****************************************************
 
***************

 ДВЕ  БЫЛИНКИ

Так  получилось, что  Пушкина, я помню   ещё  с  того  дня,  как  помню  себя, ибо родился и долгое время жил на улице Пушкина, с одноимённым тенистым сквером, куда меня часто водили гулять и только, двумя годами позже, я начал постигать его поэзию, сперва как снотворное: Ветер по морю гуляет… -- что, заунывно читала на ночь моя подслеповатая, добрая бабушка, которая уже потом, приучила меня, каждое утро, слушать по радио популярные тогда "Сказки бабушки Арины"
Короче, к 18 годам я был настолько пропитан поэтическим чудодейственным эликсиром Великого Поэта, что даже, отправляясь в Армию, взял с собой томик "Евгения Онегина", поклявшись себе, выучить поэму наизусть, до окончания службы! Тем паче, что служил в муз. взводе и со свободным временем особых проблем не было И к тому же, оным способом, я надеялся не только культурно скоротать нудный срок службы, но и малость поправить свою, не по годам, разболтанную память. И что, собственно, мне неплохо удалось!


Так, спустя пять месяцев, накануне очередного дембеля, нас новобранцев, салаг, стали каждую ночь, поочерёдно, поднимать старички, чтобы, взобравшись на тумбочку, чётко и громко, на всю казарму, возвестить о количествах дней оставшихся до их дембеля. И не дай Бог, хотя бы на один день ошибиться, тут же, марш драить очко!
Дошла и до меня очередь. Покорно взобрался на неустойчивый, миниатюрный подиум, как положено отпарировал и не ошибся! Хотел, уже, прямо с тумбочки, нырнуть в постель, но старшой остановил:
-- Я вот, видел в твоей тумбочке "Евгения Онегина" -- и усмехнулся, не без сарказма -– неужели читаешь?!
-- Так точно, читаю, товарищ Старший Сержант! И учу наизусть! -- выпалил я, не понимая к чему он.
-- Даже так! А ну, хотя бы, выдай первый куплет… Или, слабо?!
-- Нну, не знаю, попробую, товарищ…
-- Только "без, ну" –- перебил сержант –- давай книжку! И ежели не ошибёшься, с меня стакан компота и пирожок с ливером.
И у меня, сразу, слюньки выступили по краям губ. Ещё бы, за каких-то 14 строчек призовой паёк, что для салаги, которого, в солдатской столовке постоянно и нагло обделяли старлеи, было бы самое то!
-- А если я ошибусь…
-- Не дрейфь! На очко не отправлю, –- великодушно успокоил старшой и уселся на койке, по-турецки подобрав под себя ноги, и повернушись в полумрак, гаркнул, -- Тихо!!! И вся, уже бодрствующая казарма покорно застыла в ожидании. И я начал неспеша, вкрадчиво: -- Мой дядя, самых честных правил… -- и так далее, по накатанной… Ушло меньше минуты, показавшимися мне вечностью. Но, видимо, совсем войдя в раж, я безошибочно и так проникновенно читал строфы, явно пытаясь подражать великим: Яхонтову и Качалову, знакомых мне по Радио Театру, что казарма буквально захлебнулась в овациях и криках – Браво!... Молодец салага!...
-- А  дальше, что? До жути интересно!-- загорелся другой  дембель, татарин -- ставлю компот и пирожок за второй куплет! –- и хитро заметил, -- но, при условии, ошибёшься, то и первый призовой паёк  ,теряешь! Лады?!
Похоже, завертелось колесо Фортуны! Азарт, одним словом! Не остановишь!
-- Ладно уж, была не была! –  без  колебания  согласился я, разгорячённый столь неожиданным приёмом И, продекламировал второй, на одном дыхании, без ошибочно! А там и ещё, пара дембелей подключились…..
-- Да он, никак, всю поэму знает наизусть, -- заключил старший сержант –- этак, он нас всех разорит!
Но, я уже было настроился читать безвозмездно, дабы продлить столь нежданный и сладострастный миг успеха, да и память свою заодно не прочь был проверить, но внезапно, появившийся на шум прапор, приказал немедленно прекратить сей, полуночный балаган!
А наутро, в выходной, дембеля, четверо, скинувшись по 35 копеек, торжественно вручили мне рубль - сорок, и попросили, мол, пока я буду трапезничать, дать им "Евгения Онегина"
И тут же, все, собравшись в единый, большой круг, дембеля и новобранцы, азиаты, европейцы... и, забыв про все минувшие обиды, склоки, межнациональные козни, вечную дедовщину, принялись, по очереди, вслух, с ужасным южно-восточным акцентом, но от души, читать роман в стихах Великого Поэта! Будто и небыло суровых солдатских будней, как и военных потрясений на планете, а Миром всёцело правила Поэзия истинной Любви и всесильной Доброты!
А я же, довольный сверх некуда, и мысленно, наизусть, прогоняя вторую главу "Онегина", отправился, но не в солдатскую опостылую столовую, а прямиком, в офицерское уютное кафе, где, по выходным, мы играли танцы. В общем, отъелся я тогда по полной, на всю оставшуюся службу и ещё даже осталось, на компот и пирожок с ливером!

