Романс

Ах, как это трогает — черный жакет,
Сиреневый бантик в нелепую клеточку,
Мне нравится Ваше количество лет
И Ваш телефон, перевязанный ленточкой.

На тоненьких пальцах любое кольцо
Не держится долго, чуть с виду — теряется.
Набросив на плечи свое пальтецо,
Мне нравится как Вы на шею бросаетесь.

Сияющим глазкам морщины не впрок.
Мучителен выбор: кому бы довериться,
Но все разрешает случайный кивок,
И в то, что ошиблись пол-жизни не верится.

И что в этом больше: беды иль вины,
Когда Ваши звезды хранить Вас откажутся,
Вы все же останетесь также юны
И так же прелестны, как мне это кажется.

ВОСПОМИНАНИЕ 

Наступили месяцы дремоты...
То ли жизнь действительно прошла,
То ль она, закончив все работы,
Поздней гостьей села у стола.

Хочет пить - не нравятся ей вина,
Хочет есть - кусок не лезет в рот.
Слушает, как шепчется рябина,
Как щегол за окнами поет.

Он поет о той стране далекой,
Где едва заметен сквозь пургу
Бугорок могилы одинокой
В белом кристаллическом снегу.

Там в ответ не шепчется береза,
Корневищем вправленная в лед.
Там над нею в обруче мороза
Месяц окровавленный плывет.

1952

Немного холодней янтарные рассветы,
В дыханье ветерка не слышно летних грёз…
Вплетает осень вновь оранжевые ленты
В зелёную листву белеющих берёз…

Сгорает за горой закат в вечернем звоне,
Темнеющих высот безмолвная краса...
Далёкая звезда зажглась на небосклоне
И на траву легла прохладная роса...

Накроет скоро ночь просторы тишиною,
Утихнут до утра природы голоса…
Над спящею рекой, густою пеленою,
Расстелется тумана седая полоса...

Притягивают взор осенние картины,
Кружатся веселей мотивы сентября!
И словно мотылёк на зарево рябины,
Распахнутая настежь, летит душа моя!

ОЛЬГА  ЛЕПЕХОВА

СЕЛИВЕРСТОВА  ОЛЬГА 

Бессмысленный  бой  за  мгновения  жизни
Проигран,
                   и  осень  вступает  в  права.
В   туманах  деревья   сквозь  дождь  и  унынье
Плывут, словно  солнечные
                                                    острова.   
Прощальными  бликами  света  живого,   
Забыв  на  мгновенье,
                                    что  жизнь  коротка,                                 
Взмывают   в  объятиях  ветра  шального
Кораблики  листьев,
                                   летя  к  облакам.

Нахлынет  ознобом   печаль   ностальгии…
Но  вдруг  полыхнёт  огнецветной  красой,
Как  яростный  вызов   холодной  стихии,
Цветок  запоздалый, омытый  росой…

Последняя   роза  ушедшего  лета …
О, терпкая  нежность
                                 последней  любви!
Прощальным  костром   её
                                           сердце  согрето…
В  мольбе  затаённой  шепну  ей:
                                                        - Живи…
 
Останься  со  мной,
                               моё  горькое  счастье,
Ведь  я  не  успела  допеть,
                                                 долюбить…
Ещё   не  теперь… дай  мне  время,
                                                     ненастье,
Позволь  эту  чашу  до  капли  испить!

Струится   закат  ароматом  тревоги,
Клубятся  туманы   увядших  надежд…
Но  рядом  желанный  мой
                                          друг  синеокий,
И  скрыт  за  дождями
                                       последний  рубеж…   
Ну, что  же, что осень
                                     и   кончилось  лето!
Ведь  чувство  последнее  слаще  стократ,
Пусть  в  сердце  весна
                                  пламенеет  рассветом!
Пусть   Бог  нас  хранит  от  дороги  утрат…


25.08.10.

«Что такое красота, искусство, любовь, доброта, Бог? Мы вечно балансируем на грани неизведанного,
пытаемся понять то, что недоступно пониманию. Именно это и делает нас людьми».

