Наряду с именами известных философов, ученых, богословов XVI века в меньшей степени в исторических хрониках, в большей - в искусстве и литературе, фигурирует имя некоего доктора Фауста. По истине легендарный человек. Жил этот маг или шарлатан (а может быть и то и другое вместе) приблизительно в 1480-1540 годах. Сохранился даже портрет знаменитого авантюриста, написанный неизвестным художником. На нем изображен щегольски одетый мужчина с рыжей бородой, взгляд его выражает особую сосредоточенность. Наверное, именно так и должен выглядеть знаменитый маг, некромант, заклинатель демонов.

 
Портрет доктора Фауста, неизвестный художник

В отличие от всевозможных небылиц реальные исторические факты о докторе Фаусте крайне скудны. Их можно почерпнуть из немногих сохранившихся документов того времени. Иоганн Фауст родился приблизительно в 1480 году, в 1508 году он благодаря протекции Франца фон Зиккингена получает должность учителя в Крейцнахе, но вскоре вынужден бежать оттуда, поскольку его занятия астрологией и магией вызывают гнев местных жителей. В 1509 году числится в списках Гейдельбергского университета, как бакалавр теологии. Некоторые источники называют его Фаустом из Зиммерна, другие же утверждают, что он родился в городе Кундлинг. Есть сведения о том, что Фауст обучался магическим наукам в Кракове, в те времена сии науки там были весьма популярны и преподавались открыто.

Эжени Делакруа, иллюстрация к "Фаусту" Гете

Пожалуй, история доктора Фауста – это история вечного жида, скитальца, который не находил постоянного пристанища. За занятия магией он был изгнан так же из Норнберга и Ингольштадта. Из протокола о высылках из Ингольштадта:

В среду после Вита 1528 года приказано некоему человеку, называвшему себя доктором Георгом Фаустом из Гейдельберга, искать себе пропитания в другом месте и взято с него обещание властям за этот приказ не мстить и никаких неприятностей им не учинять.

Судя по всему, доктор Иоганн Фауст обладал чванливым и вздорным характером, был амбициозен, любил приукрасить факты и пустить пыль в глаза.

Вот что пишет о нем Агриппа Неттесгеймский:

Послушай теперь об одном деле, столь же неразумном, сколь и нечестивом. (1528) Недавно с большими затратами привезли сюда из Германии некоего демонолога, то есть мага, которому подвластны духи, для того чтобы он противился императору, как некогда Ианний и Иамврий противились Моисею. Отец лжи внушил этим людям веру в то, что этот чародей может предвидеть будущее, что от него не могут быть скрыты никакие тайные намерения, никакие помыслы, что в его власти доставить сюда обратно по воздуху королевских детей, наколдовать неисчислимые количества войск, повозок и коней, что ему открываются клады, что он может скреплять или разрушать узы брака и любви и даже излечивать стигийскими снадобьями все неизлечимые недуги, далеко зашедшую чахотку, сильную водянку и застарелую дурную болезнь.

Несомненно, это был хороший оратор, на речи которого легко покупались всевозможные простаки. Во многом он сам потворствовал созданию скандальной репутации, ведь она, несмотря на гонения церкви, была для него средством заработка.

Был еще один знаменитый и отчаянный человек, – пишет Филипп Бегарди. Не стал бы я называть его имени, да сам он не желал скрываться и жить в неизвестности. Несколько лет тому назад он странствовал по всем землям, княжествам и королевствам, похваляясь своим великим искусством не только во врачевании, но и в хиромантии, нигромантии, физиогномике, в гадании на кристалле и в прочих таких вещах. И не только похвалялся он всем этим, но именовал себя устно и письменно знаменитым и искусным мастером. Он не отрицал, а открыто заявлял, что имя его Фауст и, расписываясь, прибавлял - "философ философов". Однако нередко мне жаловались на его мошенничества, и таких людей было множество. Ведь на обещания был он щедр, как Фессал, слава его была не меньше, чем Теофраста; а вот дела его, как я слышал, были весьма ничтожны и бесславны. Зато он хорошо умел получать или, точнее, выманивать деньги, а затем удирать, так что только и видели, говорят, как его пятки сверкали. Да ведь ничего не поделаешь, что упало, то пропало.

