Уважаемый Аноним, он же Алексей Краевский. Спасибо за ваш комментарий! Благодаря ему, я узнал, что в информации об Екатерине Павловне Багратион МНОЮ пропущено СЛОВО!!!

Слово "внука", т.е. следует читать: старшая дочь внука младшего брата Екатерины I. Я, конечно, исправил недоразумение и даже вставил год смерти, поскольку он, действительно, известен. А чтобы вы не сомневались, что я проверяю материалы, публикую лично для вас материалы по родословной Е.П.Багратион!

1. У Екатерины Первой были братья - Карл и Фридрих Скавронские, которых императрица возвела в графское достоинство и перевезла в Петербург.

2. У старшего брата Карла был сын - Мартын Карлович Скавронский.

Мартын Карлович был возведен в генерал-адъютанты и получил чин генерал-аншефа, звание камергера, обер-гофмейстера и сенатора. В 1754 году по особому настоянию императрицы он женился на баронессе Марии Николаевне Строгановой. Мартын Карлович скончался в 1776 году. Мария Николаевна, его супруга, в девичестве Строганова, намного пережила его.

3. У Мартына Карловича был сын Павел (1757-1793) – отец Екатерины Павловны Багратион.

Вот что пишет о графе Павле Мартыновиче М. Пыляев:

«Павел Мартынович получил блестящее образование под руководством иностранных наставников. С внешней стороны это был чрезвычайно изящный элегантный молодой человек, воспитанный по всем правилам придворного этикета. Но однако он не умудрился сделать себе никакой придворной карьеры благодаря неудержной страсти к музыке, которая в конце концов обратила его в незаурядного чудака.
Еще в молодости Скавронский вообразил себя выдающимся певцом и гениальным композитором. Все свое время он посвящал пению и композиции, хотя ни в том, ни в другом не мог преуспеть.
Раздосадованный на равнодушие соотечественников к своему дарованию и находя, что его не понимают в своем отечестве, он решился покинуть Россию и отправился в Италию, классическую страну мелодии и звуков. Павел Мартынович был уверен, что там оценят его таланты и произведут в знаменитости.

Путешествуя по Италии, он всюду проявлял изумительную щедрость, однако исключительно по отношению к представителям вокального искусства. За его счет жили певцы, певицы и музыканты, не особенно церемонившиеся со своим патроном, который почти только для них и держал открытыми настежь двери своего чрезвычайно гостеприимного дома.
В Милане, Флоренции и Венеции, где он периодически проживал, его окружала громкая популярность, но далеко не в том смысле, в каком он ее представлял. Скавронского все считали чудаком и не без снисхождения смотрели на его музыкальную блажь. Одни тешили его больное самолюбие из-за материальных выгод, другие - жалея человека, вышедшего из нормы. И, разумеется, эта лесть, угодливость и сожаление, исходившие от его музыкальных друзей, еще в большей степени развили в Скавронском наклонность к эксцентричности.

Притворные друзья приходили в восторг от его курьезных композиций, серьезно их разучивали и даже исполняли их иногда на сцене, подвергая автора довольно-таки несдержанной критике беспристрастной толпы.
Изо дня в день в доме Павла Мартыновича собиралось музыкальное общество, находившее у него не только изысканные яства и пития, но даже драгоценные сюрпризы, что и обязывало всех посвятить часть своего времени хозяйскому творчеству.
Скавронский сочинил несколько опер, которые ставились на сцене в Италии. Ни одна из них, конечно, не имела успеха. Видеть свои произведения на подмостках сиятельному композитору обходилось очень дорого. Принимая на себя все расходы по постановке, нужно было одаривать всех участвующих, чтобы они не отказывались от своих партий, и кроме того, нужно было откупить полтеатра для своих прислужников, которые обязаны были представлять из себя восторженных зрителей. Они неистово аплодировали и усердно заглушали свист и шиканье независимых меломанов, являвшихся на представления графских опер как на необычайно курьезное зрелище. Впрочем, Скавронского не особенно смущали неодобрительные отзывы публики и музыкальной критики. Он все умел объяснять в свою пользу и всякий протест приписывал зависти к своему таланту. Это убеждение поддерживали в нем и его друзья. Предаваясь все более и более музыкальной страсти, Скавронский дошел до того, что прислуга не смела разговаривать с ним иначе, как только оперным речитативом.

Выездной лакей-итальянец, приготовившись по нотам, написанным его хозяином, приятным баритоном докладывал графу, что карета подана. Причем на последних нотах держал большое фермато.
Метр-д-отель из французов фальцетным тенорком извещал графа, что стол накрыт. В его репертуар входило несколько музыкальных номеров. В дни торжественные мелодия его извещения была построена на высоких нотах, в будни тон значительно понижался. При гостях ария метр-д-отеля удлинялась несколькими лишними тактами.
Кучер, вывезенный из России, также был обучен музыке. Он басом осведомлялся у барина, куда он прикажет ехать. Своей густой октавою он нередко пугал прохожих, когда на певучие вопросы графа начинал давать певучие ответы.
При парадных обедах, вечерах и музыкальных собраниях вся прислуга Скавронского образовывала хоры, квинтеты, квартеты и пр. Меню пел метр-д-отель, официанты, разливая после каждого блюда вино, хором извещали о названии предлагаемого им напитка. В общем, его обеды, казалось, происходили не в его роскошном палаццо, а на оперной сцене. В особенности, если ко всему прибавить, что и сам граф отдавал приказания своей прислуге только в музыкальной форме. В этом случае не отставали и гости. Чтобы угодить хлебосольному хозяину, они вели с ним разговор в виде музыкальных импровизаций.