                         Айзек Азимов   "Детектив Элайдж Бейли и робот Дэниел Оливо".

«- Люди живут быстро. Вы не замечали? ... Если бы мы жили не так быстро, мы могли бы заметить кое-что...кое-что интересное. Но мы действуем как бы наизусть, то есть пробегаем нашу жизнь, проборматываем, не вдаваясь, что называется, в частности, в подробности каждой ситуации, которую посылает нам судьба. Дети так читают стихи - зная уже наперед, что там дальше, и галопом скача к финалу: буря-мглою-небо-кроет-приумолкла-у-окна-своего-веретена.
...Так что очень желательно осмотреться, помедлить...вкус, я бы сказал, ощутить»

                            Евгений Клюев "Книга теней"

*    *     *

В пожелтевшей Москве, на бульваре
Страстном,
На хвосте у тепла, перед ликом мороза,
Мелколиственным звоном,
двухцветным крестом,
Ветер по небу шьёт — вышивает
берёзу...
Из коляски блестят озорные зрачки,
Смотрят бой воробьёв над последней
калиной,
Спи, сынок! Я тебе закажу башмачки
Из упавшей нам с неба листвы
тополиной.
Зашуршат башмачки по шершавой
листве,
По последней траве и по первому снегу...
На бульваре Страстном, в пожелтевшей
Москве,
Будут все удивляться бесшумному бегу.

Кружит кленовый лист. В парке звучит рояль…
Кто же из нас артист — я иль моя печаль?
Боже, как хочется жить. Жить, не выживать.
Боже, как хочется шить. Шить, а не расшивать.
Смотрит рассвет в окно. Спит на траве роса,
Что моим снам дано — немощь иль голоса?
Боже, как хочется плыть. Плыть, не уплывать.
Боже, как хочется быть. Быть, а не отбывать.
Маятник мир везде делит на «так» и «тик»,
Сколько моей звезде — тысяча или миг?
Боже, дай силы греть. Греть, а не согревать.
Боже, дай силы петь. Петь, а не отпевать.
Спит на березках грусть. Сладок их сон весной.
Кем одинока Русь — осенью или мной?
Боже, как хочется знать. Знать, не познавать.
Боже, как хочется дать. Дать, а не отдавать.
Кружит кленовый лист. В парке звучит рояль…
Кто же из нас артист — я иль моя печаль?

Андрей Алякин

Трёх дочерей имел всесильный Сатана,
И кроме трёх была ещё одна...
Дочь старшую за князя выдавая,
"Гордыней" будешь ты! - ей Сатана сказал. -
Ты будешь "Жадностью" отныне, дочь вторая!
Тебя купец богатый в жёны взял.
Ты, третья дочь моя, уходишь в дом к поэту,
Ты будешь "Завистью" навеки с этих пор!
Других имён вам, трём замужним, нету!" -
Так прозвучал отцовский приговор.
А дочку младшую, с горячей, пылкой кровью,
Что ближе всех всегда была ему.
Рогатый Сатана в сердцах назвал "Любовью"
И отдал человечеству всему!

Аветик ИСААКЯН

перевод с армянского С.Михалкова

Он защищал страну от смуты,
Как только мог.
Но дьявол карты перепутал,
Оставил Бог.

Смерть лихорадочно косила
Со всех сторон,
Тонула, как корабль, Россия
А с нею - Он.

Его вели между вагонов,
Как черти в ад.
Разило водкой, самогоном -
От всех солдат.

Худой чекист, лицо нахмуря,
Отдал приказ...
А он курил, - как люди курят, -
В последний раз...

Шел снег. Медлительно и косо,
Синела мгла...
Уже кончалась папироса
И пальцы жгла...

- Повязку? - Нет, со смертью в жмурки
Играет трус.
Он видел силуэт тужурки,
Скулу и ус.

И портсигар отдал солдату:
"Берите, что ж
Не думайте, что мне когда-то
Еще пришлось..."

