о сум! Осанна.
Невже це осінь, осінь, о! — та сама.
Останні айстри горілиць зайшлися болем.
Ген килим, витканий із птиць, летить над полем.
Багдадський злодій літо вкрав, багдадський злодій.
І плаче коник серед трав — нема мелодій...

Я хочу возблагодарить божественный
Лабиринт причин и следствий
За разнообразие творений,
Составляющих эту единственную Вселенную,
За то, что разум не оставит своих мечтаний
О плане лабиринта,
За лицо Елены и настойчивость Одиссея,
За любовь, которая даёт нам увидеть других такими,
Какими их видит божество,
За твёрдость алмаза и податливость воды,
За алгебру, этот дворец совершенных кристаллов,
За мистические строки Ангела Силезия,
За Шопенгауэра,
Почти расшифровавшего Вселенную,
За блеск огня, на который ни одно человеческое существо
Не способно смотреть без древнего изумления,
За красное дерево, кедр и сандал,
За хлеб и соль,
За таинство розы
И изобилие красок, которого я не увижу,
За небезызвестные дни 1955 года и их кануны,
За упорных пастухов,
Стерегущих на равнине стада и зарю,
За утро в Монтевидео,
За искусство дружбы,
За последний день Сократа,
За слова, долетавшие в сумерках
От одного креста к другому кресту,
За сновидение ислама, объявшее
Тысячу и одну ночь,
За ещё один сон о преисподней,
О столбе очищающего огня
И о сферах славы,
За Сведенборга,
Сообщавшегося с ангелами на улицах Лондона,
За тайные и незапамятные реки,
Слившиеся во мне воедино,
За язык, на котором я некогда говорил в Нортумбрии,
За саксонские меч и арфу,
За море — сверкающую пустыню,
Ключ к тому, о чём мы не знаем
И эпитафию викингам,
За музыку английской речи,
За музыку немецкой речи,
За золото, сияющее в стихах,
За эпическую зиму,
За название непрочитанной книги:
Gesta Dei per Francos,
За Верлена, невинного, как птицы,
За призму кристалла и тяжесть бронзы,
За полосы тигра,
За небоскрёбы Манхэттена и Сан-Франциско,
За утро в Техасе,
За некоего севильца, издавшего Назидательные письма
И скрывшего от нас своё имя,
За Сенеку и Лукана, уроженцев Кордовы,
Ещё до возникновения испанского языка
Создавших всю испанскую литературу,
За геометричность и щедрость шахмат,
За черепаху Зенона и карту Ройса,
За запах медикаментов во врачебных кабинетах,
За язык, способный симулировать мудрость,
За забвение, отменяющее или изменяющее прошлое,
За привычку,
Воспроизводящую и удостоверяющую нас, словно зеркало,
За утро, внушающее нам иллюзию начала,
За ночь, её темноту и её астрономию,
За храбрость и счастье других,
За родину, которую мы узнаём в жасминах
Или в старой сабле,
За Уитмена и Франциска Ассизского, уже создавших эту поэму,
За деяние, благодаря которому она неисчерпаема
И переполнена всевозможными творениями,
И никогда не завершится последним стихом,
И будет меняться вслед за людьми,
За Фрэнсис Хейзлем, просившую у своих детей прощения за то,
Что она никак не умрёт,
За минуты, предшествующие сну,
За сон и смерть,
Эту пару тёмных сокровищ,
За сокровенные дары, о которых я не хочу говорить,
За музыку, таинственную форму времени".

О флейта, ты ведь музыка души! 
Твой голос ублажает сердце. 
Мне нравится с тобой грустить, 
Любить и радоваться вместе. 

Твои напевы , так нежны... 
Что хочется умчаться в небо, 
И там средь синей вышины, 
Стать тем, кем никогда ты не был... 

Стать белой птицей, стать дождем, 
Иль облаком над речкой синей, 
Увидеть мир, в котором мы живем,
Таким, каким его никто не видел.

Промчаться над бескрайними полями, 
Безумным ветром , иль грибным дождем, 
Стать парусником на просторах океана, 
Таким,которому шторма все ни по чем... 