 
Луи Рикардо Фалеро, "Видения Фауста"

Килиан Лейб, приор монастыря Ребдорф свидетельствует:

Георгий Фауст из Гельмштедта сказал 5 июня: "Когда солнце и Юпитер встречаются в одном созвездии, тогда родятся пророки" (т. е. ему подобные). Он выдавал себя за комтура или учителя небольшого орденского дома Иоаннитов на границе Каринтии, именуемого Галлештейн.

Годовой отчет камермейстера Ганса Мюллера от Вальпургиева дня года тысяча пятьсот девятнадцатого до следующего Вальпургиева дня года тысяча пятьсот двадцатого:

Назначено и пожаловано философу доктору Фаусту 10 гульденов за составление гороскопа или предсказания судьбы милостивому моему господину. Уплачено в воскресенье после Схоластики по распоряжению его преосвященства. Из приходо-расходной книги епископа Бамбергского.

Рембрандт, "Фауст"

Путешествуя по Европе под именем Магистра Георгия Сабелиуса, Иоганн Фауст демонстрировал почтеннейшей публике множество удивительных трюков и именовал себя «философом из философов», что не могло вызвать острую, негативную реакцию со стороны просвещенных умов.

Вот что пишет о нем его современник хронограф, философ, ученный, мистик и алхимик аббат Иоганн Тритемий:

Человек, о котором ты мне пишешь, этот Георгий Сабелликус, имеющий дерзость называть себя главой некромантов, - бродяга, пустослов и мошенник. Его следовало бы высечь розгами, дабы впредь он не осмеливался публично учить нечестивым и враждебным святой церкви делам.

Ибо о чем ином свидетельствуют звания, которые он себе присваивает, как не о невежестве и безумии его. Поистине они показывают, что он глупец, а не философ.

Так, он придумал себе подходящее на его взгляд звание: "Магистр Георгий Сабелликус, Фауст младший, кладезь некромантии, астролог, преуспевающий маг, хиромант, аэромант, пиромант и преуспевающий гидромант". Посуди сам, сколь глуп и дерзок этот человек! Не безумие ли столь самонадеянно называть себя кладезем некромантии? Тому, кто ничего не смыслит в настоящих науках, более приличествовало бы именоваться невеждой, чем магистром. Ничтожество его мне давно известно. Когда я несколько времени тому назад возвращался из Бранденбургской марки, я столкнулся с этим человеком близ города Гельнгаузена, и там на постоялом дворе мне много рассказывали о вздорных делах, совершенных им с превеликой дерзостью. Сам же он, прослышав о моем приезде, тотчас съехал с постоялого двора, и никто не сумел убедить его встретиться со мной.

Приведенный выше перечень своих нелепых званий, которым он снабдил и тебя, он переслал мне, как я вспоминаю, через одного местного жителя.

Рассказывали мне еще священники этого города, что в присутствии многих он хвастался таким знанием всех наук и такой памятью, что если бы все труды Платона и Аристотеля и вся их философия были начисто забыты, то он, как новый Ездра Иудейский, по памяти полностью восстановил бы их и даже в более изящном виде. После этого, когда я находился в Шпейере, он явился в Вюрцбург, где не менее самонадеянно говорил в большом собрании, что ничего достойного удивления в чудесах Христовых нет и что он сам берется в любое время и сколько угодно раз совершить все то, что совершал Спаситель.

В нынешнем году он приехал в конце великого поста в Крейценах и столь же нелепо чванился там своим искусством, называя себя величайшим из всех доныне живших алхимиков и уверяя, что он может и готов выполнить все, что угодно.

Там была тогда свободна должность школьного учителя, которую он и получил, так как ему покровительствовал Франц фон Зиккинген, наместник твоего князя, человек, весьма склонный ко всему мистическому; но вскоре после этого он стал развращать своих учеников, предаваясь гнуснейшему пороку, и, будучи изобличен, скрылся от угрожавшего ему строгого наказания. Таков по достоверным свидетельствам человек, которого ты ждешь с таким нетерпением.