Ночная мгла уже редела,
Чернел перрон,
И как всегда перед расстрелом
Не счесть ворон.

Они, взметнувшись, к далям рвутся,
Летят, летят...
И виснут тучи над Иркутском,
И люди спят.

Сергей Бонгарт

                                             *   *   *

Мы верим книгам, музыке, стихам,
Мы верим снам, которые нам снятся,
Мы верим слову…(Даже тем словам,
Что говорятся в утешенье нам,
Что из окна вагона говорятся)…

                          Анатолий Штейгер.

Лариса Кузьминская 

Среди  осенней тишины
Опять одна хочу остаться,
И видеть  прошлое и сны,
И будущего не бояться.

И средь осенней тишины
Писать стихи-воспоминанья,
Под оком пристальным Луны,
Забыть страданья и стенанья.

И средь осенней этой ночи
Простить тебя да и себя,
Услышать, как Луна пророчит,
Что будем вместе, мы любя.

Понять  среди  осенней  ночи,
Что  жизнь с тобой не одночасье,
И осознать, что, между прочим,
Печаль и грусть – частицы счастья.  

ИГРА

Совсем не плох и спуск с горы:
Кто бури знал, тот мудрость ценит.
Лишь одного мне жаль: игры...
Ее и мудрость не заменит.

Игра загадочней всего
И бескорыстнее на свете.
Она всегда - ни для чего,
Как ни над чем смеются дети.

Котенок возится с клубком,
Играет море в постоянство...
И всякий ведал - за рулем -
Игру бездумную с пространством.

Играет с рифмами поэт,
И пена - по краям бокала...
А здесь, на спуске, разве след -
След от игры остался малый.

РЮККЕРТ Фридрих — известный немецкий поэт, переводчик и профессор восточной литературы. Сын чиновника. В 1805—1809 изучал юридические науки в Вюрцбургском ун-те, по окончании к-рого отдался исключительно филологическим и литературным занятиям. Первые сборники  его стихов  появились в период борьбы с Наполеоном; они отражают национально-патриотические настроения, охватившие Германию. Это — «Deutsche Gedichte» (1814)  и «Kranz der Zeit» (1817). В 1821 написал цикл стихов «Liebesfruhling». В 1822 выпустил книгу подражаний Хафизу «Oestliche Rosen».

Весьма велико значение Рюккерта как неутомимого переводчика, вдохновленного примером Гердера и Гёте и задавшегося целью познакомить немецкую публику с произведениями восточных литератур.
С 1826 Р. состоял профессором восточных языков в Эрлангене, а в 1841—1848 — в Берлине. Призванный туда прусским королем-романтиком Фридрихом-Вильгельмом IV, нашел Берлин чуждым себе и неоднократно покидал его ради своего Нойзеза, где совсем и поселился во время революции 1848. Производительность Рюккерта необычайно велика.
Он  с совершенно исключительным искусством владел словом и рифмой, и ему одному оказалась доступной задача воссоздания на немецком языке труднейших размеров и форм восточной поэзии. Восточная образность также в совершенстве передана у Рюккерта, но иногда он пользуется словообразованиями, затрудняющими чтение его стихов. Менее точно передана им идейная сторона восточной поэзии. Кроме того у Рюккерта нередки стихотворения, обнаруживающие бессодержательное виртуозничание словом.

Но в целом ему принадлежит достаточно крупное место в немецкой поэзии.

И его стихотворения.

Из ничего не возникает зло..
Когда один нашёл - второй утратил.
И если вдруг - невеста в белом платье,
То есть другая: ей не повезло.
Дай Бог всем счастья.. Жизнь дала излом..
Уравновесить невозможно страсти.
Скрутила бы сейчас себя узлом,
Чтоб завтра не распасться на две части..
Не верь моим невысохшим слезам -
Поверь стихам, уставшим ткать рассветы
Из пряжи ярко-розового цвета..
Пора молиться чёрным образам.
Когда отчаянье захватывает сердце в плен
Как вытащить его из мышеловки?
И бесполезны все мои уловки
Устроить завтра праздник перемен...