С тобой мои мечты границ не знают,
Моей душе ты не даешь черстветь, 
На свете музыки прекрасней не бывает. 
Как же в стихах тебя мне не воспеть...

Как время устроено странно... 
Когда хорошо нам бывает, 
То время спешит постоянно. 
Ах, как это редко бывает... 
Бывает, бывает, бывает... 
Свои дела и заботы 
Вдруг кто-то для нас забывает 
И дарит нам время тот кто-то. 
Ах, как это редко бывает... 
Бывает, бывает, бывает... 

Он с нами грустит и смеется, 
Про жизнь говорит, про погоду. 
И за день нам с ним удается, 
Что раньше тянулось по году. 
А время несется, несется... 
Умчится и время, и кто-то, 
Кто дорог нам стал почему-то, 
И новая будет забота - 
Считать и года и минуты... 
Тебе и кому-то, кому-то... 

А может быть, кто-то вернется 
К тому, кто молчит и вздыхает, 
И время другое начнется. 
Ах, как это редко бывает! 
Бывает, бывает, бывает... 
Но в памяти живы мгновенья, 
Что жизнь нам порой посылает, 
Они неподвластны забвенью. 
Ах, как это редко бывает! 
Бывает, бывает, бывает... 

Александр Дольский-Как время устроенно странно...

Андрей рисовал на листочке
Колесики, стрелочки, точки,
Над домом - каляки-маляки,
В колясках - маляки-ребяки,
Болели в больницах боляки,
Клонили калину каляки,
Манили в малину маляки,
И рвали рябину ребяки!

А кисть-озорница летит по странице,

И лист расцветает жар-птицей,
Под солнцем царица гарцует на львице,
Цветы нацепив на ресницы!
На улице Ста поцелуев родиться
Годится? Годится. Годится!

Цвели голубые костры,
И дым долетал до Луны,
Пестрели густые кусты,
По Солнцу слонялись слоны,
В Бенгалии в ралли играли,
В Италии таяли талии,
В Абиссинии все обессилели,
И в Непале все в палевой пыли!

А кисть-озорница летит по странице,
И лист расцветает жар-птицей,
Под солнцем царица гарцует на львице,
Цветы нацепив на ресницы!
На улице Ста поцелуев родиться
Годится? Годится. Годится!

И море, и в нем - моряки,

И поле, а в нем - поляки,
И небо, а в нем - небяки,
Каляки-маляки - не бяки?
Рисует, рисует Андрюша
И море, и небо, и сушу,
И только себя, Андрюка
Еще не умеет - пока!
 

А кисть-озорница летит по странице,
И лист расцветает жар-птицей,
Под солнцем царица гарцует на львице,
Цветы нацепив на ресницы!
На улице Ста поцелуев родиться
Годится? Годится. Годится!

...вот сижу и так счастливо улыбаюсь....

слушала песни Дольского и вдруг вот это чудо его

КАЛЯКИ-МАЛЯКИ....

просто ЧУДО -песТня!!!!!!!!!!!!!

Александр Дольский -Каляки-маляки...

     Живем мы что-то без азарта,
     Однообразно, как в строю.
     Не бойтесь бросить все на карту
     И жизнь переломить свою.
     
     Какими были мы на старте?
     Теперь не то, исчезла прыть.
     Играйте на рисковой карте,
     Пытайтесь жизнь переломить.
     
     Пусть в голове мелькает проседь.
     Не поздно выбрать новый путь.
     Не бойтесь все на карту бросить
     И прожитое зачеркнуть.
     
     Из дома выйдя в непогоду,
     Взбодрите дух, пришпорьте плоть.
     Не бойтесь тасовать колоду,
     Пытайтесь жизнь перебороть.
     
     В мираж и в дым, в химеры верьте.
     Пожитки не за чем тащить.
     Ведь не уехать дальше смерти.
     Стремитесь жизнь перекроить.
     
     Печалиться не надо вовсе,
     Когда вам нечем карту крыть.
     Вы бросить жизнь на кон не бойтесь,
     Не проиграв - не победить!
     
     Стремитесь жизнь перекроить!
     Не бойтесь жизнь переломить!

