- Да ладно тебе, - перебивает его Франк. - Вопрос как вопрос.
Закономерный и естественный, я бы сказал. Другое дело, что ответов на
этот вопрос великое множество. И я неуверен, что знаю ответ, который
тебя устроит. А ответ, который устраивает тебя самого, существует?
    - Ну, видишь ли, меня вообще все устраивает. Мне-то все равно.
    - Да, следовало ожидать, что ты так скажешь.
    - Но это не значит, что я не постараюсь тебе угодить. Тебе-то
действительно требуется все понимать или хотя бы иметь возможность
обещать себе, что когда-нибудь поймешь. Так уж ты устроен, а
переделывать тебя - не моя работа. И не факт, что это вообще нужно -
переделывать тебя, я имею в виду... Хочешь еще чаю?
    Судя по тому, что в кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим
перестуком посуды и звонким журчанием льющейся воды, отказываться от
предложения гость не стал.
    - Я - возможность, - наконец говорит Франк. -Я - то, во что
теоретически может превратиться твой друг, если обуздает две непобедимые
стихии - время и себя. Но превратится он или нет, неведомо, а я уже
есть, потому что, согласись, глупо было бы с моей стороны сидеть на
месте и ждать, пока кто- нибудь в меня превратится... Не смотри на меня
так, я, разумеется, не Макс, чудесным образом заявившийся сюда из
какого-нибудь невообразимо далекого будущего. Никакого будущего, к слову
сказать, нет и быть не может, зато есть великое множество рек времени,
которые то текут параллельно друг другу, то вдруг сливаются в один
мощный поток; этот Город построен именно в таком месте, поэтому и только
поэтому тут возможно все, в том числе я - смутная, но многообещающая
возможность, которая реализовалась совершенно самостоятельно, сама по
себе, без какого-либо участия заинтересованной стороны. И имей в виду,
то, что ты услышал, - далеко не единственный верный ответ на твой
вопрос. Просто наиболее уместный в данных обстоятельствах.
    - Не хотелось бы тебя разочаровывать, но понятным твой ответ назвать
сложно.
    - Другие еще хуже, - смеется Франк. - Уж поверь.
    Потом они молча пьют чай, а Триша стоит открыв рот, потому что
теперь она тоже ничего не понимает - и это про Франка-то, который,
сколько она себя помнит, всегда где-нибудь рядом, так что до сих пор у
нее и вопросов никаких не было, кто н такой. Франк, он и есть Франк,
этого вполне достаточно. Хорошенькое дело, думает она, Франк и не Франк
вовсе, а какая-то «возможность». Ну а я тогда, интересно, кто? Еще одна
«возможность»? А все остальные? Ну ничего себе! Любопытство сгубило
кошку - так, скорее всего, сказал бы сейчас Франк, если бы узнал о ее
терзаниях, но он не знает, а если и знает, виду не подает, сидит себе на
кухне с гостем, чаю ему подливает. И правильно, потому что уже минуту
спустя Триша думает: а, ладно, какая разница, кто как себя называет и
что о себе рассказывает. Я - это я, а Франк - это Франк, ничего не
изменится, хоть тысячу непонятных слов произ- неси, а если вдруг
изменится, то уж точно не от слов. Зато со словами гораздо интереснее,
такого можно напридумывать, что - ой!
    - Знаешь, - тем временем говорит гость, - здесь, в этом Городе, на
твоей кухне, я, пожалуй, готов согласиться с чем угодно, в том числе с
вещами, которых не понимаю. Более того, даже с собственной
неспособностью что-то понять я вполне могу примириться. Я, конечно, все
равно стараюсь, но это скорее по привычке, а по большому счету мне все
равно. Но этот «большой счет»... Макс сейчас сказал бы, что он открыт на
мое имя только в местном банке, и больше нигде. Поразительное все-таки
место этот твой... ваш... наш Город.
    - Есть такое дело, - соглашается Франк. - Хорошее вышло местечко.
Сам иногда удивляюсь. Впрочем, я всегда был уверен, что сотворение
нового мира должно начинаться не с начала, а откуда-нибудь с середины и
продолжаться потом не только вперед, а во все стороны сразу. Так и
работа спорится веселей, и результат куда забавней, правда?
    - Все же забавными я обычно называю несколько иные вещи.
    - Неважно, что и как ты называешь. Важно, как ты себя чувствуешь.
    О да. Здесь я чувствую себя практически белым, листом. Человеком без
прошлого, почти новорожденным… Память, насколько я могу судить, мне не
отказывает, но пока я рассказывал о себе вчера, например, - чувствовал
себя лжецом. То есть все это, конечно, происходило, вопрос - с кем? И
ответ мне, имей в виду, совсем не нужен. Не со мной - и хорошо.
Наконец-то. Я, если можно так выразиться, не могу простить своему
прошлому тот факт, что оно у меня было. Не потому, что оно мне не
нравится, кое-что до сих пор очень нравится, а со всем прочим вполне
можно жить. Но все равно это довольно нелепо - иметь одно-единственное
прошлое. Лучше уж вовсе никакого. Вот Макс давеча мне пожаловался, что
по утрам его одолевают противоречивые воспоминания о вчерашнем дне,
словно несколько жизней одновременно проживать приходится. Говорил,
очень трудно с этим справляться. А я слушал и, знаешь, скорее завидовал,
чем сочувствовал. Поменялся бы не глядя, честно говоря.
    - О, это совсем не проблема. Даже меняться ни с кем не придется.
Прошлое, видишь ли, пластично и переменчиво, - говорит Франк. - Ты даже
вообразить не можешь насколько. Особенно здесь. Знаешь, в этом Городе
есть дома, пустые, но уютно обставленные; если в такой дом сунется из
любопытства сосед или случайный прохожий, дверь будет заперта, а вот
перед гостем, которому позарез необходимо стать кем-нибудь другим, она
сама распахнется. А там, внутри, такой уютный желтый свет и запах
ванили, слегка приправленный дымом, захочешь - не пройдешь мимо, потому
что сразу ясно: это твой дом. Войдя, обнаружишь, что чайник уже закипает
на плите, в камине трещат уголья, а домашние туфли непременно окажутся
впору, и теплый хлеб в духовке - в точности такой, как ты всегда любил.
Останешься, поужинаешь, заночуешь в этом доме, а поутру вспомнишь, как
провел здесь детство и юность, бегал за пряниками на Сладкий рынок и в
лавку на углу, смотреть книжки с живыми картинками, ходил в Подводную
школу, которую специально построили на дне озера, чтобы детям не
хотелось прогуливать уроки, а потом расчувствуешься, чего доброго,
сядешь писать письмо родителям, которые - ты будешь в этом совершенно
уверен - до сих пор живы-здоровы, просто переехали в другой город, надо
бы, кстати, как-нибудь выбраться их навестить. Понимаешь, да?

