Из «дневника любви» Валерии и Михаила Пришвиных «Мы с тобой»
Валерия и Михаил Пришвины
Валерия и Михаил Пришвины
Любовь, которая привела нас к браку, точно такая же простая любовь, как и у всех живых существ на земле. К этому всемирно-святому чувству единства всей твари перед лицом Господа у нас присоединяется в сильной степени равенство наше в человеческом смысле как животворный обмен двух личностей, и равных, и разных. В этом отношении у каждого из нас скоплены такие богатства, что конца этому обмену не видно, и мы верим оба: и не будет до гроба.
По ее сокровенному убеждению, всю эту любовь нашу предстоит оправдать жизнью, и она очень сомневается, сумею ли я оправдать, не останется ли любовь у меня только поэзией. В моем мучительном раздумье не раз вставала вопросом вся моя жизнь как счастливого баловня в сравнении с ее жизнью, и ее добро укоряло мою поэзию.
«Кащей», забравший в себя идею христианского единства любви, очень практически использовал ее: под покровом обязательного единства он вообще может выбросить вон самую страшную борьбу человека за живое чувство к женщине, за обязательство и риск быть на каждый день по-новому, быть живым и следить за ее переменами с напряженным вниманием. И «Кащей», обеспечив себя верой христианина в формальное единство любви, покойно живет себе и занимается своими делами. Дай Бог мне тоже не остановиться на чем-то своем… и забыть о внимании, потому что любить — значит быть внимательным. Сила любви во внимании, надо быть к ней внимательным.
Христа я понимаю со стороны и как хорошее Начало чувствую с детства. Но как живую Личность я его не чувствую. Это у нее Он живой. И я могу воспринять Его только через нее. Сильней и сильней любя ее, я могу приблизиться к Нему.
Любовь — это знание… Есть в человеке и во всем мире сторона, которую можно узнать только посредством силы любви.
Гигиена любви состоит в том, чтобы не смотреть на друга никогда со стороны и никогда не судить о нем с кем-нибудь другим… Какая же глупая голова! Как не мог я сразу понять, что о своем и еще таком бесконечно дорогом человеке думать можно только впрямую, а не забегать мыслями со стороны, не подсматривать. Я не по дням, а по часам усваиваю ее во всех подробностях — это делается силой родственного внимания.
И в любви человеку можно и нужно трудиться, потому что любви человеческой не бывает без труда и страдания… Вся любовь, как вода, каждый берет из нее, сколько может зачерпнуть своим ведром. Да, к воде приходят с ведром, к любви — с душою. Бывают и ведра побольше и поменьше, а уж души! Вот отчего все по-разному понимают любовь, что каждый вмещает в себя сколько-то и по-своему говорит. Я же, друзья мои, хочу вам говорить о всей любви, как будто я пришел на берег океана. Выхожу на берег, бросаю свое ведрышко в океан, складываю руки свои и перед всем океаном, горящим в вечерних лучах, по-детски шепчу о своем личном: «Избави меня от лукавого».
Ты говоришь, что любовь, но я вижу только терпение и жалость. — Так это и есть любовь: терпение и жалость. — Бог с тобой! Но где же радость и счастье, разве они осуждены оставаться за бортом любви? — Радость и счастье — это дети любви, но сама любовь, как сила, — это терпение и жалость. И если ты теперь счастлив и радуешься жизни, то благодари за это мать: она жалела тебя и много терпела, чтобы ты вырос и стал счастлив.
Если я всегда буду на своей высоте, она никогда меня не разлюбит. В любви надо бороться за свою высоту и сим побеждать. В любви надо самому расти и расти…
Что есть любовь? Верно можно сказать о любви только одно, что в ней содержится стремление к бессмертию и вечности, а вместе с тем, конечно, как нечто маленькое и само собою понятное и необходимое, способность существа, охваченного любовью, оставлять после себя более или менее прочные вещи, начиная от маленьких детей и кончая шекспировскими строками.
источник:
http://trizolda.ru/