южные ночи
как же они коротки
первые ласки
сладкую соль на губах
нам никогда не забыть

белой ромашкой
ты наклонилась ко мне
любит не любит
дай погадаю ещё
на золотых лепестках

тяжелый колос

к земле склоняет стебель
коленей белых
взволнованные птицы
в руках моих трепещут

заходит солнце
в багровой пене берег
изнемогает
горячих губ томленье
до боли мне знакомо

огромный купол
безоблачного неба
над головою
горячий ветер вздохом
с тебя срывает платье

еще мгновенье
все наши ласки станут
морскою пеной
храни песчаный берег
янтарь признаний страстных

по мокрой гальке
бегут два красных краба
без передышки
скользят по влажным бедрам 
взволнованные пальцы

ласкай шальная
сегодня даже звезды
нас охраняют
так близко моё сердце
ещё с твоим не билось

изгибы веток
хранящие в бутонах
пьянящий запах
откроют все секреты
но ты всегда загадка

из тьмы кромешной
выхватывают звезды
осколки света
на возбужденной коже
роса небесных лилий

взмывает чайка
над серебристым гребнем
легко и смело
давай расправим крылья 
для страстного полета

Всюду осени приметы,
ясно мне без лишних слов:
пролетело это лето,
все надежды унесло,
и дожди уже вприпрыжку
за беспечным ветерком,
как настырные мальчишки
побежали босиком.

Пусть от солнца и не близки
эти мокрые сады,
оставляю вам на диске
я дождливые следы.
Небо стало близко очень,
и горит луной, как встарь,
на щеке осенней ночи
поцелуй мой как фонарь.

Пусть живет иначе кто-то,
судит пусть меня любой,
дом забыт, стоит работа,
бродит по миру любовь.
По мерцающему свету
без раскаянья и слез
я спешу за этим летом
как веселый верный пес.

Лето, пролетело лето,
пляшет в воздухе опавшая листва,
и от этого балета, и от этого балета
закружилась голова, закружилась голова. 

Александр Дольский-Пролетело лето

Сколько влюблённых живёт по свету?
Такой статистики нет пока.
Но, если полчеловечества нету,
То треть, пожалуй, наверняка.

А все остальные, а все остальные
Влюблялись ещё или только влюбятся.
И каждый, на звёзды глядя ночные,
Мечтает, что счастье когда-нибудь сбудется.

Но в чём же счастье твоё на планете?
- Оно в любви, что, как мир, широка! -
Не всё человечество так ответит,
Но полчеловечества - наверняка.

А кто хоть однажды в хороший вечер
Со стрелок часов не спуская глаз,
Не ожидал назначенной встречи,
И не признался в любви хоть раз !?

Есть в слове "любовь" и хмельная сила,
И радость надежды, и боль, и тоска,
И если его смущенно и мило
Не всё человечество произносило,
То девять десятых - наверняка.

Но слово сказать - не сердце отдать.
Отсутствие чувств не заменишь ничем.
Любовь не всем суждено познать,
Она, как талант, даётся не всем.

А сколько людей, а сколько людей
По всякому поводу и без повода
Готовы сказать о любви своей,
Как "телеграмму отбить по проводу".

Поцеловал, ещё не любя,
Обнял взволнованно раз, другой,
И сразу: - Поверь, я люблю тебя! -
И тотчас, как эхо: - Любимый мой!

Признавшийся разом в любви навек
Не слишком ли часто порой бывает
Похож на банкрота, что выдал чек,
А как расплатиться поток - не знает.

На свете немало хороших слов.
Зачем же их путать себе на горе.
Влюбленность - ведь это еще не любовь.
Как речка, пусть даже без берегов,
Пусть в самый розлив - всё равно не море!

Не можешь любовью гореть - не гори.
Влюблён, про влюблённость и говори.
Нежность тоже ценить умей,
Пускай это меньше. Но так честней.

И если не каждый любит пока,
Так пусть и не каждый то слово скажет.
Не все и не полчеловечества даже,
А те лишь, кто любят. Наверняка!