Нашла замечательную работу фанатов! Увы, но имя автора мне неизвестно! Возможно это даже разные люди делали, но посмотрите. Это правда здорово!

Я бы сказала, пока одна. Нарыла в сети интернет обоину на тему Хроник Ехо с рисунками неподражаемой Людмилы Милько.

Вот, мои любимые ПЧ, как и обещала начинаю выкладывать про Арию И Кипелова. Для начала фоточка одна.

 - группа Ария в старом составе  и автор большинства их песен Пушкина.

                          
    - Я же не знал, что у вас про мыслящую, одушевленную реальность даже
в учебниках написано, - наконец говорит он. - Думал, все, приехали, мое
безумие окончательно вышло из-под контроля и дальше будет только хуже.
Погоди, не перебивай, не такой уж я паникер. Это, к сожалению, был
далеко не единственный признак. Скорее просто последняя капля. Я же
почти каждый день просыпался, не понимая, кто я, где нахожусь, что бььчо
прежде, как тут все устроено и что в связи с этим следует делать.
Вернее, еще хуже: у меня было слишком много противоречащих друг другу
версий, одна другой достовернее. Как будто я живу не одну, пусть даже
очень запутанную и непростую, жизнь, а несколько дюжин одновременно. К
счастью, к тому времени, как это началось, я успел кое-что записать.
Поэтому можно было понять, на какие воспоминания стоит опираться, а от
каких следует поскорее избавиться, если выйдет. Выходило, к слову
сказать, не очень, но, по крайней мере, я мог делать вид, будто со мной
все в порядке.
    - Не знаю, что и сказать. Ты, возможно, удивишься, но, на мой
взгляд, с тобой действительно все в полном порядке. Если бы ты был
безумен, я бы заметил. Но, по-моему, ты в неплохой форме; с учетом всех
предшествующих обстоятельств я бы сказал - в отличной.
    - Ну да, теперь-то все хорошо - здесь, в Городе. Он мне на пользу, а
я, кажется, на пользу ему. Франк говорит, мое присутствие - что-то вроде
клея, и я, наверное, понимаю, что он имеет в виду, хотя пока стараюсь не
задумываться. Так что на какое-то время проблему можно считать решенной,
а дальше будет видно. Но еще несколько дней назад я был твердо уверен,
что моя неудавшаяся попытка вернуться в Ехо, вернее, бурная ссора с
якобы восставшим против меня Миром - скверный симптом. И признаваться
Джуффину: ой, я тут у нас сошел с ума, спасайте немедленно! - мне не
хотелось. Поэтому и сказал ему первое что пришло в голову, лишь бы
отстал, тем более это, пусть с оговорками, а все-таки часть правды. Я,
видишь ли, уже привык справляться сам. Или не справляться. Но все равно
сам. Хорошая привычка, не стоит от нее вот так сразу отказываться.
    - Да. Это я могу понять. И возразить тут нечего. Действительно
чрезвычайно полезная привычка.
    - Рад, что ты со мной согласен. В награду покажу тебе канатную
дорогу. Ту самую, помнишь?
    - Если я скажу, что забыл, ты поверишь?
    - Вообще-то я любому твоему утверждению поверю, по старой памяти. Но
да, мог бы не спрашивать.
    Душераздирающе скрипнув напоследок, качели останавливаются, Макс,
чертыхаясь, слезает с дерева, и они уходят, а Триша остается на чердаке,
наедине с чужой тайной. Есть вещи непонятные настолько, что их не только
обдумывать - запомнить невозможно. Но она отлично знает, как следует
поступать с такими сокровищами. Достает из своего сундука красную
стеклянную бутылку - подходящее хранилище для тайны. Если заткнуть ее
пробкой и запечатать сургучом, совсем отлично получится. В сумерках в
«Кофейную гущу» зашла Алиса, которая живет в большом доме на холме.
Триша ей всегда рада, а уж сегодня - как никогда, потому что гости
возвращаться не спешили, и Франк куда-то запропастился, а она не
привыкла подолгу сидеть одна, пару часов - с удовольствием, а потом
лучше бы все-таки кто-то появился. Ну вот Алиса и появилась, сидела до
темноты, а когда начала собираться, из сада пришел Франк, и все
окончательно встало на свои места.
    Гости вернулись совсем поздно. Историй на этот раз никто не
рассказывал, просто болтали, поэтому кофе Франк не варил, обошлись
Гришиным морским чаем, всем очень понравилось, хвалили наперебой, не зря
она, выходит, камешки перебирала, старалась. Хорошо.
    Кое-как одолев свою порцию лимонного пирога, Триша вдруг
почувствовала, что страшно устала, и первой отправилась в спальню, но
заснуть почему-то не смогла. Ветер, весь вечер хлопавший ставнями и
скрипевший древесными стволами, к ночи окончательно вышел из себя,
принялся по-разбойничьи свистеть, злорадно завывать в трубах и швыряться
черепицей.
    Триша сперва потрясла свою копилку с песенками - тщетно, копилка
молчала, не желая соперничать с ветром, так что пришлось жечь лампу и
разглядывать шарики из цветного стекла; под конец она даже начала было
штопать полосатый носок, оставшийся от кого-то из гостей, да бросила
дело на середине, чего с нею то ли очень давно, то ли вообще никогда не
случалось. Поглядела в зеркало, увидела в собственных глазах страх,
испугалась еще больше, накинула длинную, до пят, вязаную кофту и пошла
искать Франка. Он, конечно, будет насмешничать, и поделом ей, нашла чего
бояться - ветра, вот дурочка! Ну и пусть себе смеется, на здоровье. Зато
рядом с Франком не страшно, лишь бы только нашелся, по ночам он редко
дома сидит, ох.
    Стоило выйти из флигеля в сад, тут же оказалось - ничего страшного
не происходит. Ну ветер, подумаешь. Не такой уж и сильный, как казалось,
пока сидела взаперти, затворив окна, прислушиваясь к свисту и грохоту.
Собственно, и Франка теперь искать не обязательно, зато можно пойти на
кухню, приготовить себе чай из птичьего крика, липового цвета и сушеных
ягод - если уж все равно вышла.
    - Обогнув дом, Триша увидела, что в кухонных окнах все еще горит
свет, потом услышала, как Франк говорит: «Да ну тебя, не выдумывай, этот
ветер всегда дует просто так, ради удовольствия дуть, к тому же я,
грешным делом, слишком плотно его покормил», - и стало понятно, что там,
на кухне,происходит очередной Самый Интересный в Мире Разговор, который
ни в коем случае нельзя пропустить, а значит, опять придется тихонько
стоять за дверью и слушать. Такой уж сегодня выдался день. Я рад, что
буря не из-за меня, - говорит Шурф Лонли-Локли. - Но все равно. Если я
вот прямо сейчас не возьму себя в руки и не уйду, завтра меня палкой
отсюда не выгонишь, и послезавтра не выгонишь, и вообще никогда, а ты
ведь и трудиться не станешь.
    - Не стану, - соглашается Франк. - Но и держать тебя силком не
собираюсь. Я примерно представляю, что это такое - дела и обязательства.
Они тебя даже отсюда за шиворот вытащат, и вообще откуда угодно.
Сочувствую. С другой стороны, ты вернешься когда пожелаешь. Не вижу
никаких препятствий. Дорогу ты уже знаешь, письменные приглашения больше
ни к чему; впрочем, и в приглашениях, как я понимаю, недостатка не
будет, если что.
    Гость молчит. Он, наверное, сейчас вопросительно смотрит на Франка,
или разглядывает свои руки, или просто уставился в окно. Тут одного
слуха мало: стоя за дверью, не поймешь, как и зачем молчит человек.
    - Все это как-то уж совсем хорошо, - наконец говорит он.
    - Это нормально. - Триша по-прежнему не видит лиц, но чувствует, что
Франк улыбается. - «Совсем хорошо» в том виде, как я это себе
представляю, тебе пока не светит. Не сейчас.
    Они молчат. Триша думает: а не зайти ли все-таки в кухню? Спросить,
не нужно ли чего, приготовить чай, посидеть вместе. Но любопытство
пересиливает. Ясно же, что при ней они не станут продолжать этот
разговор, а начнут какой-нибудь другой, и не потому, что ей нельзя знать
чужих секретов, просто беседа вдвоем и беседа втроем - совсем разные
вещи, и те, которые вдвоем, обычно и есть самые интересные, так уж все
устроено.
    - Думаю, ты будешь навещать нас очень часто, - тем временем говорит
Франк. -Я не то чтобы настаиваю на таком развитии событий, я его просто
предвижу - и полностью одобряю. Твое присутствие здесь более чем
уместно. Ты очень нравишься Городу. Ему, собственно, почти все новички
нравятся, но обычно его чувства сродни симпатии, какую испытывают
добродушные люди к чужим детям и кошкам. С тобой - не то. Ты в его
глазах - важная персона.
    - Ты сейчас говоришь удивительные вещи.
    - Говорить неудивительные вещи и без меня, найдутся охотники.
    Они снова молчат. Триша, затаив дыхание, ждет продолжения.
    - Я отдаю себе отчет, что мой вопрос может показаться бестактным, -
наконец говорит гость. - Но помнишь, я не раз говорил, что очень не
люблю не понимать. Так вот. Про тебя, Франк, я вообще ничего не понимаю.
И очень хочу спросить, кто ты, хоть и осознаю, что...

