«Не буди ее взгляд,
Воин.
Береги ее сон,
Береги ее радость, улыбку.

Не врывайся в нее,
Голос.
Беззаветный покой
И тебя окружит поклоненьем.

То минута, борец,
Скрылась.
Ты не спишь – береги,
Береги ее вечное счастье.

Ты один и ты с ней.
Полночь.
Твой звериный оскал,
Хвост, копыта схлестнулись с туманом.

За потоком поток
Лунный
Очищает с небес
Твою шерсть, твои руны и время.

Ты стоишь у окна,
Брат мой.
Кровью слезы горят,
Все горит, вы расстались навеки…

Из храма в храм,
От взгляда - к далеким озерам…
По свежим следам
От березовой рощи и к бору…
Из дому в лес -
И по тропам сверкающих строчек…
В землю мой крест
Забивает владеющий ночью.
Только меня там нет...

По течению, разбивая душу о каменные ступени, уходит от нас маленький ветер забытых лиц. А у него жизнь в тумане и черной пене, летит в Страну бесстрашных Фантазий и бескрылых птиц. По старинным дорогам уставшей метелью гуляет, мечтая о небесных морях, потревоженных сонной рукой. Он грустит и летит, и на белые сны поцелуи роняет: «Я лечу, размывая вселенные своею разбитой душой».

Зелень космической пыли –
Это мой новый мир!
Вечные камни остыли
В яркости черных дыр.

Девственный сон – улыбка
Лучших живых огней,
Львы, близнецы и рыбки –
Листья моих ночей.

Стаи Селен над гладью
Новых моих планет,
Солнце за Солнцем ради
Долгих счастливых лет…

Если кому мой мир тесен,
Если нарушен покой,
Ласковый голос Олеси
Небо заполнит собой.

А знаете, как меня Немойберег затащил сюда? Он взял и напечатал мои стихи под своим именем. Немушечкаберегушечка, мне, конечно, не жалко, но я ведь могу сделать симметричный ответ. А?

Чуть позже: ага! Испугался!

Горделивой поступью
Северного дня
Я иду под простынью
Лунных изразцов.
Золотыми брызгами
В даль меня манят
Амулет и стиснутый
Медальон лесов.

По пустыням розами
Шелк моих следов
Расстается с лотосом
Северных морей.
В облачках печатями
Твоих губ и слов
Самобранкой-скатертью
Солнце-соловей.

По-над горной важностью
Поцелуй застыл.
Не хватает малости –
Нету здесь меня.
Оттиском волнения
Бесконечных крыл
Шепчет откровение
Северного дня.

Союз растревоженных снов
Рассвету запреты слагает.
«Люблю тебя!», «Это – любовь!»
Мой новый герой выбирает.

Тенями играя меж пальцев,
Грустит обреченная тень.
И мне начинает казаться,
Что ты – просто снежный олень!

Ракитовый куст под подушкой
Балладой во сне усыпил.
Я стала царевной-лягушкой,
А ты меня стрелкой пронзил!

Над могильной плитой
Тень березовых веток.
Как ты там, под землей?
Или там тебя нету?

Если ты в небесах
В райских кущах скучаешь,
Если в адских котлах
Ты чуть-чуть подгораешь,

Значит, не заслужил
Этой надписи сложной,
Значит, жизнь не прожил,
Разнося подорожник:

«Если к этой могиле,
Подойдешь, сердцем пьян,
Знай, лежит здесь мой милый,
Мой царевич-Иван.

В улыбке кремлевской стены
И в грустных глазах светофора,
В невидимом платье Весны
И в надписях злого забора
Появилась ночь.

В молчании спящих витрин,
В окошках смешного трамвая,
В березовой ветке один,
В красивом журнале другая
Возродились Они.

В медведе и юбке из плюша,
В объятиях мягкого кресла,
В плодах, что нельзя пока кушать,
В твоих усыпляющих песнях
Я вижу любовь.

В пустынных песочных часах,
В сиянии северных льдин,
В обычном несказанном «Ах»,
В словах, что не спел Насреддин
Живет мудрость.

В ликующем крике дождя,
В одежде, замоченной в луже,
В молитве к уснувшему Дья…
И к Богу, чья бодрость недужна,
Светится мир.

В ночи, что явилась ко мне,
И в паре влюбленных и новых,
В любви к Богу и Сатане,
В несказанном чувственном слове
И в мире, что вижу во сне,
Идет первый снег…

Воздушным взлетев пузырем,
Мечту ты мою отодвинул,
Ударил по музе бревном,
Опутал ее паутиной.

И жалом разученных слов
Вонзился в раскрытую душу.
Ты был даже к смерти готов,
Но стихотворенья не слушал.

Ты жалости нагло просил,
Ты плакал слезой глицерина,
А я выбиваясь из сил,
Взбивала молчанья перину.

В тебе я не вижу не зги,
Я глухонемая как Чаплин.
Ты капаешь мне на мозги,
Но это – последняя капля!