Всенародно любимая актриса Наталья Гундарева как-то посетовала, что жизнь прошла мимо.Странно это было услышать и близким, и поклонникам. Судьба отпустила ей век недлинный, но яркий, полный и побед, и горьких разочарований. Она не скрывала, что за огромный свой успех заплатила многим. В первую очередь — здоровьем. И бездетностью. Хотя именно ей довелось стать самой многодетной мамой СССР — в картине «Однажды двадцать лет спустя»...

Текст: Светлана Сафонова

Я САМА!

Первыми словами маленькой Наташи стали «я сама». И интонация у неё при этом была серьёзная и требовательная. Родители — инженеры — посмеялись: вырастет, мол, начальник! Но девочка росла с мечтой о балете. Это желание появилось в 5 лет, когда её впервые отвели во МХАТ на «Синюю птицу». Огни рампы, занавес, сцена, актёры — всё ошеломило Наташу. Несколько дней потом она ни о чём не могла говорить, кроме спектакля. А когда девочка увидела на сцене Большого театра Галину Уланову — в балете «Бахчисарайский фонтан», — сообщила отцу: «Я буду балериной!» Тот улыбнулся в ответ: «Ты же пампушечка!» Наташа плотно сжала губы от обиды. «Всё равно стану актрисой!» — прошептала она скорее себе, чем родителям. Как будто клятву дала. С тех пор её мысли были только о театре.

Наташа училась в пятом классе, когда её родители разошлись. Мама старалась изо всех сил, чтобы дочь не чувствовала себя обделённой и любовью, и материальными благами. Работала за двоих. Но на зарплату жилось трудно, и мама часто брала деньги в долг. В день получки она устраивала праздничный ужин — запекала в духовке курицу, покупала торт «Наполеон». Наташа этому, конечно же, радовалась, но видела, как тяжело всё даётся. И стала сама зарабатывать: поднимала петельки на чулках маминых подруг за 50 копеек. А вскоре научилась шить себе юбки, кофты и платья. Лишь бы не брать взаймы! В 8 классе Наташа записалась в Театр юных москвичей при городском Доме пионеров, в стенах которого в разные годы занимались Ролан Быков, Людмила Касаткина, Сергей Никоненко. Вскоре и школа, и шитье, и танцплощадка отошли на задний план. Всё свободное время теперь юная Наташа отдавала новому занятию. Возвращаясь с репетиций с другом Витей Павловым, они могли до хрипоты спорить о каждой мизансцене, о своих ошибках и удачах. Наталья все замечания и рекомендации режиссёра аккуратно записывала в тетрадочку. И эта привычка осталась у неё на всю жизнь.

Окончив школу, Наталья объявила маме, что решила поступать в театральный институт. Но мама отрезала: «Нет». Слово матери было для Наташи законом. И она подала документы в Московский инженерно-строительный институт. Прилежная и обстоятельная Гундарева успешно сдала два первых экзамена...

«НЕДИЕТИЧЕСКАЯ» ФИГУРА

Так позже скажет драматург Виктор Мережко, по сценарию которого снимут фильм «Здравствуй и прощай!», о Наталье Гундаревой, исполнительнице одной из главных ролей. И такой она сразит приемную комиссию в Щуке, куда всё-таки отправится сдавать экзамены. А «подбил» — Витька Павлов! Наташа уже стояла перед дверью в аудиторию строительного института — подошла её очередь сдавать следующий экзамен. Как вдруг кто-то со всей силы потянул её за рукав подальше от двери. Она обернулась, готовая дать затрещину наглецу, а это, оказывается, Павлов! «Ты что! С ума сошла? Тебе надо к нам, в Щуку!» Наташа на мгновенье замерла, а потом молча повернулась и пошла забирать документы. Он-то думал, что придётся подругу долго убеждать (знал ведь, какая она упрямая!), и готовил пламенную речь про её драматический талант. А и не пришлось. На следующий день Гундарева уже стояла у входа в Щуку. В тот год — 1967-й — в училище был огромный конкурс, 250 человек на место. Тонкие, изящные, томные писаные красавицы составляли большую часть абитуриентов. Конкурировать с ними было сложно. Привыкшая с детства к эпитетам «булочка», «кубышечка», «пампушечка», она, конечно же, комплексовала. Поэтому постаралась сделать внешность свою запоминающейся. Розовое, с огромными синими цветами платье, ярко-розовые щеки и губы, голубые веки и кудри! Большая такая жизнерадостная цветочная клумба. По дороге в институт Наташа попала под дождь. Комиссия во главе с мастером курса Юрием Катиным-Ярцевым видом абитуриентки Гундеревой была шокирована. А потом очарована её талантом. Её приняли! «Конопатое чудо» — так Гундареву прозвали однокурсники: Юрий Богатырёв, Константин Райкин, Наталья Варлей. Новоиспечённая студентка аккуратно записывала все лекции, самозабвенно трудилась на репетициях. Завернувшись в три слоя шерсти, часами занималась в балетном классе. На втором курсе ей дали сыграть Донну Платоновну из «Воительницы» Лескова. Играла Гундарева настолько блестяще, что педагоги училища вынесли вердикт: учиться ей больше нечему, пора на сцену. Со студенчества у Наташи осталось правило — анализировать каждую чёрточку характера своих героинь и записывать в тетрадочку наблюдения.