Серебристые горные лисицы чиффы. Прелесть!

Итак, Я нашла перечень всех героев мира Ехо (Это не я писала и набирала, это я просто нашла, поэтому Автора прошу откликнуться, пожму руку лично!)

Так, что, кто не знает перечень всех героев, прошу! Думаю это будет полезно начинающим поклонникам и тем кто фанфики пишет.

- Ну и дельце тебе предстоит, сэр Макс! - наконец сказал он и снова задумчиво умолк.

- Так все-таки есть дельце? - заинтересованно спросил я.

- Ну да, - вздохнул он. - Нуфлин решил, что ты - именно тот единственный и неповторимый парень, который доставит его в Харумбу в целости и сохранности.

- Очень может быть, - я пожал плечами. - При условии, что он знает дорогу. Лично я понятия не имею, что это за Харумба такая и где она находится.

- Да, об этом я тебе еще не рассказывал, - кивнул Джуффин. - Дабы не шокировать. А теперь расскажу, даже если уши начнешь затыкать. Харумба - это Страна Мертвых, Макс.

- Вы не обидитесь, если я не буду падать в обморок? - сухо спросил я. - Нашли чем меня шокировать! А кто вам мертвого Йонги Мелихаиса за ручку привел?

- Да подожди ты, - отмахнулся Джуффин. - И имей в виду: тебе не очень идет образ бывалого человека, стреляного воробья, или как там это называется… Милое идиотское выражение искреннего удивления украшает твою физиономию куда больше, уж поверь мне на слово! Хотя бы потому, что оно больше соответствует истинному положению дел. Когда я говорю о Стране Мертвых, я имею в виду именно настоящую страну, расположенную на континенте Уандук, а не всяческие неописуемые уголки вселенной вроде того, откуда ты в свое время действительно героически приволок этого горе-писателя.

- Подождите-ка! - Теперь мои брови непременно уползли бы вверх и без снисходительных пожеланий Джуффина. - Страна Мертвых находится на Уандуке?! И это именно "страна"?! Они там что, живут, как нормальные живые люди? Может быть, у них еще и король имеется? Или, чего доброго, президент? И дипломатические миссии в столицах дружественных государств? Как это может быть, Джуффин? Я все-таки немного знаю, что такое смерть…

- Знаешь, - спокойно согласился он. - Но очень и очень немного, как ты сам справедливо заметил… Обычно смерть раз и навсегда отлучает человека от привычного бытия, тут ты прав, разумеется. Но "обычно" - не значит "всегда". Из любого правила есть исключения, так уж все устроено. Харумба - это место, где обитают эти самые исключения… Кстати, никакого короля в Харумбе нет. У них там, знаешь ли, своего рода демократия. Считается, что все равны перед лицом смерти, особенно те, кому удалось от нее ускользнуть…

Он задумчиво умолк и уставился куда-то поверх моей головы тяжелым немигающим взглядом.

- Но… - начал было я.

- Не торопи меня, ладно? - неожиданно мягко попросил Джуффин. - Я и так тебе все расскажу. Возможно, даже несколько больше, чем тебе хотелось бы услышать. Просто надо собраться с мыслями.

- Собирайтесь, - растерянно согласился я и потянулся за кувшином, чтобы подлить себе камры. Руки у меня дрожали - вот уж не знаю, с какой стати!

- Ох, нет ничего труднее, чем объяснять некоторые простые общеизвестные факты неофиту вроде тебя, - наконец заключил Джуффин. - Ладно, все равно мне следует хотя бы попробовать. Итак, сэр Макс, в этом прекрасном Мире есть некоторое - не слишком большое, всего несколько сотен - количество счастливчиков, которым удалось победить смерть - по крайней мере, отчасти. Страна Мертвых Харумба была основана несколько тысячелетий назад коренными обитателями материка Уандук…

- То бишь эльфами, - кивнул я. - Или как их там по-научному?

