Опубликовано

в журнале "Стороны света" (Нью-Йорк)
http://www.stosvet.net/10/syromyatnikova/

в журнале "Письма из России" (Москва)
http://pisma-iz.ru/tag/elena-syromyatnikova

Светлой памяти
Светланы Решетниковой и Бориса Корса
посвящается

INTRO

То ли и правда девки были моложе, вода мокрее, а осень 1992 года теплее, солнечнее и суше, то ли сейчас память так её рисует… Это было начало второго курса, новые люди, новые знакомства. Один из первокурсников вывел меня и мою боевую подругу Лерку на компанию неформалов. Мы немного диковатыми глазами, но не без какого-то восхищения, смотрели на все эти ирокезы, фенечки, булавки и фак с крылышками, нарисованный шариковой ручкой на брезентовой ветровке Перца.
В даже не полу-, а на три четверти разрушенный крошечный заброшенный домик на Сухом логу, где-то почти на самом дне его, я пришла в длинной, до земли, бежевой юбке в складку, какой-то светленькой блузочке, с причёсочкой и в очёчках. Народу было немного: человека четыре парней, 10–12-летний не то беспризорник, не то сын алкоголиков и собака по кличке ВЧ… Стены, прогнувшиеся внутрь и нависающие, как пещерные своды, уже, наверное, лет 20 не помнили, что такое штукатурка, посередине единственной комнатки четыре на четыре стоял кривой столбик, подпирающий крышу. В большой, серой от тяжёлой жизни кастрюле на печке красного ломанного-переломанного кирпича закипала вода. Юный, но уже закоренелый панк 17 лет от роду, Граф, и вышеупомянутый Перец варили национальное блюдо нефорской кухни – суп из семи ингридиентов.

Она появилась в моей жизни летом 1993-го года.

В засыпанной тополиным пухом однокомнатной квартире на Монументе Славы, принадлежащей одному не имеющему значения для данного сюжета товарищу, где проживали, пригретые этим добрым человеком: я (двадцатилетняя неформалка), подруга Валентина, (которая, впрочем, сейчас тоже исчезнет с горизонта как персонаж другой оперы), Светка Маленькая (рослая семнадцатилетняя девушка, я ей почти в грудь дышала) и Дима (мой ныне бывший муж, которого тогда я себе и будущим-то представить не могла – мы были знакомы пару недель). Хозяин квартиры попросил его пожить с нами, на предмет собственного спокойствия и нашей безопасности, потому как с нашего предыдущего жилья нам нужно было съехать.

Привела ее Светка. «Знакомьтесь, это – Лиса»… И действительно... Невысокая, уже не худая, но еще даже не «средней полноты». Длинные прямые рыжие волосы. Длинный нос с горбинкой. Небольшие, треугольные какие-то, глаза болотно-зеленого цвета. И – в шестнадцать лет – грудь третьего размера. На самом деле, я не уверена, что в тот момент ей действительно было шестнадцать. С тем же успехом могло быть и пятнадцать, и восемнадцать. Это была Лиса, и дата ее рождения колебалась всегда с амплитудой в три-четыре года, как и место его – от Грузии и Украины до Сахалина через Москву.

Она пела песни Янки Дягилевой слабым голосом, отчаянно фальшивя, и рассказывала попеременно – то, что была знакома с нею лично (Дима молча снисходительно улыбался одними уголками губ), то, что с нею неразлучно дружила знакомая ее знакомой и т.д.

Когда мы ложились спать – втроем на одном диване, остальные на полу – она сняла рубашку, и мы увидели исполосованные от запястий до локтей руки. Все уже покрылось тоненькой корочкой. Пришлось нам с Димой спать по очереди, дежурный лежал и придерживал ее за руку, чтоб от резкого движения во сне не разошлись раны.

Через некоторое время, пожив немного с нами, она пропала куда-то.

В июле, кажется, ближе к концу, мы с Димой перебрались в двухкомнатную квартиру на Гоголя. У него умерла бабушка. Светку забрали с собой. К сентябрю квартира была разменяна и Диме досталась однокомнатная. Туда мы въехали уже вдвоем. Светка помирилась с мамой.

В конце ноября я поехала с друзьями в Красноярск, провела там, кажется, пару-тройку недель, а когда вернулась, зайдя в ванну, обнаружила на полочке у зеркала духи и помаду. Стараясь казаться равнодушной, улыбнулась: «А ты, я гляжу, тоже тут не скучал». Дима непонимающе уставился на меня. «Как же бедная женщина теперь, – без духов, без помады?» Он оглушительно расхохотался: «Дурочка ты, Ленка! Это – не женщина, это – Лиса!» Потом мы смеялись уже вместе. То есть, она, по определению, была для нас Лисой – не женщиной, невзирая на третий размер. Чуть позже и сама объявилась. Я даже не заметила, как она осталась жить у нас.

Ее родители пили; она что-то рассказывала о них, не только плохое, хорошее тоже, да прошло столько лет – я все забыла.

Сначала все шло более-менее гладко. Она появлялась после своих гулянок, отсыпалась. Совершенно уникально она могла спать – по восемнадцать-двадцать часов в сутки, я засекала ради интереса. И в принципе, никому не мешала.

Я, опять-таки, пропустила, в какой момент все началось.

читать дальше