С Наташей мы учились на одном курсе. Но когда встретились на съёмках «Труффальдино из Бергамо», она уже была знаменита на весь СССР и могла себе позволить заявить: «Что ж, буду работать с тем, что есть». Имея в виду меня.

Константин Райкин

По окончании института Наталья получила предложение сразу от пяти ведущих театров столицы. Она выбрала Театр им. Вл. Маяковского, в котором проработала всю жизнь. С первой роли стала любимой актрисой властного, деспотичного режиссёра Андрея Гончарова. Молодой актрисе, только что выпустившейся из института, доверили роль Липочки в «Банкроте». Это же её любимый Островский! Помог случай. Наталья до этого сидела во втором составе. Но аккуратно посещала репетиции, учила роль и записывала замечания. Когда неожиданно выяснилось, что исполнительница главной роли заболела, выпал шанс проявить себя! Всего 10 репетиций прошли перед премьерой, и режиссёр был поражён, насколько была подготовлена молодая актриса. Выходя на поклон под овацию зала, Наталья думала: «Вот оно, счастье! Вот так оно выглядит! Я, наверное, теперь всё могу?» Спектакль наделал много шума и в театральной Москве, и в Северной Пальмире. Аншлаги, аншлаги, аншлаги. А Гундарева не расслаблялась — репетировала и работала, работала... И так будет всегда: сначала работа, театр, а потом... Ну, если останется время хоть на что-то. Что ни спектакль, то событие: «Леди Макбет Мценского уезда», «Я стою у ресторана», «Бег». Она считала себя в первую очередь театральной актрисой. Актрисой Гончарова. «Я слепо однажды приняла на веру его веру. Я была только глиной в руках Мастера», — вспоминала она. Из-за этого из Маяковки ушла другая «эпохальная» актриса — Татьяна Доронина, считавшаяся любимицей Гончарова. Двум примам на одной сцене тесно, и Доронина ушла из театра, громко хлопнув дверью.

Наташа была очень вольной в своих суждениях, никого не боялась. С ней оказалось труднее работать, чем с Дорониной. Но она талантлива и естественна, как кошка.

Георгий Натансон

Она не вписывалась в бесконечно процветающую пошлость. Наташа могла быть грубой, могла и послать кого-то, но на то всегда существовала действительно веская причина. Она бывала резкой, яростной, какой угодно, но никогда в жизни не была пошлой, потому что не принадлежала к этой серости. Наташа была из ряда вон и в жизни, и на сцене.