После пятилетних чудачеств в Италии Скавронский возвратился в 1781 году в Петербург. В это время ему было всего 27 лет. Женившись на племяннице князя Потемкина - Екатерине Васильевне Энгельгардт, он преодолел свою страсть к музыке, променяв ее на дипломатическую службу. В 1785 году он был назначен русским посланником в Неаполе».

Графиня Екатерина Васильевна Скавронская (в девичестве – Энгельгардт) (1761-1829) - мать Екатерины Павловны Багратион, была младшей дочерью смоленского помещика Василия Андреевича Энгельгардта от брака с сестрой князя Потемкина Еленой Александровной.
В 1776 году, когда дядя-фаворит достиг верха почестей, она была привезена вместе с сестрами в Петербург и сделана фрейлиной. Здесь ее постигла та же судьба, что и ее сестер Александру и Варвару.

«Она всех сестер была пригожее и дядюшка в нее влюбился; влюбиться на языке Потемкина означало наслаждаться плотью. Любовные его интриги оплачивались от казны милостью и разными наградами, кои потом обольщали богатых женихов и доставляли каждой племяннице, сошедшей с ложа сатрапа, прочную фортуну», - так пишет князь И.М. Долгорукий, двоюродный брат графа Скавронского.

Без всякого образования, не отличаясь умственными способностями, Екатерина Энгельгардт, кроткая, вечно скучающая, с флегматичным характером, не создана была для бурных страстей. Своим добрым и мягким сердцем она поверила пылкой, как ей казалось, любви дяди и отдалась ему, не любя, чтобы не причинить ему огорчения. Сам Потемкин, впрочем, не так увлекался ею, как ее сестрами, несмотря на то, что она была обворожительно хороша. Но зато связь с нею была продолжительнее.
Е.В. Энгельгардт пользовалась также расположением императрицы, бывала на эрмитажных собраниях и в 1780 году в числе четырех фрейлин сопровождала Екатерину II в ее поездке в Белоруссию.
В это время в нее влюбился П.М. Скавронский и, несмотря на то, что ее связь с Потемкиным была известна, женился на ней.

Когда Скавронский бьл назначен посланником в Неаполь, графиня, к огорчению мужа, осталась в Петербурге. Граф заболел в Италии, и Екатерина Васильевна уехала к нему.
В 1793 году он скончался, и Скавронская вернулась в Петербург, где Павел I в день коронации пожаловал ее кавалерственной дамой.

Ей уже было 37 лет, когда она сама впервые влюбилась в итальянца, графа Джулио Литта, которого в России стали называть Юлием Помпеевичем.

В 1798 году они поженились. В этом же году графине бьл пожалован орден св. Иоанна Иерусалимского большого креста. Графиня Е.В. Литта обладала прекрасной фигурой, была чудно хороша и бесконечно симпатична.

Французский посланник в России Сегюр утверждал, что «ее головка могла бы служить для художников образцом головы Амура». Державин называл ее «магнитом очей» и, воспевая под именем Пирры, расточал ей, «заре без туч», целый ряд лестных эпитетов. Графиня Е.В. Литта умерла в 1829 году и погребена в церкви Св. Духа Александро-Невской Лавры.

Второй супруг графини Скавронской - Джулио Ренато-Литта-Висконти-Арезе (1763-1839), итальянец по рождению, сын генерала австрийских войск, по матери принадлежал к старинному знатному роду Висконти. Родился он в Милане, получил образование в Риме, в коллегии св. Климента. Семнадцати лет отроду он поступил в рыцари Мальтийской ордена, гроссмейстером которого бьш послан в Россию в 1789 году по желанию императрицы Екатерины как человек, сведущий в морском деле.

4. У графини Екатерины Васильевны Скавронской - от брака с первым супругом, Павлом Мартыновичем, было две дочери.

Старшая, Екатерина, вышла замуж за князя П.И. Багратиона, с которым благополучно рассталась через пять лет и уехала за границу. То бишь, Екатерина Павловна была правнучкой младшего брата Екатерины Первой, значит и самой императрицы.

Вторая их дочь - Мария Павловна Скавронская - вышла замуж за Павла Петровича Палена, сына петербургского генерал-губернатора Петра Алексеевича Палена, участника убийства Павла I.
От этого брака родилась Юлия Пален (1903 г.). Так, по крайней мере, все считали.

Оказалось, на самом деле, что Джулио Литта вступил в незаконную связь с Марией Павловной, своей падчерицей, и для того, чтобы иметь основания покровительствовать своему будущему ребенку, а им оказалась дочь, он женился на бабушке Юлии - Екатерине Васильевне Скавронской. На этом основании он еще при жизни передал часть своего наследства Юлии.