А вот другое, обличающее шарлатанство, свидетельство Иоганна Вируса:

Когда однажды злодей этот в отсутствие барона Германа попал в тюрьму в городе Батобурге на реке Маас, неподалеку от границ Гельдерна, он посулил тамошнему капеллану, доктору Иоганну Дорстену, мужу добрейшему и простодушнейшему, обучить его многим наукам в искусствам, за что тот не в меру благоволил к нему и столь часто посылал в тюрьму вино, на которое Фауст был весьма падок, что запас его истощился. Узнав об этом и прослышав, что капеллан собирается идти бриться в Граве, он пообещал открыть ему чудодейственное средство снимать бороду без бритвы, если капеллан раздобудет ему еще такого же вина. Когда тот согласился, Фауст дал ему мышьяку, никак не обработав его, и велел смазать бороду. Едва капеллан исполнил это, как у него на подбородке сделалось такое воспаление, что не только волосы выпали, но заодно сошла и кожа с мясом. Об этой мерзкой проделке мне неоднократно рассказывал с гневом сам капеллан.
 

"Фауст и гомункул", гравюра XIX века

Знакомясь с вышеперечисленными источниками, не стоит, однако, отрицать тот факт, что Иоганн Фауст, несмотря на все свои недостатки, действительно обладал неординарным умом и немалыми познаниями. О том говорит упомянутая выше протекция Франца фон Зиккингена - немецкого рыцаря, множество раз проявившего себя как отчаянного и доблестного сторонника реформации.

Зиккинген был весьма значительной фигурой того времени, участвовал в походах Максимилиана I, затем Карла V (последним был назначен на должность имперского советника и камергера) и пользовался большим авторитетом при дворе. При этом он отстаивал идеалы свободного рыцарства и чаще всего выступал в роли защитника слабых и угнетенных.

Франц фон Зиккинген, неизвестный художник

Известен случай, когда мецские горожане попросили у него помощи против городского совета. С двадцатью тысячами наемников Зиккинген прибыл в Мец и вынудил совет признать права горожан, а так же выплатить контрибуцию ему лично. В 1520 году в Швабии Зиккинген знакомится с Гуттеном, последний приобщает его к идеям Лютера. В последствие в укрепленных замках Зиккинген, Ландштуль и Эбернбург были организованы своеобразные приюты для опальных, именуемые «убежищами справедливости». Гуттен и Зиккинген совместно создали подробный план уничтожения власти светских и духовных князей с целью создания единого германского государства.

Но вернемся к личности Иоганна Фауста. Скорее всего, его чудесные предсказания строились на обычной логике событий. Как подтверждение тому можно рассматривать отрывок из «Сообщения из Индии рыцаря Филиппа фон Гуттена. Из его собственноручных, частью совершенно стертых записей»:

16 января 1540 года.
Ну вот Вам обо всех морских странствиях понемножку, чтобы Вы могли видеть, что не нас одних до сих пор преследовали несчастья в Венесуэле: за три месяца погибли все флотилии, о которых я уже говорил, и те, которые вышли из Севильи раньше нас, и те, которые следовали за нами. Приходится мне признать, что предсказания философа Фауста сбылись почти полностью, ибо немало мы натерпелись здесь за это время. Благодарение богу, нам все же пришлось много лучше, чем всем остальным. Если на то будет воля божия, я еще напишу Вам, прежде чем мы двинемся дальше...
Дано в Коро, в провинции Венесуэла. Брат Ваш Филипп фон Гуттен.

Так, сопровождаемый легендарной молвой, доктор Фауст уходит со сцены примерно в 1536-1539 годах и обретает вторую жизнь – жизнь литературного героя, бунтаря, овеянного таинственным ореолом.

Примерно в 1653 году Иоганн Манлиус записывает со слов Меланхтона следующее:

Знавал я человека по имени Фауст, из Кундлинга, маленького городка по соседству с местом моего рождения. В бытность свою студентом в Кракове он изучил магию, которой там прежде усердно занимались и о которой публично читали лекции. Он много странствовал по свету и всюду разглагольствовал о тайных науках.

