Холодная чашка с холодным чаем.
Ледяное сердце в ледяных руках.

Очей остекленевших остекленевшие осколки.
Красные. Полопавшиеся. Капилляры.

Ноющие кости и ноющая душа.
Тёплый (вроде) свитер и (вроде) тёплое одеяло.
Ровно два часа сна.
День перестал быть на_убыль.

Новый год. Дед Мороз из Устюга на Невском проспекте.
Наверное, тогда, когда я сдам последний зачёт.
*Боюсь, на нг я буду спать... а может и нет.*

Трагедии Эсхила и комедии Аристофана.
Греческий с его волшебными завитушками и загогулинками.
Родной филфак... одно из немногих тёплых мест серого города.
Пушкин. И его вдохновлённые призраки.
Время. Полчаса приравнялись к двум стам рублей: ещё год назад этого было достаточно.

Хоккейные клюшки. Синяя зачётка.
Самый первый зачёт в моей жизни. По информатике. Получен сегодня... то есть, уже вчера.
И какое-то невообразимое спокойствие в глубине самого себя. Как будто кто-то там, внутри, точно знает, что несмотря ни на что всё будет а-гат-хос!
*хотя может этого и не видно =)*

-11 на улице третий день подряд.
+20 дома, и вы уж простите, но это - дубак.
Погода внутри себя словно на Марсе: шатается от плюс мильёна до минуса.

Я здесь давно не была, но вот... я здесь.

Роман Бульвера-Литтона, являющийся как бы беллетризованной программой дендизма, получил распространение в России. Он не был причиной возникновения русского дендизма, скорее напротив: русский дендизм вызвал интерес к роману. Любопытным фактом этого интереса является эпизод, который традиция связывает с именем Пушкина (последнее не исключение, хотя и не вполне достоверно. Однако, какова бы ни была природа приводимого ниже случая, он представляет собой пример непосредственного влияния «Пелэма» на русское щегольское поведение). В полуапокрифической биографии Пушкина мы встречаем неожиданное описание дендистского поведения поэта. Известно, что Пушкин, подобно своему герою Чарскому из «Египетских ночей», не выносил столь милой для романтиков типа Кукольника роли «поэт в светском обществе». Автобиографически звучат слова:

«Публика смотрит на него (поэта), как на свою собственность*; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле: тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами» (VIII (1), 263).

Источник, о котором пойдет речь, рассказывает о якобы имевшем место разговоре Пушкина с девицей Н. М. Еропкиной, кузиной П. Ю. Нащокина:

«Пушкин стал с юмором описывать, как его волшебница-муза заражается общею (московскою) ленью. Уж не порхает, а ходит с перевальцем, отрастила себе животик и „с высот Линдора перекочевала в келью кулинара". А рифмы — один ужас! (он засыпал меня примерами, всего не упомнишь).
— Пишу „Прометей", а она лепечет „сельдерей". Вдохновит меня „Паллада", а она угощает „чашкой шоколада". Появится мне грозная „Минерва", а она смеется „из-под консерва". На „Мессалину" она нашла „малину", „Марсу" подносит „квасу". „Божественный нектар" — „поставлен самовар" <... > Кричу в ужасе „Юпитер", а она — „кондитер"»

Документ этот вводит нас в забавную ситуацию. Наивная слушательница предполагает, что Пушкин доверил ей быть свидетельницей рождения поэтических текстов, а на самом деле поэт иронически выдает ей нечто, достойное ее представлений о творчестве. Хотя текст донесен до нас мемуаристкой в позднейшем и явно искаженном виде, но именно эта двойственность ситуации заставляет полагать, что в основе ее лежит какой-то подлинный эпизод. Тем интереснее увидеть, что слова, приводимые Еропкиной, имеют явную литературную параллель.