- Кейифайи, - нетерпеливо подсказал Джуффин. - Как ты и сам знаешь, чистокровные эльфы живут столь долго, что их не без основания считают практически бессмертными. А вот их потомки от браков с людьми или крэйями редко живут подолгу. Некоторым эльфам оказалось присуще чувство родительской любви, и поскольку этим вечно юным беднягам то и дело доводилось одного за другим хоронить своих престарелых детей, они заключили, что следует попытаться как-то обмануть смерть. И надо признать, им удалось довольно далеко уйти по извилистому пути уловок. Правда, продлить жизнь своих потомков на сколь-нибудь серьезный срок уандукские чародеи так и не сумели. Зато им удалось создать условия, в которых любой мертвец может продолжать привычное существование. При этом его личность остается неизменной, а телесные ощущения и душевные порывы, которые испытывает умерший в Харумбе, в точности похожи на те, что посещали его при жизни.

- То есть вообще никакой разницы? - деловито уточнил я.

- Ну, мне трудно об этом судить: пока сам не попробуешь, не узнаешь, - осторожно ответил шеф. - Но говорят, что никакой - словно ты и не умирал вовсе… Есть только одно неудобство, с которым приходится мириться: умерший не должен покидать пределы Страны Мертвых, поскольку смерть терпеливо караулит его на границе Харумбы. Рассказывают, впрочем, будто Харумба великолепное место и вполне стоит того, чтобы провести там не одно тысячелетие.

- Но почему, в таком случае, там хоронят не всех? - изумленно спросил я. - По-моему…

- Да, я понимаю твое удивление, - кивнул Джуффин. - Скажу больше, мой бедный сэр Макс: сейчас тебе предстоит здорово разочароваться! Видишь ли, не так уж просто стать одним из обитателей Страны Мертвых. Еще неизвестно, что труднее: получить разрешение на переезд в Харумбу или улизнуть от смерти в иную вселенную! Свободный вход открыт только прямым потомкам хранителей Харумбы - небольшого и практически закрытого для контактов с внешним миром сообщества очень старых кейифайев. Замечу, что никому из них уже давно не приходит охота обзаводиться новыми наследниками взамен успокоившихся в чертогах Харумбы, да и внуки с правнуками редко появляются в этих странных семействах… У остальных людей тоже есть шанс попасть в Харумбу, но он весьма невелик. Два основных условия - личные достоинства и огромные деньги. Да, и еще нужно быть достаточно удачливым, чтобы не умереть насильственной смертью, поскольку возродиться к жизни в пределах Харумбы может только тот, кто умер в ее пределах, под присмотром и, так сказать, руководством ее хранителей.

Настроение сейчас - Очуметь какое рульное

 

                                         Макс Фрай

                               Горе господина Гро

                 История, рассказанная сэром Кофой Йохом

                               ХРОНИКИ ЕХО 5

                               
    
   …all these moments will be lost in time…
          «Blade Runner» by Ridley Scott

