Кто простит, кто помянет, невстреченных, нас?
Тишина заскучала в сиреневом доме,
Опьянела, пропела на гулком амвоне,
Наконец, отзвенела - и ввысь собралась.
Будто следом лечу - нерастраченным воском
Укрепила надёжней соцветье крыла...
Неужели - смогу? Неужели - так просто?
Без тебя, дорогой, я б взлететь не смогла...

Всё думаю: "Одна на миллион!"
Кричу, как пересмешник в женском роде,
На самом деле - снова в огороде,
Как пугало, считаю я ворон...
Мои наряды - в старых сундуках -
Так долго ждали, что истлела нежность...
И - душегрейкой - скучная небрежность
Повесится на плачущих плечах...

Для капризули - нет ни в чём отказа,
Как сладкозвучно бесподобна фраза:
"Хочу - сейчас! - всю правду, а не ложь!"
Вот торопыга: вынь, да и положь!
Лечу к нему на крыльях, ног не чуя...
И вот - опять - стихами короную...

Даже если с незатаённой грустью...

Порвать все цепи - кто же их ковал?
Быть может - тот, кто по ночам не спал?
Быть может - тот, кто из привычных дел
К тебе навстречу каждый день летел?
Кому в ладонях мягкий свет несла,
Кто разметал неправды зеркала
И не собрал осколки зимних слёз,
Кто, уходя, твой эшафот унёс?
Казнить себя не в силах с этих пор...
Неужто ты влюбилась в монитор,
Где ослепляет золотом одно
Родное виртуальное звено...?

Сильная грусть - так всегда после шутовского, дурацкого смеха - мазохистка же. Да волнений и страхов было сегодня много - близкие постарались. Меня напугать - раз плюнуть, смелой бываю от безысходности или когда нужно за кого-то постоять.
Замечательная тема - "сильная женщина". Я бы сказала - "женщина в перьях"... Летит куда-то: к себе, от себя, круги нарезает над суетой. Зависла и думает: и что, и куда дальше? Потерялась - наверное, не перелётная всё-таки.

Очень давнее стихотворение из этого состояния.

Лечу над белым беспредельем,
Вдоль тундры дикой,
Со смехом вьюги да метели
Пугают ликом,
Как в шутовской и страшной пляске
Шаманят ветры
На утомлённой тундре - маска
Покорной жертвы...
Но снег сойдёт - оттает снова
Красой чудесной,
Лечу совой белоголовой
Над жизни бездной...


И всё-таки лесные птицы - несравненно дороже. Есть такое понятие - русский лес, вернее, было, как недорогой мужской парфюм в "древности".
А есть ли у русского леса своеобразие и неповторимость, может быть, только буреломы да заросли крапивы?

Повторяться легко...
Но, ступая по призрачным водам,
Утопаем в слезах...
Слышишь - в чувствах бушует гроза?
Уступая себе,
Доверяя своим несвободам,
Встретить душу иную,
Безумно родную,
Нельзя...

Гирлянды слёз, огромных две гирлянды -
Не праздничных, как океаны, горьких...
Громады звёзд - осколков мирриады
Моей невстреченной и невоспетой зорьки...
Заворожённо, глупо, непривычно...
Стряхну с листа силки лукавых строчек,
Не отзовусь - всё будет, как обычно...
И от тебя - в тугой свернусь комочек...

Вот - волокусь за ним напропалую,
По всем созвучьям слов его кочую,
В отсутствие возможности заботы
Берусь пропеть почти любые ноты...
Как иногда жестоко ошибаюсь!
Но что страдать?
Я беззаботно каюсь...
А он со мной не понарошку дружит?
Как тень, за ним -
и КТО КОГО закружит...

От магнетизма страстного его
Сумбур в душе, и больше ничего...
Нет, никогда не назовусь я милой -
Как трудно быть дельфийскою сивиллой!

"Любовь и нелюбовь" -
Ему я всех родней?
Но я не родина,
А он не пастырь ей...