 Наталья Уралова

"Литература не бывает плохой или хорошей. Литература бывает только хорошей, а все прочее следовало бы называть макулатурой".

                              Аркадий и Борис Стругацкие "Хромая судьба"

У  НАС  НАСТУПИЛО  БАБЬЕ  ЛЕТО.  СОЛНЦЕ  С  РАННЕГО  УТРА  ЗАГЛЯДЫВАЕТ  В  ОКНА.  ДЕРЕВЬЯ  СТОЯТ  ЯРКИЕ,  НАРЯДНЫЕ...  А  САМОЕ  ГЛАВНОЕ  -  ТЕПЛО... 

Входите, открыто, садитесь поближе, вот, кстати, варенья остатки.
Мой кот Ваши тонкие пальцы оближет, собака притащит Вам тапки.
Садитесь сюда, в это теплое кресло, оно Вас обнимет уютно.
Садитесь. Мне жизнь эта кажется пресной и птицы уже не поют, но
Я рада вас видеть. Живу? Одиноко. Ничто не меняется за год.
 
Вчера было лето - на кухне чеснок и немного засушенных ягод.
Теперь - мелких дел непонятных навалом, сражаюсь бессмысленно с ленью.
Позвольте пристроиться мне, как бывало, у ног, головой на колени.

Не бойтесь меня, я не буду, как раньше, рыдать и кидаться словами.
Я стала спокойной, я делаюсь старше, а значит, учусь быть не с Вами.
И Вы изменились - почтенный родитель, работа и отпуски в Греции.
Да что Вы, глаза только не отводите, хоть вечер мне в них насмотреться...
Вот только не руки, живешь себе - ну так живи без пути запасного.
Тебе ничего - ты зашел на минуту, а мне - забывать тебя снова...
А мне - забывать тебя. Слышишь, не надо! Ты там колосишься и зреешь,
А мне забывать... Я хожу по канату, над публикой, жаждущей зрелищ.
Часы на столе. Скоро утро забрезжит будильником, в уши стучащим.
А ты заходи, но, пожалуйста, реже... Ах, что я, конечно же, чаще.
А хочешь пиши, адрес тот же, туда же. А я - да не стану, куда там...
А скоро уже Новый год, распродажи, учеба, события, даты...

Аля Кудряшева

Войдёт зима на цыпочках в твой дом,
Наобещает, но не напророчит.
И в прошлое поверится с трудом,
Как верится по воскресеньям в почту.

Войдёт зима, присядет у окна,
Попросит чай в сиреневом стакане,
И спросит сколько лошадей загнал,
Пока искал свой философский камень.

Не снег на землю пал – господень дух,
Зима грехи отпустит иль замолит.
А ты покажешь, глубоко вздохнув,
И льды в зрачках, и на душе – мозоли.

Чтоб отогреться – водки в горло влей,
Видать, твой путь был вправду слишком длинным.
Пока ты шёл за чашею своей,
Ты весь промёрз до дна, до сердцевины.

Молчит суфлёр, и птица не кричит,
Косится божий сын в углу с иконы.
Твой философский камень – кирпичи,
А чаша – это кружка с самогоном.

Что не сказал, а только говоришь -
Найдёшь, быть может, в памяти пороясь...
И некуда – ворота отворишь -
Кругом зима... Кругом зима по пояс.

Анатолий Гринвальд

Я напишу тебе стихи такие,
каких еще не слышала Россия.

Такие я тебе открою дали,
каких и марсиане не видали,

Сойду под землю и взойду на кручи,
открою волны и отмерю тучи,

Как мудрый бог, парящий надо всеми,
отдам пространство и отчислю время.

Я положу в твои родные руки
все сказки мира, все его науки.

Отдам тебе свои воспоминанья,
свой легкий вздох и трудное молчанье.

Я награжу тебя, моя отрада,
бессмертным словом и предсмертным взглядом,

И все за то, что утром у вокзала
ты так легко меня поцеловала.

ЯРОСЛАВ  СМЕЛЯКОВ