    Триша сидит у чердачного окна, не шевелится, почти не дышит. Внизу, в саду, разговаривают гости - Макс и его старый друг. Вообще-то она вовсе не собиралась за ними следить. Даже не знала, что они дома, думала, все где-нибудь гуляют, и эти двое тоже. Она-то нарочно осталась
приглядеть за «Кофейной гущей», потому что иногда заходят старые клиенты - если никого не застанут, будет обидно. И действительно, сперва, еще утром, появилась Фанни, а потом и Марк к ней присоединился, сидели, рассказывали новости, а Триша слушала и помалкивала, о гостях она никогда не болтает, пусть даже и с друзьями. Может быть, сами когда-нибудь столкнутся здесь нос к носу и познакомятся, это совсем другое дело.
    Вскоре после полудня Фанни и Марк ушли, и Триша как раз собиралась перебрать камешки для морского чая, но услышала наверху какие-то подозрительные шорохи, пошла па чердак поглядеть, что стряслось, а там ничего особенного, просто ожили мертвые бабочки, в этом доме вечно кто-нибудь оживает, Триша уже привыкла. Пришлось открывать окно и выпускать их наружу, чтобы не шуршали и не топали.
    А в саду, почти под самым окном, гости беседуют, причем Макс сидит на дереве, а Шурф Лонли-Локли - на старых качелях; строго говоря, качели-то совсем новые, но если бы Триша не знала, что Франк повесил их вчера утром, ни за что не поверила бы: выглядят они так, словно уже
много лет тут висят, рассохшиеся, скрипучие, уютные, как и положено старым садовым качелям, даже слово какое-то на спинке нацарапано, на неведомом языке, и почти стерлось уже, как будто от времени.
    Так вот, гость сидит на качелях, а Макс - выше, на дереве, поэтому разговаривают они  достаточно громко, и Трише на чердаке все слышно, ну вот буквально каждое слово. На стук оконной ставни они внимания не обратили - то ли решили, что ветер развлекается, то ли так увлеклись беседой, что не заметили ничего. И конечно, раз уж все так удачно
сложилось, Триша теперь отсюда ни за что не уйдет. А что подслушивать нехорошо, так этого ей Франк никогда не объяснял, уж он-то прекрасно знает, что подслушивать - очень даже хорошо, интересно и поучительно, к тому же от чужих секретов пока еще вроде бы никто не умирал, а от
любопытства, говорят, были случаи.
    - ...ты же знаешь, я из тебя душу вытрясу, - голос Лонли-Локли при этом звучит не угрожающе, а почти виновато. Дескать, и рад бы невытрясать ее из тебя, но ничего не поделаешь, придется.
    - Вытрясешь, пожалуй, - соглашается Макс. - При условии, что она у меня есть. А что ж, давай, тряси, заодно и проверим.
    - Ты сам-то понимаешь, что версия, будто от твоего взгляда рушится Мир, не выдерживает решительно никакой критики? Ты, конечно, могущественное существо, но не настолько. Тоже мне преемник Лойсо Пондохвы выискался. Смотрю и плачу.
    - Правда? А мне казалось, вполне ничего получилось. Во всяком случае, мое объяснение не вызывает никакого желания проверять, так ли это. Проще махнуть рукой и оставить все как есть.
    - Это при условии, что тебе поверят.
    - Ну, Джуффин-то, между прочим, поверил.
    - Не обольщайся. Просто не захотел ввязываться в бессмысленный спор.Можно подумать, ты его первый день знаешь. Сэр Джуффин Халли достаточно мудрый человек, чтобы понять: уж если ты сочиняешь столь немыслимую чушь, лишь бы не возвращаться в Ехо, лучше оставить тебя в покое до тех пор, пока не выдумаешь причину получше.
    - Ну видишь! - радуется Макс. - Вот ты сам все и объяснил. Приятно иметь дело с мудрым собеседником.
    - Э нет. Это Джуффин мудрый. А я просто умный. Поэтому не делаю вид, будто я тебе поверил, а прошу объяснить все по-человечески. Силком я тебя домой не потащу, сам знаешь. Но мне нужно понимать.
    - Легко сказать - объясни по-человечески. По-человечески я и самому себе объяснить не могу.
    - Себе можешь не объяснять. А мне - будь добр. На этом месте оба начинают смеяться. Триша не понимает почему, но тут уж ничего не поделаешь, у старых друзей всегда полно общих историй, воспоминаний и шуток, понятных только им двоим, а высовываться сейчас из окна и расспрашивать значит испортить себе все удовольствие. Нет уж.
    - Ладно, - наконец говорит Макс. - Тебе - это святое, действительно. Только учти, внятно все равно не получится. И слишком много придется принимать на веру.
    - Это условие как раз не представляется мне неприемлемым.
    - Ладно, сейчас проверим. Если для начала я скажу, что всякая реальность - живое существо, совершенно не похожее на человека, конечно, но тоже обладающее индивидуальностью, а значит, собственными желаниями, устремлениями, представлениями о возможном и невозможном... ну или ладно, может быть, не всякая реальность такова. Поскольку речь идет о
нашем Мире, будем говорить только о нем. Ну что, такая дичь укладывается у тебя в голове или?..
    - А почему, собственно, дичь? Подобные гипотезы многократно формулировали выдающиеся мудрецы древности и их последователи. Считается, что наиболее убедительно идею разумного мироздания изложил бродячий принц Аллой, младший сын Холлы Махуна Мохнатого, в легендарной книге «Песнь обо всем». Рукопись ее, к сожалению, считается утраченной,
поэтому современным ученым приходится довольствоваться фрагментами, которые обильно цитируют в своих сочинениях ученики Аллоя. Строго говоря, положение о разумности и
индивидуальной воле мироздания лежит в фундаменте многих традиционных
научных воззрений, и, насколько мне известно, до сих пор никому не
удалось его более-менее убедительно опровергнуть. Ну что ты так на меня
смотришь? Можно подумать, я говорю нечто из ряда вон выходящее.
    - Именно это ты и делаешь. Несколько слов - и смутная, но мучительная тайна, которую я, чего уж там, считал одним из признаков прогрессирующего безумия, вдруг превращается в общеизвестную банальность, у студентов-первокурсников небось скулы от скуки сводит,
когда им все это излагают. Уфф.
    - Ну, положим, к изучению наследия Аллоя обычно приступают лишь на последних курсах - что в университете, что в Высокой школе, без разницы. Все же древние тексты чрезвычайно сложны для восприятия. А в остальном - да, ты абсолютно прав. Такая постановка вопроса свидетельствует скорее о проницательности, чем о безумии. Ну или о начитанности, но это явно не твой случай.
    - Ладно, уже легче. А если я скажу, что с точки зрения Мира меня больше нет, вернее, не может быть, - как тебе такая идея?
    - Я отвечу, что вряд ли могу с этим согласиться, хоть и странно это- не соглашаться с реальностью, частью которой являешься. С другой стороны, если Мир действительно обладает индивидуальностью…
    - Ну я же с самого начала сказал, что силком тебя домой не потащу. Тем более, лично мне от этого никакой выгоды. Все равно в Тайном сыске я больше не служу. И в своем бывшем доме в Новом городе не живу. И в трактирах сидеть мне теперь по статусу не положено. И к тому же я целыми днями занят. Виделись бы раз в год в лучшем случае. А сюда я, пожалуй, буду выбираться несколько чаще.
    - Надо говорить «гораздо чаще». И не только говорить.
    - Просто я стараюсь казаться неназойливым гостем. Боюсь, когда дойдет до дела, заставить меня отсюда уйти будет гораздо трудней, чем уговорить вернуться.
    - Не стану притворяться, будто твое признание стало для меня серьезным ударом.
    - Вот и хорошо. Притворство не самая сильная твоя сторона. Но погоди, я еще кое-чего не понимаю. В частности, что все-таки случилось с крышей Мохнатого дома? Хочешь сказать, ты ее специально разрушил, чтобы, потом было сподручнее врать?
    - Да нет, конечно. Просто... ну, ты имей в виду, я тогда очень испугался. Нет, хуже, чем просто испугался, это был такой ужас, хоть замертво падай. Нервы у меня, ты знаешь, ни к черту, а в последние годы, я имею в виду, с тех пор как выбрался из Тихого города, совсем беда. Ну,
я тебе рассказывал, какой ценой мне это далось, так что можешьпредставить... И тут я вспомнил, как наш с тобой общий приятель Лойсо Пондохва говорил, что гнев сильнее страха и лучшая защита от него, дескать, из перепуганных мальчиков выходят самые злые колдуны, да я и
сам уже не раз в этом убеждался. Поэтому дал себе команду разозлиться, и все, конечно, у меня получилось. Дескать - ах так, не желаете меня тут видеть?! Ну я вам сейчас устрою! Хороший был приступ ярости, качественный, вон даже потолок от моего взгляда рухнул, и счастье, скажу
тебе, что я не в окно в тот момент смотрел. Зато, когда полетела штукатурка, я вполне пришел в себя и смог убраться восвояси. В общем, можешь считать, что сперва мы с реальностью немного подрались, то есть я двинул ей в глаз и тут же сбежал. Нечего сказать, герой.
    - Да уж. Зато такое объяснение вполне согласуется с моими представлениями о твоих возможностях. В связи с этим последний вопрос, потом оставлю тебя в покое.
    - Звучит как угроза.
    - Расценивай просто как обещание сменить тему. Я, собственно, просто хочу понять, почему ты не рассказал правду Джуффину? И меня сперва зачем-то пытался обмануть. В то время как, на мой взгляд, в твоем рассказе нет ничего такого, что необходимо скрывать любой ценой.
    - Ну сам подумай.
    Макс умолкает; до Триши доносится тяжелый вздох.

Вижу вас как наяву, мои милые и любимые ПЧ! Сегодня я собираюсь выполнить обещание, сказанное мной вскользь на прошлой неделе, то бишь, говоря простыми словами, начинаю публикацию "Горе господина Гро" . Небольшой отрывочек я выложу прямо сейчас, но в другой записи, а так же, не забыв и о другой книги Фрая, предоставлю вам на чтение ещё один отрывок "Лабиринта Мёнина". Наслаждайтесь, дамы и господа!

И немного о будующем. В ближайшие дни(возможно даже и сегодня, не буду загадывать), я начну в своём дневе публиковать инфо и фото и т.д. по любимы группам Ария и Кипелов! Так, что, любители русского рока, милости прошу ко мне!

Наконец, габралась таки смелости и публикую собственное творцество. Знаю, что не особо, но в своё оправдание могу сказать, что рисовала я от нечего делать  и то что в голову пришло. И так, оцените моего самого любимого персонажа из книг Макса Фрая - Сэра Джуффина Халли(он же Чифа)

Нашла давольно интересную работу фанатов. Таких ещё вроде ни где на местных сообществах и дневниках нету.(Если ошибаюсь, то извините)

Интересную штуку нагуглила. Такая гостинниая в стили Ехо. Знаете, зацепило! Думаю и свою обитель в похожем стиле обустроить! 

