Бледные пальцы худой руки
Слабо сжимают линялую простынь,
Взгляд помутившийся, полный тоски,
Жалобно о сострадании просит...
Губы растрескались, бред все ясней,
Просит то смерти, то жизни, то сына...
Нос заострился и скулы видней,
Насквозь промокла от крови перина...
Бабка патлатая что-то бубнит,
Смотрит на чуть посиневшие ноги;
Руки - по локоть, - и снова винит
Похоть мужицкую, черта и Бога...
Стоны слышнее... Огромный живот,
Белому жуткому кому подобен...
Женщина... свечи... и маленький плод,
Прочно застрявший в горячей утробе...
Бабка решается. Метит живот
Мазью бесцветной, читает молитву,
Перекрестившись, устало берет
Маленький нож, наподобие бритвы....
И по живому... Разверзнута плоть,
В недрах, обвитый тугой пуповиной,
Маленький, синий безжизненный плод,
Так и не ставший для матери сыном...
Бабка не медля плаценту долой,
Вмиг перерезав канат пуповины,
Шепчет молитву... И смерти назло
Громко кричит воскрешенный мужчина!
Плод - повитухам... Но бедная мать!!!...
Сердце в измученном теле не бьется...
Взгляд стекленеет... И вечная тьма...
Смерть ради новорожденного солнца!
Господи! Женщины! В муках рожать,
Чтобы окрепнуть в великом единстве!
Чтобы в ладонях весь мир удержать,
Смерть побеждая слезой материнства...
|
|
|
|
|
|