                                                      ***************************

  Было  это   в тот  год,  как  раз,  после  распада  страны, в первые выходные сентября, когда Москва, как всегда, с помпой, отмечала свой очередной День Города  и  я, волею судьбы, оказался на Лубянской площади, что являла собой огромную пёструю, разноцветную ярмарку с многочисленными торговыми  палатками, весёлыми  скоморохами   и серыми, туалетными фурами, c  зигзагообразными  хвостами дамских очередей И  ещё стоял на  своём месте,   казалось  непоколебимый,  Железный  Феликс!   Но, главной достопримечательностью разгуляя являлась, в глубине площади, огромная импровизированная эстрада, где в рамках праздничной концертной программы как раз выступали,  тогда  ещё  популярные  "Самоцветы", с нестареющим, советским репертуаром! И я естественно стал пробираться сквозь живую, волнующуюся массу  к эстраде, поближе к кумирам, моим  же  ровесникам. Но, кумиры,  успешно  исполнив    свой очередной шлягер, тут  же   покинули сцену. Далее, по программе, значился Театр Зверей им Дурова, но артисты  где-то   застряли. Образовался непредвиденный вакуум. И тогда, на сцене появилась организатор культурной программы и, извинившись за непредвиденную паузу, объявила "свободный микрофон", мол, каждый желающий может подняться на сцену и прочитать   стихотворение, своё  или  любимых авторов. И когда, после очередного выступающего снова образовалась пауза, я, не раздумывая, резво поднялся на сцену.  Ибо,  знал уже, что буду читать –   а  именно,  популярное из лирики Пушкина.    " Я  помню  чудное  мгновение" и "Я вас любил" -- явно рассчитывая на  не малый  успех. Но, против моего ожидания, публика, вероятно, опьянённая  столь  бурными  переменами в  стране,  зликсиром бунтарской  вседозволенности, уже подчинялась новым и чуждым русскому духу литературным веяниям и не пошла на поводу, изрядно опостылевшей ей, нафталинной классики ------ Или, может, НЕ ТА АУРА, что незримо  витала над роковой площадью?!... Так, слева, почти над головой,  ещё    по  летнему, жгло  яркое солнце, а вот по правую руку находилось, всем, до боли и людского горя, знакомое и знаковое серое, здание КГБ – этакий трёхглавый дракон, или вернее, пятиглавый, по количеству этажей, кровожадный монстр, поглотивший за всю полувековую, Новейшую историю страны, миллионы ни в чём не повинных жизней! И всё, это наваждение   под неусыпным, демоническим оком Железного Феликса, тогда ещё величественно возвышавшегося над площадью. И как то, само собой, наружу вырвались, усиленные внутренней,   железно-убойной    хрипотцой  в голосе, патетические Пушкинские строки, –- Что смолкнул веселия глас? Раздайтесь вакхальны  припевы!…  И далее, когда уже достиг   кульминационных  строчек… -- Как эта лампада бледнеет Пред ясным восходом  зари, Так ложная мудрость мерцает и тлеет  Пред  солнцем  бессмертным ума…. –-  я резко  вознёс руки к светилу…. -- Да здравствует Солнце! – И, повернувшись к зданию….. – Да скроется тьма!!!
И в ту же секунду, до моих ушей донёсся рёв, то ли людской толпы, то ли   рёв  медвежий, из   дуровских  фургонов,   только  что прибывших… И  я не помню,  как   спрыгнул со сцены и, пробираясь сквозь    восторженные    одобрямсы,    без  оглядки  ринулся   вниз, мимо Театральной площади, на Тверскую… Мне казалось, что за мной уже увязался хвост и что, вот-вот, этот некто, нагнав меня  сзади, саданёт  чем-то тяжёлым по темечку, забросит в чёрный фургон  и  поминай как звали   Оно  и понятно,  хотя и   забродил  по   стране   оголтелый   беспредел, но за острые выпады против      всемогущего  и  всесильного   КГБ,   и  тогда  по головке не гладили....  Как,  в прочем,  и  сейчас...  Но   уже  под  другой  абравиатурой! 
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
***********************************************


**************************************************