Незамужняя девушка и женщина до тридцати лет никогда не должна была находиться в компании мужчины без присутствия свахи или родственницы. Исключение делалось только для случаев, когда рано утром она шла в церковь, но даже тогда ее должна была сопровождать либо другая леди, либо родственник мужского пола, либо слуга. В случаях, когда ее младшая
сестра не могла ее сопровождать, так же как и гувернантка и горничная, ей рекомендовалось оставаться дома и ограничиться прогулкой в саду.

 

• Ни при каких обстоятельствах леди не должна была сама приходить к мужчине, если только она не нуждалась в совете профессионального или делового характера, который никто не мог ей дать, кроме него.

• Леди не должна была надевать по утрам жемчуга или бриллианты.

•  Леди никогда не должна была танцевать более трех танцев с одним и тем же партнером.

• Леди никогда не должна была перебивать собеседника и, столкнувшись со знакомой или знакомым в обществе, делать вид, что не узнала их. Только особые случаи извиняли подобное поведение. Однако при этом именно леди позволялось прервать и остановить наглеца, если он был настойчив в своем домогательстве, вновь и вновь напоминая ей об их знакомстве, которое она не хотела признавать. В этом случае рекомендовался пристальный, ледяной взгляд на обидчика при полном молчании. Считалось, что этого было достаточно.
  Если же нет, то холодный кивок, отбивавший желание продолжать ухаживание, остужал пылкого поклонника. После этого рекомендовалось немедленно удалиться.
  Когда же не помогала холодность, то пускалось в ход последнее защитное средство, применявшееся только в экстремальных ситуациях, и леди говорила наглецу: «Сэр, я не имела чести быть с вами знакомой!»
• 

При разговоре голос леди должен был всегда звучать ровно и достойно, независимо от обстоятельств. Эмоции не приветствовались в обществе, поскольку это выдавало истинные чувства, которые, по этикету, учились скрывать с детства. Чрезмерная радость или восторг выказывали неискушенность в светских манерах, а это характеризовало леди не с лучшей стороны.
С помощью специальных упражнений учили держать голову, спину, осанку, сохранять необходимое выражение лица, на котором единственное, что позволялось в случае восторга, — легкая улыбка и восклицание «Это прелестно!», а в случае недовольства — поднять брови. Расслабить спину настоящая леди могла только в собственной комнате перед своей горничной. Японское выражение «не потерять свое лицо» очень подходило к поведению в обществе!
В книгах по этикету того времени было написано: «Леди не должны делать ничего сами, но они обязаны говорить другим людям, что делать и как».

 

Викторианское время славилось своими противоречиями. С одной стороны, леди работали в доме наравне со служанками, а с другой — этикетом им предписывалось совсем обратное. И в результате каждая поступала в соответствии с финансовыми возможностями. И если леди были достаточно богаты, чтобы следовать всем правилам, то, не замарав своих белых ручек никакой работой и даже не наблюдая за тем, как она делается, учили кухарку свежевать кролика, кучера запрягать лошадей, садовника подстригать траву и кустарник, а плотника вставлять замок в дверь. Про бедных горничных даже и говорить не стоит. Каждая хозяйка считала себя экспертом по чистке мебели, стирке белья, полированию серебра. «Моя мама всегда всех поучала. Кузнеца она учила, как подковывать лошадь, кондуктора, как пробивать билеты, а машиниста, как управлять паровозом. Все всегда воспринимали это вполне доброжелательно. Они только отвечали: "Да, мэм!", "Очень хорошо, мэм!"»
На картине Томаса Брука «Благотворительность» (1860) показано, как мать учит свою дочь делать добро: женщина держит в руках Библию, девочка — немного фруктов. Вступая из солнечного света в темный дом, они несли с собой мораль и немного витаминов для бедных. Но было бы несправедливо говорить, что настоящая помощь не оказывалась. Молодая девушка Сара Томпсон получила записку от местной бедной женщины, в которой та просила ее оказать ей материальную помощь. Сара не только послала деньги, она, взяв соверен — значительную по тем временам сумму, отнесла ее нуждавшейся, но не отдала ей в руки, а отправилась с ней в лавку и оплатила часть ее долга. Контролировать, куда идут благотворительные деньги, было необходимо, но в то же время быть слишком вовлеченной в жизнь бедных людей считалось странным. Помощь предпочитали оказывать своему классу, а не низшему. Старались поддержать тех, кто только начинал скатываться вниз, как, например, «Обществу стареющих и нездоровых женщин». В своем произведении «Наш общий друг» Диккенс описывает подобную благотворительную организацию, в которую леди из Западной Англии, направив взнос в 20 фунтов (примерно 2000 фунтов нынешних), призывали вступать и остальных, чтобы помочь оступившимся или переживавшим трудности людям из среднего класса. Однако даже благотворительностью руководили мужчины. Это они решали, кому оказывать помощь и в каких количествах. Если женщины хотели сами помочь, то просто обходили дома бедных людей, живших поблизости.
Роль леди в общественной жизни страны была минимальной. Женщины среднего класса принимали участие во многих благотворительных акциях, базарах, чаепитиях, мероприятиях по сбору средств. При этом им самим вступать в какой-либо контакт с бедными настоятельно не рекомендовалось. Во-первых, общаясь с бездомными, которые годами не мылись, легко было заразиться тифом или дизентерией, а во-вторых, вступать самой в разговор считалось унизительным.
Миссис Битон думала, что «можно принести большую пользу бедным, навещая их. В основном это совершенно невежественные люди, и они будут рады, если вы поделитесь с ними своими советами в приятной манере в отношении гигиены, домашнего хозяйства, научите их, как готовить и как убирать свой дом. Ведь это именно то, что им было нужно». Бедняги вместо куска хлеба получали лекции на пустой желудок и после этого должны были благодарить «добрую даму». Однако именно такой видело общество, согласно этикету, настоящую леди!