Правда ведь здорово?!

- Да нет, не думаю,- равнодушно возразил Джуффин. - По моим сведениям, ничего подобного не намечается. Конечно, в делах такого рода всегда следует опасаться неприятных неожиданностей, но, в любом случае, все это пустяки. Суета сует и томление духа, как с некоторых пор любит выражаться наш сэр Мелифаро, пребывая в состоянии тяжелого похмелья, - кстати, он уверяет, что усвоил сию мудрую сентенцию в тот момент, когда она извергалась из твоих уст. Звучит красиво, но излишне претенциозно, ты сам так не находишь?.. В общем, с политической стороной проблемы мы как-нибудь разберемся, если вообще будет с чем разбираться. Орден Семилистника, разумеется, не пользуется пылкой всенародной любовью, как и всякий правящий клан в любой известной мне стране, но, по большому счету, людям глубоко плевать на власть Ордена - им и без того есть чем заняться. Жизнь человеческая, знаешь ли, прекрасна и удивительна настолько, что в ней отнюдь не всегда находится место скучной борьбе за власть. Разве что столичные жители по традиции все еще интересуются политикой, но после скандала с мемуарами Йонги Мелихаиса наши горожане, по-моему, приобрели устойчивое отвращение к беспорядкам. А если мальчики из Ордена сами решат устроить хорошую ссору… Ха! Пока за оградой Иафаха скрывается наша леди Сотофа со своими подружками, я могу быть совершенно спокоен. Женщины Семилистника вполне способны призвать к порядку своих расшалившихся коллег, да так аккуратно, что ни одна крыша в Ехо не вздрогнет. В общем, забудь, сэр Макс. Это не наши проблемы.

- Отлично, - зевнул я. - Это самая лучшая новость со времен последней прибавки к моему жалованью. Но почему, в таком случае, вы не дали мне выспаться? Только не говорите, что, узнав о приближающейся кончине Магистра Нуфлина, вы почувствовали себя одиноко и бесприютно и вам захотелось немного подержаться за мою дружескую руку, - все равно не поверю!

- Еще чего не хватало! - фыркнул шеф. - Ну и воображение у тебя, мой бедный романтичный сэр Макс!

- Какое там воображение, - вздохнул я. - Обычный неуклюжий сарказм дурно выспавшегося человека - только и всего. Нет, правда, зачем я вам так срочно понадобился? Или вы полагаете, что я могу вылечить сэра Нуфлина? Шарахнуть Смертным Шаром и рявкнуть: "А ну быстренько выздоравливай, старый негодник!" А что, можно попробовать…

- Не стоит, - сухо сказал Джуффин.

- Ха, я всегда подозревал, что вы не слишком дружны, - хмыкнул я.

- Не говори чушь, - отмахнулся шеф. - Дружны, не дружны - какая, к Темным Магистрам, разница?! Как бы я ни относился к Нуфлину, но его смерть в данный момент представляется мне весьма досадным и несвоевременным событием, так что если бы я полагал, будто ты способен его вылечить, мы бы уже ехали в Иафах. Но я заранее могу предсказать, что у тебя ничего не выйдет. Только, чего доброго, угробишь старика раньше времени…

- Почему это? - удивился я. - До сих пор из меня получался неплохой исцелитель; во всяком случае, мои пациенты не жаловались!

- Попробовали бы они пожаловаться! - неожиданно рассмеялся Джуффин. И тут же снова насупился. - Понимаешь, Макс, дело в том, что никто не может помочь тому, чья сила превосходит его собственную, а вот навредить - это запросто, если повезет, конечно. Так уж все устроено… Ну а Магистр Нуфлин - куда более могущественный колдун, чем ты, хотя в данный момент, конечно, для него и пальцем пошевелить - достижение… Тебе все ясно?

- Считайте, что да, - вздохнул я, хотя ни черта мне не было ясно, если честно. - Доброго волшебника из меня на сей раз не получилось. Карьера спасителя отечества и памятник в полный рост в холле главной резиденции Семилистника мне пока не светят. Тогда хоть камрой угостите.

- Запросто! - великодушно пообещал шеф. - Кимпа ее уже варит - в тазу, разумеется. Я предупредил его, что жду тебя в гости.

- Таз-то хоть большой? Или, как в прошлый раз, всего на дюжину литров? - невозмутимо осведомился я. Потом пригорюнился: - Не знаю, как вам, а мне грустно. По-моему, Магистр Нуфлин был вполне симпатичным дядей, что бы там о нем ни рассказывали…

- Прошедшее время не слишком уместно, - заметил шеф. - Нуфлин, хвала Магистрам, пока жив. А что касается твоих нежных чувств к умирающему старику, которого, объективно говоря, довольно трудно назвать "симпатичным дядей" - при всем моем к нему ува… м-да… Ну да ладно!

Я с трудом сохранял серьезность, наблюдая его внутреннюю борьбу. В конце концов, Джуффин решил не сотрясать воздух необязательными упражнениями по прикладному лицемерию и после небольшой заминки продолжил:

- Видишь ли, сэр Макс, тут дело не в его личных качествах. Просто ты ему всегда нравился, а у тебя есть одно забавное свойство: ты всем отвечаешь взаимностью. И посему абсолютно не разбираешься в людях. Все, кому ты нравишься, по твоему глубокому убеждению - милейшие люди, прочие - злодеи, каких мало.

- Ну да, - авторитетно подтвердил я. - По-моему, отличный способ определить, кто есть кто. Сами подумайте: это какой же надо быть сволочью, чтобы меня не любить!

- Да уж! - фыркнул Джуффин, подвигая мне кружку с горячей камрой, каковая, вопреки его зловещим посулам, все-таки была сварена и подана не в тазу, а в обыкновенном кувшине, размеры коего, впрочем, впечатляли.

Мы немного помолчали: новость все-таки не слишком располагала к непринужденной болтовне. Я терпеливо ждал, когда сэр Джуффин соизволит наконец объяснить, зачем я ему понадобился, а он внимательно рассматривал некую загадочную точку в пространстве, аккурат над моим левым ухом, и не торопился приступать к делу.

Вот, цитата которая меня зацепила. Красивые сравнения и вообще красиво звучит. Нравиться очень! Вот, решила выложить в свой днев для вашего ознакомления.