В рассматривавшемся выше романе Бульвера-Литтона есть исключительно близкое к «пушкинскому» тексту из воспоминаний Еропкиной место, где один из героев описывает свои попытки заняться стихотворством:

«Начал я эффектно:
О нимфа! Голос музы нежный мог...
Но как я ни старался — мне приходила в голову одна лишь рифма — сапог". Тогда я придумал другое начало:
Тебя прославить надо так...
но и тут я ничего не мог подобрать, кроме рифмы башмак". Дальнейшие мои усилия были столь же успешны. «Внешний цвет» рождал в моем воображении рифму «туалет», со словом «услада» почему-то сочеталась «помада», откликом на «жизнь уныла», завершавшую второй стих, была весьма неблагозвучная антитеза — «мыло». Наконец убедившись, что поэтическое искусство не моя forte*, я удвоил попечение о своей внешности; я наряжался, украшался, умащался, завивался со всей тщательностью, которую, видимо, подсказывало само своеобразие рифм, рожденных моим вдохновением».

Смысл описанной Еропкиной сцены в свете этой параллели понимается так: в ответ на наивные домогательства девицы, ведущей «поэтическую беседу», Пушкин разыгрывает сцену по рецептам лондонского денди, заменяя лишь снобизм одежды гастрономическим.
<...>

Марс – первая после Земли планета Солнечной системы,
к которой человек проявил особый интерес с надеждой,
что там есть развитая внеземная жизнь...
(c) www.astrogalaxy.ru


Я не хочу читать ваши письма, играть в ваши игры и петь ваши песни, учить ваши тексты, в этом мире - не_интересно, так странно, так тесно...
Спой мне о море, спой мне о ветре. О тёплом песке, алом Солнце и месте, где земля была бурой не на этой планете.

Где реки все высохли, брега все покрыты трещинами, где пустынно и тихо всё... вплоть до горизонта!
Где в оранжевом, медном и алом хочется утонуть, раствориться, дышать и жить. Где огромные белые птицы кричат, распевают свои птичьи песни, поднимают ещё больший ветер движениями огромных крыльев.
Где в алмазных пещерах хранятся залежи изумрудов и рубинов. Где в горячих источниках исцеляют от излишнего жара.

Где спокойно будет душе, где мысли важнее слов, где улыбка одна для всех и - особенная - для немногих. Где нет времени, нет пространства, нет истины, нет добра и зла, нет крайностей и существуют только два закона: прости и полюби.
Где мы были вдвоём среди тысячи, где было одиночество на двоих.

Где был сон?
Где была явь?
Знаю одно: я желаю вернуться назад. Мне наскучило здесь.
Летим?

В колонках играет - что-то
Настроение сейчас - какое-то

Vae, времени нет.
Vae, вдохновение есть.

Здесь поселилась осень. Поселилась навсегда, что можно узнать из нового названия дневника. Однако, нет ни одной гарантии, что будет именно так. Ведь людям свойственно меняться...

Отныне, это - не просто творческий дневник. Это место, в котором будет собрано всё то, что мне интересно. Всё то, чем бы я хотела поделиться и о чём бы я хотела выслушать различные точки зрения.

Здесь будут спонтанные мысли, нераспутывающиеся клубки эмоций и чувств, смешанных с бредом. Здесь будут гулять ветра, кружиться листья, лить дождь, а временами сыпать первый ноябрьский снег.

Короче говоря, уважаемые мои, отныне здесь поселится моя душа. Надеюсь, ей будет здесь хорошо вдвоём с моей музой. Надеюсь, она вам понравится.

Я обещала вернуться, и я вернулась.
Пусть и нечасто я буду сгребать все навалившиеся сверху янтарные листья в охапку и разгребать их, выискивая самые прекрасные.

Salve!

Вот и настало время попрощаться с дневником ещё на пару месяцев.
В связи с чем? В связи с началом новой жизни.
Питер - переезд - учёба. В октябре Вашей покорной слуге обещались привезти ноутбук. Тогда я и возобновлю свою деятельность здесь.