Игорь Костолевский

А вскоре вся страна полюбила «Сладкую женщину» Аню Доброхотову — веснушчатую деревенскую девчонку, с аппетитом уплетающую варенье. Так и не нашедшую, став взрослой, своего женского счастья. А следом и Катю Никанорову — ту самую гражданку, что ожидала любви. Буфетчицу Дусю из «Здравствуй и прощай», мечтающую о счастливом замужестве... Одинокую Нину в «Осеннем марафоне». Наивную и добрую Аэлиту, подло обманутую «шикарным» мошенником (Валентин Гафт) в фильме «Аэлита, не приставай к мужчинам». Все героини будто живут по соседству. Они — это зрительницы, узнававшие на экране себя. Вероятно, поэтому актриса стала так любима. Ведь не было ни грамма фальши в игре Гундаревой. Зритель верил ей безоговорочно. Были и курьёзы: после выхода на экраны деревенской мелодрамы Виталия Мельникова «Здравствуй и прощай» на «Ленфильм» пришло письмо, в котором говорилось, что руководство киностудии поступает правильно, привлекая к съёмкам не только актёров, но и людей из народа. Как, например, исполнительницу одной из ролей, деревенскую девушку Наташу Гундареву. Она же сетовала: «Как бы я не хотела сыграть Джульетту, режиссёр видит меня Кормилицей, и мне деваться некуда». И иногда с горечью добавляла: «Трудно в матрёшке предположить могучую трагическую натуру»...

МУЖЬЯ РЕАЛЬНЫЕ И ВЫМЫШЛЕННЫЕ

Наталья Георгиевна три раза была официально замужем. Первый страстный роман закрутился на съёмках фильма «Обрыв» с режиссёром Леонидом Хейфецом. Он был старше её на 14 лет, и ей хотелось раствориться в Мастере. Поженились они сразу же, как только ему дали новую квартиру. Жили дружно, весело, творчески. В дом почти ежедневно приходили актёры, обсуждали спектакли, кормила Наталья гостей очень вкусно. Поначалу молодая жена привечала друзей с радостью. Потом, когда появилось больше работы в кино, ночные посиделки стали мешать: она страшно не высыпалась. И в один такой вечер, за приготовлением очередного кулинарного шедевра, Наталья вдруг поняла, что ей надоели и эти гости, и этот брак. Кончилась любовь.

Она долго жила одна. Был короткий и яркий роман с актёром театра Маяковского Виктором Корешковым. Вся труппа родного театра с замиранием сердца следила за развитием их отношений. Они поженились и... через год развелись. Причина банальна — измена. Чтобы не думать о печальном, она работала практически без выходных. Чтобы казаться сильной, независимой. А тогдашняя публика, лишенная нынешних «медиа-сплетен», исправно выдавала актрису замуж за каждого партнёра по фильму. Как-то Александру Михайлову позвонили домой, чтобы договориться о концерте. К телефону подошла его жена Вера. Прощаясь, концертный агент назвал её... Натальей Георгиевной (Гундарева и Михайлов играли в фильме «Одиноким предоставляется общежитие». — Авт.). Потом «в мужьях» ходил Сергей Шакуров. Но тут актёры и не скрывали нежных чувств друг к другу. Они много вместе работали и очень дружили. Вместе ездили на гастроли, жили в одних гостиницах. Она возила для него бульонные кубики, так как он очень любил супы, а он приносил ей каждое утро свежее молоко.

А потом в их театре появился Михаил Филиппов. Талантливый актёр. За плечами — брак с дочерью Юрия Андропова Ириной, бытовая неустроенность, одиночество. Сначала они дружески общались, пересекаясь в одной компании. Но интерес друг к другу не отпускал, вскоре это были уже бесконечные разговоры обо всем на свете. А потом они просто решили, что хотят жить вместе.

Это было летом, на гастролях в Челябинске и Перми. Любовь не пришла, не подкралась, а поразила нас обоих. Очень вовремя мы встретились, хотя иногда я печалился: как поздно!

Михаил Филиппов

Наконец-то в жизни Натальи Георгиевны появился не Гений, а просто талантливый Мужчина, с которым можно было чувствовать себя спокойно, уверенно и уютно. Они создали свой собственный мир, в который пускали очень немногих. Например, когда Наталья Георгиевна восстанавливалась после автомобильной аварии, навещал Андрей Гончаров — один из редких близких людей. Он потом вспоминал, что у солнечной, жизнерадостной, светлой актрисы такая тёмная обстановка в квартире. Коричневые гардины, тёмные обои, полумрак. Он назвал её «женщиной сумеречной». Гончаров тогда сказал: «Сколько лет вас знаю, Наташа, а вы, оказывается, совсем другой человек!»