Приехав в Венецию и желая поразить людей невиданным зрелищем, он объявил, что взлетит в небо. Стараниями дьявола он поднялся в воздух, но столь стремительно низвергся на землю, что едва не испустил дух, однако остался жив.

Последний день своей жизни, а было это несколько лет тому назад, этот Иоганнес Фауст провел в одной деревушке княжества Вюртембергского, погруженный в печальные думы. Хозяин спросил о причине такой печали, столь противной его нравам и привычкам (нужно сказать, что Фауст этот был, помимо всего прочего, негоднейшим вертопрахом и вел столь непристойный образ жизни, что не раз его пытались убить за распутство).

В ответ он сказал: "Не пугайся нынче ночью". Ровно в полночь дом закачался. Заметив на следующее утро, что Фауст не выходит из отведенной ему комнаты, и подождав до полудня, хозяин собрал людей и отважился войти к гостю. Он нашел его лежащим на полу ничком около постели; так умертвил его дьявол. При жизни его сопровождал пес, под личиной которого скрывался дьявол.

Фауст этот сумел бежать из нашего Виттенберга после того, как достославный герцог Иоганн приказал схватить его. Удалось ему также скрыться из Нюрнберга: он собрался было пообедать, как вдруг его прошиб пот; тотчас вскочил он из-за стола, расплатился с хозяином и вышел из харчевни. Едва за ним закрылась дверь, как вошли искавшие его стражники.

Маг этот Фауст, гнусное чудовище и зловонное вместилище многие бесов, в хвастовстве своем дошел до такой нелепости, будто только ему и его чарам императорские войска обязаны всеми своими победами в Италии. Это нелепейшая ложь; говорю об этом единственно с целью предостеречь юношей, дабы не спешили они доверяться подобным людям.

Ари Шеффер, "Фауст и Маргарита", фрагмент

Первым шагом к бессмертию доктора Фауста становится изданная в Германии, Шписом в 1587 году литературная обработка собрания народных легенд о Фаусте. Эта книга так и называется: «История о докторе Фаусте, знаменитом волшебнике и чернокнижнике». В этом собрании историй многие из чудес, сотворенные Симоном Волхвом, Альбертом Великим, приписываются доктору Фаусту. Помимо устных свидетельств источниками для книги служат сочинения теолога Лерхеймера и ученика Агриппы Неттесгеймского – Вира. Автор составитель сего труда, лютеранский клирик повествует о Фаусте как о дерзком бунтаре, презревшем все законы божественные и человеческие ради достижения тайного знания. В заключительной главе главного героя ждет ужасная смерть: его разрывают бесы, а душа попадает в ад. В 1589 году книга переиздается, доктор Фауст помимо прочего наделяется чертами бунтующего гуманиста.

Вильгельм Коллер, "Фауст и Мефистофель ожидают Гретхен у входа в храм"

Позднее, в 1603 году Пьер Кайе публикует французский, во многом свободный, перевод книги. Английский драматург Кристофер Марло делает первую драматическую обработку легенды о докторе Фаусте. В представлении Марло Фауст обретает черты Прометея, борца за свободные идеи Ренессанса. Интерес к личности знаменитого чернокнижника не угасает в течение полутора веков и вспыхивает с новой силой во второй половине XVIII – начале XIX столетия, являя собой уже образец критики абсолютизма, а затем – эстетических воззрений романтизма.

Гарри Кларк, "Фауст и Мефистофель"

На окраине города Виттенберга сохранились до наших дней развалины замка, которые называют «домом Фауста». Говорят, что много лет после смерти мага-авантюриста здесь продолжали свои опыты алхимики и всевозможные искатели тайн. Как бы там ни было, даже за неимением четких, выверенных по датам сведений, всего лишь на основании строчек из писем, приказов о выдворении, литературных фантазий, человек, именовавший себя Магистром Георгием Сабелиусом, доктором Фаустом, навсегда остался в истории Европы.

Список использованных материалов:
Б. Пуришев «Фауст Иоганн»
В. М. Жирмунский «Легенда о докторе Фаусте»
Тайны истории на сайте zagadki.biz – «Легенда о докторе Фаусте»