Я обещала сделать его другим, и я его таким сделаю.
А сейчас пусть останется всё таким, каким было всё время. И чтобы Вы не скучали, я выложу сюда повесть, которую многим обещала выложить.
Она называется "Дети девяностых". Быть может, если я прочту её сейчас, то многое исправлю... но пусть сегодня она будет для Вас такой, какой я её написала. Немного жестокой, немного волшебной, во многом правдивой...

Я даже не знаю, как её иллюстрировать...
Итак, до встречи в октябре!

Вложение: 3748123_Deti_90h.doc

В колонках играет - скрипка
Настроение сейчас - странно писать слово "Чувашский"...

---

Движение, остающееся на месте. Мерное покачивание из стороны в сторону и лёгкая дрожь тела, иногда прерываемая резкими скачками вперёд или назад.

Чувашские так не умеют! Да и дорога не предназначена... зато потом: казанский паровоз срывается с места и стремительно несётся вдаль за новыми приключениями, таская за собой десяток с лишним вагонов с вполголоса разговаривающими между собой людьми.

"А солнце светит прямо в левый глаз!" Духота... каждый занят своим делом, но почему-то особенно "модно" грызть семечки в нынешнем вагонном сезоне. Маленький пудель (как единственный представитель животного мира в вагоне) и тучи любопытных личностей, стремящихся узнать цель твоего нахождения в их весёлой пассажирской компании.

А я читаю Шекли и мне ни до кого нет дела... Посмотрев в окно, можно заметить, как чувашские, огромного количества, овраги сменяются лесами и однообразными опушками, затем, наконец, болотами и уже чувствуется приближение Северо-Запада.

А ещё я поняла, что обожаю железнодорожные переезды через речушки, то есть мосты. Они огромны, величественны и просто прекрасны. О, как бесподобно это ощущение! Благородный железный зверь-титан, проезжающий по рельсам и шпалам, мерно постукивающий своими отполированными колёсами, в то время, когда пересекает величаво-гордый мост, выглядящий, как каменное изваяние, на своих огромных лапах, твёрдо стоящих на высушенной уже земле.

Странно, что "солнечная Чувашия" провожала нас ливнем, а "дождливый Питер", похоже, собрался встречать ясным солнышком...

"Не бросайся под грозного железного зверя!" - гласит один из плакатов, расклеенных вдоль дороги...

Боже, я не верю, что наконец-то еду в самом настоящем поезде, я сильно скучала по этому.
Боже, я не верю, что еду именно в Город-на-Неве...



счастливого пути, эльфёныш.
скоро свидимся

В колонках играет - Hole
Настроение сейчас - тоска

Люблю природу русской дачи:
Леса и озеро впридачу,
Красоты, ветер, свежий воздух,
Птиц пение - вот лучший отдых!

Кот Дымка спит: гулял всю ночь,
Бежит во двор - все мыши прочь!
Ему тепло (под шубкой ходим),
И нам тепло - мы печку топим.

Нам утром - чай, и в темень - чай,
А на ночь сказку подавай.
Под одеялком спим мы сладко,
Проснёмся: ходим шатко-валко.

Но не беда: ещё заходим!
Потянемся, кота накормим,
В саду всё отработаем -
И снова спать утопаем.

Не жизнь, а просто красота, -
На даче летом жить, друзья...

---

я не_окончательно вернулась

Санкт-Петербургский Государственный Университет
Факультет филологии и искусств
Классическая филология (кафедра)
Студентка.

А теперь на недельку на Кировские озёра.
Ибо отдых - тоже штука важная.
Приеду - отпишусь подробнее *надеюсь*, не так сухо и мало.

Итак, меня ждёт Город-на-Неве.
Надеюсь, в августе я вернусь не только поступившая, но и собравшая богатые плоды творческой атмосферы Питера.
Не скучайте, я вернусь... лучше держите за меня кулаки =)

---

Всегда Ваша,
Ди.

А вот это уже мои творческие стихи и зарисовки, связанные между собой в одну тему.
Они разделены на пять циклов: Весна, Лето, Осень, Зима, Время.
Как-то больше и говорить нечего..)



...