Репродукция этой картины висела в моём изголовье, когда я ждала своего первого ребёнка. Она для меня совершенна...

Очень давние мои стихи, посвящённые и ей, и чувствам, и всему...

Слезами святости омою грех любви,
Ниспосланной, как слёзы благодати,
Сливаясь во вселенском неохвате,
Смотрю в сокровища бездонные твои...
Пусть видят в них другие только небо -
Так видят зрячие, что так порой слепы,
Глухи и немощны, что видимой тропы
Не чувствуют, избрав дорогу в небыль...
А судьям несть числа, и нет пророков там -
В миру, что мне так дорог и понятен...
И, как бы ни был Космос необъятен,
Пою любовь твоим земным глазам...

Копия находится в Музее изобразительных искусств им.Пушкина в Москве.
Зал Микеланджело - место, где хочется не просто остановиться, но и остаться...

Быть может, соберёшь вагон признаний,
Оваций шквал и волны интереса,
А в тишине, за гранью расстояний
По мне заплачет траурная месса...
Споёт в последний - что душа остыла,
Все путы - прочь, и никаких религий...
Ещё споёт о том, что я... любила,
И за меня - поставит точку в Книге.

Ты - львёнок, медвежонок, ты - коала,
Я трепетней зверюшки не видала,
Ты - свет очей, моё взрывное диво,
Мильон свечей, и солнц, и край обрыва...
Опять в разладе, милый друг, с тобою,
Всё - интернет... да жизнь - всему виною...

Анкор, ещё анкор!
и снова лепет
С моих слетает губ
и рифму лепит...
Для куражу - слова,
что мало значат,
Зачем служу,
на кой-то ляд собачий?
С тобой не дружба -
жёсткая дрессура!
В одном ты прав:
я - несомненно, дура...

Цинизм...
Ступенькой выше...
Верх цинизма...
И в этом состоит его харизма.

Теряешь меня, теряешь,
И гордо об этом знаешь,
И чутко про это бредишь,
Я ввысь взмахну - не доедешь
По звёздной дороге пыльной...
Лишь горечь - тоской ковыльной...

Пиноккио - любимый образ мой,
Он - всё моё, что держит над водой,
Он - всё моё, что, освещая путь,
Не даст в пучине жизни утонуть.
Плывёт поленом, крутится волчком,
Не понаслышке с юмором знаком,
И, если вдруг в сатиру понесло -
То мой Пиноккио, любимый бес в ребро...

Женщина всегда женщина - взаимодействуя с мужчиной, который ей дорог, она с лёгкостью и самоотрешённостью принимает его "форму". Как вино, замкнувшее себя в стенках сосуда? Нет, пожалуй, точнее - как река или море, затопившее прибрежные скалы...
Они, конечно, остаются сами собой: он, если угодно, скалами, а она - водой, чувствительной и изменчивой... Испариться в кучевые облака? Но дождь опять вернёт её на скалы - хотя, кто знает, может быть, от этой жертвы будет прок и скалы порастут мягкой зелёной травой, зашелестят приветливо листвой деревьев, дадут тень или защиту от непогоды кому-то другому...
Или - изменить русло? Но - раз Бог привёл... Жёсткие, неприступные скалы - вот ещё одна трещина, ещё одна, и реке - один удел: уйти под землю...
А что там - исчезнет она? Что может сделать напоследок?
Фантазирую: там, под этими скалами, найдёт она маленький беззащитный остров, укрывшийся от стороннего наблюдателя суровой бронёй колючих каменных выступов. Что прожурчит она, уходящая в бездны земли, этому дорогому ей созданию?
"Живи, люби, радуйся - это трудно, но возможно, это просто необходимо, ибо кто, если не ты, станет причалом для путников, сбившихся с пути, потерявшихся в бескрайнем океане чувств, измотанных перипетиями жизненных стихий?
А что могу я? Быть водой, которая напоит траву и деревья; скрытая от посторонних глаз, не даст им исчезнуть в годы палящего солнца..."
Вот и весь сказ, вот и весь сказ...