Вчера вечером залезла под одеяла с «Болтливым мертвецом»(это книга такая, если кто не знает) и начала читать. А потом меня переклинило(бывает у меня такое) и я начала выписывать интересные (смешные и красивые) цитаты. Вот, представляю их вашему вниманию (для начала из «Клуба дубовых листьев» и смешные только)

Так-с……Вижу вас как наяву, мои уважаемые и любимые друзья. Краткие события, произошедшие со мной со вчерашнего вечера и до этого часа. Решила, воспользовшись выходными, навести дома шмон или по-нашему, По-русскому – генеральную уборку. Не поверила своим глазам, сколько же всякой полезной чепухи можно откопать в собственном доме!!!!! Я даже забыла о существовании некоторых вещей и долго удивлялась, вспоминая, откуда у меня та или иная вещь. Я даже умудрилась откопать тетрадь по алгебре за 5-й класс! До сих пор ума не приложу, ну откуда и как она попала ко мне в квартиру и почему я её ещё не выбросила?! Вообщем убиралась и удивлялась новой найденной безделушке я довольно долго, а, закончив, пришла к выводу, что большие уборки надо проводить по реже, что бы снова удивляться всякой старой, но полезной чепухе! Так решила и отправилась просматривать старую коллекцию диснеевских мультиков, которую я откопала в дальнем углу шкафа…..

(картинку эту я нагуглила! Очень понравилась, красиво!)

И снова вижу Вас как наяву! За сегодняшний день у меня ни чего особого не произошло. Я имею ввиду, то на что бы следовало обратить своё внимание. Поэтому, не буду мучить вас своими байками, а сразу выложу очередной отрывок «лабиринта Мёнина». (думаю, на следующей недели начать выкладывать и «Горе господина Гро»)

                                       ______________________________________________

- Извини, милый, но тебе пока ничего не светит, - виновато сказал я собаке. - Скажи спасибо своему любимчику, сэру Джуффину: это он во всем виноват.

Друппи разочарованно присел на задние лапы и озадаченно помотал головой. Кажется, он просто не мог поверить, что человек, которому он после первого же знакомства отвел почетное место в своем любвеобильном сердце, мог сотворить такую вопиющую гадость: отвлечь меня от долгой прогулки с ним, любимым. Я ласково погладил большую умную голову собаки, подавил отчаянный зевок, поплотнее завернулся в Мантию Смерти и покинул свои апартаменты.

Нет ничего лучше, чем ясное, солнечное весеннее утро в старом центре Ехо… и нет ничего хуже, чем ясное, солнечное утро в любое время года и в любой точке вселенной - в том случае, если вам не дали выспаться. Поначалу мне приходилось подавлять настойчивое желание изловить всех солнечных зайчиков в округе и собственноручно набить морду каждому из них. У меня вообще весьма тяжелый нрав, а уж после принудительной побудки он обычно зашкаливает за отметку "отвратительный". Если бы сейчас выяснилось, что этому прекрасному Миру угрожает какой-нибудь очередной апокалипсис, я бы, скорее всего, вежливо осведомился, что я могу сделать, чтобы ускорить его наступление. Но когда я пересекал мост Гребень Ехо, мне на нос села маленькая пестрая бабочка. Через мгновение она убедилась, что сей замечательный предмет, увы, не является цветком, и поспешно улетела, но моя хмурая физиономия уже расплылась в умиленной улыбке, каковая безнадежно заблудилась в окрестностях лица и продолжала блуждать там, даже когда я переступил порог гостиной Джуффина. А ведь я собирался начать наше общение с длинного прочувствованного монолога на тему: "Сэр Макс тоже живой человек". Намечалось даже небольшое театрализованное представление - без продолжительных глубоких обмороков, но с непременным закатыванием воспаленных глаз, драматическим прикладыванием пальцев к вискам и богатырским зёвом до хруста за ушами. Не могу сказать, будто я действительно надеялся, что мне удастся пронять этого злодея, но я был просто обязан предпринять еще одну попытку. Ничего не вышло: к началу нашей встречи я уже пребывал в совершенно лучезарном настроении. Зато сэр Джуффин был мрачен как отражение грозовой тучи в тусклом старинном зеркале. Он поднялся было мне навстречу, серебристое лоохи сверкнуло в лучах полуденного солнца, как крылья стремительной чайки, но на середине пути шеф вдруг передумал и тяжело рухнул обратно в кресло. Адресовал мне тяжелый испытующий взгляд исподлобья и отвернулся к окну.

- Можно подумать, что это не вы меня, а я вас разбудил! - удивленно сказал я, разглядывая насупленные брови своего шефа. - Что-то случилось?

- "Что-то случилось" - это еще слабо сказано, - буркнул Джуффин. - Скорее уж "стряслось". Или, если быть точным, неминуемо стрясется в самом что ни на есть ближайшем будущем. Да ты садись, Макс. Устраивайся поудобнее: разговор у нас с тобой будет долгий. Извини, что я не дал тебе выспаться, но тут такое творится… - Он нетерпеливо махнул рукой и умолк, задумчиво уставившись в окно, - решал, с чего начать, я полагаю.

Признаться, я несколько опешил, услышав его извинение. Приятно, конечно, иметь дело с вежливым человеком, но столь корректное поведение совершенно не вязалось с обычными манерами моего шефа. Предполагается, что каждый сотрудник Тайного Сыска должен испытывать глубокую, искреннюю благодарность за то, что его до сих пор не убили, и больше ничего не требовать.

- Так что творится-то? - встревожено спросил я. - И почему вы решили встретиться со мной дома?

- Так лучше, - невнятно, но безапелляционно объяснил Джуффин. И довольно неуверенно добавил: - По крайней мере, есть надежда, что здесь нам никто не помешает… хотя если бы в нашем распоряжении было немного больше времени, я бы предпочел провести этот разговор на Темной Стороне, а еще лучше - в каком-нибудь ином Мире, где уж точно не будет никаких посторонних ушей… Но чего-чего, а времени у нас совсем нет.

- Так, я уже испугался, - вздохнул я. - Это о чем же, интересно, вы собрались со мной побеседовать? И с каких пор в нашем кабинете в Доме у Моста завелись "чужие уши"?

- Не бери в голову, Макс, - отмахнулся он. - И уж тем более не трать силы на неубедительную имитацию какого-то бездарного испуга: эмоциональные излишества тебе не к лицу. Ничего по-настоящему страшного не происходит, просто… Одним словом, Нуфлин Мони Мах при смерти. Собственно говоря, этого следовало ожидать, но я думал, что старик продержится еще пару дюжин лет как минимум.

- Магистр Нуфлин при смерти? Как такое может быть? - ошеломлено переспросил я.

- А чему ты удивляешься? - пожал плечами Джуффин.

- Это как-то не вяжется с его имиджем, - растерянно объяснил я.