Гундарева и Филиппов хотели детей, но по каким-то причинам не получалось. Сплетни, разговоры и досужие домыслы больно ранили актрису. Она отвечала на некорректные вопросы журналистов: «Я не испытываю потребности иметь детей. Театр мне их заменяет». А вечером говорила мужу — ну кто они, чтобы мы им открывали свою душу и свою жизнь?

Когда Наталья Георгиевна заболела — гипертонический криз, инсульт, кома — Михаил Филиппов не отходил ни на шаг. Он всё время с ней разговаривал, читал стихи, рассказывал новости, сочинял сказки. Только он и она. Никого из посторонних, даже друзей, не пускали к актрисе. Масс-медиа взорвались статьями о том, что если бы актриса не похудела с помощью скальпеля, не оказалась бы в таком плачевном состоянии! Каждый день выходили новые и новые передовицы: у Гундаревой слабые сосуды, а в таком случае любое хирургическое вмешательство и наркоз смертельно опасны. Пока Наталья Георгиевна находилась в коме, пока долго и тяжело восстанавливалась, журналисты страны будто сошли с ума. На первых полосах появлялись «сенсации»: то интервью с домработницей, рассказывающей о тайских таблетках, которые принимала актриса. То с экстрасенсом, который утверждал, что болезнь — это месть её первого возлюбленного. То с косметологами, которые рассказывали о «телесных немочах» не юной уже Гундаревой. С «друзьями», которые видели, как Наталья Георгиевна общалась с экстрасенсами и гадалками. С врачами и медсестрами, с администраторами театра, со всеми, кто имел хоть мало-мальское отношение к Гундаревой. С горечью говорил Михаил Филиппов, что о его жене журналисты сочиняли бесконечный мексиканский сериал. «Они фотографировали больную Наташу в институте имени Бурденко, а я думал: были ли когда-нибудь у них матери?»

Усилия Филиппова, его терпение и любовь были вознаграждены — Наталья Георгиевна стала поправляться. И мечтала о возвращении на сцену. Но опять несчастье: во время прогулки актриса поскользнулась, упала, ударилась затылком. И опять больницы, отчаяние, надежды... Пять лет она боролась с недугом. Она очень хотела жить, так как считала, что вот теперь уже можно остановиться и оглянуться по сторонам. Увидеть, как идёт дождь, шевелится листва, поднимается туман... В одном из редких интервью актриса сказала: «Трудно вырваться из того ритма, что продиктовала жизнь, трудно и даже, если хотите, страшно. Начинает казаться, что ты что-то теряешь. Хотя я думаю, что наступает такой момент, когда ты понимаешь, что чего-то достиг и можешь взглянуть окрест себя. Мир так многообразен, значителен, но мы бежим к своим целям, вершинам. А потом с этих вершин видишь всё, что осталось у подножия, и это так интересно! А ты ничего не видел, пока бежал».

Чтобы к тебе хорошо относились, нужно по крайней мере умереть. Тогда все начинают страдать, говорить, какая ты была хорошая. Все становятся твоими друзьями. А пока ты живёшь...

Наталья Гундарева

Наталья Георгиевна Гундарева умерла в неполные 57 лет. Когда-то она провожала в последний путь Ивана Козловского, услышала на его похоронах свиридовскую «Метель» и попросила своих друзей похоронить её под эту же музыку. Её желание было исполнено. «Душа-то весёлая, это правда, но все впечатления, которые я выношу на сцену, для меня связаны с мучениями. Жизнь — это всё-таки трагедия, потому что трагичен финал: мы умираем. Мне кажется, что изнутри все люди несчастны и одиноки», — сказала она в одном из редких интервью...

Жизнь — это всегда нечто большее. И она продолжается. Даже после смерти. Пока о человеке помнят- он жив...

Наталья Георгиевна Гундарева

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ = НАТАЛЬЯ ГУНДАРЕВА

Объяснение: Какой это вид облаков? Это отступает кучево-дождевые облака , которые чаще называют грозовыми тучами. Сфотографированы в середине июня в южной Альберте , Канада , облако движется на восток ...