- Неужели до сих пор ты думал, что Нуфлин бессмертен? С чего бы это? Старик живет на свете довольно долго, и вот его срок подошел к концу. Так со всеми случается, рано или поздно, знаешь ли…

- Так, - решительно сказал я, с трудом подавляя желание устроить непродолжительную, но эффектную истерику, - и что теперь? В Соединенном Королевстве грядут гражданские волнения в связи с предстоящей кончиной Магистра Нуфлина, "великого и ужасного"? Или волнения намечаются исключительно среди членов Ордена Семилистника? И нам придется расхлебывать эту несладкую кашу, сваренную из чужих амбиций?

Вижу всех как наяву, мои любимые читатели. Всё думала, какую же полезность выложить на моём дневе. Картинки и фото? Не сейчас. Это всегда успеется.  И вот пришла к выводу, Я начинаю публиковать по отрывкам книги Макса Фрая. Начну, с первой подвернувшийся под руку. «Лабиринт Мёнина»  

                            Макс Фрай

                       Лабиринт Мёнина

                                               Белые камни Харумбы

У сэра Джуффина Халли, безупречного практически во всех отношениях джентльмена, имеется одна-единственная скверная привычка, каковой, впрочем, совершенно достаточно, чтобы свести в могилу человека, вынужденного ежедневно иметь с ним дело: шеф просто обожает будить хороших людей в самое неподходящее время. Грешные Магистры, иногда я начинаю почти искренне сожалеть о том, что мы с ним не проживаем где-нибудь на территории моей "исторической родины", в не слишком уютном, но зато простом и понятном мире, где деспотический начальник, возжелавший силой извлечь своего заместителя из сладкой тьмы сновидений, вынужден использовать примитивные технические средства связи типа телефона, пейджера или, на худой конец, посыльного, которому поручается жалобно мяукать под дверью несчастной жертвы до победного конца. Телефон можно отключить и выбросить в окно, пейджер - растоптать, а потом утопить в унитазе, окна наглухо закрыть, установить бронированную входную дверь и обить ее войлоком (иногда лучше переборщить с предосторожностями). Потом следует заботливо обложить свои чуткие уши подушками, и пусть тогда хоть один гад попробует до тебя добраться!

Но меня угораздило надолго застрять в Мире, где существует Безмолвная речь. Поди скройся от неугомонного шефа, когда его печально знаменитое "давай, давай просыпайся!" раздается не в телефонной трубке, каковую никто не собирается поднимать, а в твоем собственном сознании, от которого никуда не денешься. Во всяком случае, сколько раз я пробовал игнорировать его настойчивый зов - безрезультатно! Иногда я начинаю всерьез подумывать о том, что мне следовало бы обзавестись уютной спальней в каком-нибудь ином Мире и заканчивать каждый рабочий день поспешным низвержением в Хумгат, - если разобраться, это ничем не хуже неторопливой прогулки по предрассветному городу. Зря я, что ли, так долго учился путешествовать между Мирами? Давно пора начинать применять сие таинственное магическое искусство в практических целях!

На сей раз злодей Джуффин умудрился разбудить меня ровно через час после того, как я наконец-то закрыл глаза. Но мои жалкие попытки объяснить шефу, что столь омерзительно я не чувствовал себя даже сразу после того, как умер, не произвели на него никакого впечатления.

"А бальзам Кахара тебе на что? - невозмутимо спросил он. - Целые поколения могущественных чародеев в течение долгих тысячелетий не щадили усилий, сберегая и совершенствуя рецепт этого бодрящего зелья. Должен же хоть кто-то применять его по назначению! Так что давай исполняй свою историческую миссию, а потом поднимайся и приезжай ко мне домой. И учти: если через час тебя не будет, я начну рыдать в голос".

"Ужас какой! - вяло откликнулся я. - Так что, я должен приехать именно к вам домой, а не в Управление? Я не ослышался?"

"Ты не ослышался",- лаконично подтвердил Джуффин и умолк. Оно и к лучшему: башка у меня гудела как церковный колокол после вечеринки беспутных попов-расстриг, решивших как следует отпраздновать Хеллоуин. Что мне действительно требовалось - так это опустить голову на подушку и поспать еще часов семь, но я был вынужден ограничиться глотком тонизирующего бальзама. Хвала Магистрам, это простенькое чудо - всего-то восьмая ступень Черной магии! - по-прежнему имеет некоторую власть над моим замордованным всяческими чудесами организмом. Во всяком случае, умываться я отправился уже в добром здравии. Я настолько пришел в порядок, что даже начал понемногу терзаться любопытством. Теперь поведение Джуффина показалось мне весьма странным. Ну, положим, тот факт, что шеф разбудил меня всего через пару часов после того, как мы расстались в его кабинете, был, увы, вполне в порядке вещей. Я - такое специальное полезное живое существо, над которым можно всласть поизмываться, когда под рукой нет какой-нибудь другой жертвы, а злодейская душа господина Почтеннейшего Начальника требует своего… Но какого черта он ждет меня дома? До сих пор наш кабинет в Доме у Моста вполне подходил для деловых встреч. И потом, сэр Джуффин - не такой уж любитель бессмысленных перемещений в пространстве. Вряд ли шеф стал бы приезжать с утра на службу только для того, чтобы через пару часов получить счастливую возможность лишний раз поскучать на сиденье собственного амобилера, неторопливо ползущего с Правого Берега на Левый под управлением бывшего гонщика Кимпы. Значит, домой он вернулся внезапно. Хотел бы я знать: зачем? Мне пришла в голову совершенно крамольная мысль, что на виллу господина Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска было совершено грабительское нападение, но я поспешно прогнал ее прочь: совершенно невозможно! Хотя…

- Ничего не понимаю! - решительно заключил я, обращаясь к своему взлохмаченному отражению в зеркале. Отражение сочувственно покивало и отправилось одеваться. Мне ничего не оставалось, кроме как послушно последовать его примеру. На пороге спальни мне пришлось выдержать настоящее сражение со своим зверинцем. Армстронг и Элла, два мохнатых чудовища, которые когда-то были котятами, возмущенно мяукали: им, знаете ли, кажется, что я - очень неплохая грелка для постели, на которой они обожают валяться. Друппи, хвала Магистрам, не мяукал, поскольку родился собакой. Зато этот непоседливый центнер всклокоченного белого меха решил, что я встал специально для того, чтобы прогуляться с ним по окрестным кварталам. Теперь пес восторженно прыгал вокруг меня и порывался обняться.

Я прекрасно понимаю, что сейчас в меня полеят тапки, кирпичи и прочая домашняя утварь. Но, я делаю это заявление! Сгодня утром я проснулась и наконец поняла - Trinity Blood отстойник!!!!! Для осознния этого, господи, мне потребывалось аж пол года, а тут проснулась в один день и поняла! Честно признаюсь, Я СОБОЙ ГОРЖУСЬ!!!!

Осознала я это и начала проделывать массовую переделку своего днева! Теперь моя скромная обитель посвещена замечательноу миру Ехо, ну и собственно мне самой!

(стишок на картинке больно понравился)