Цитата сообщения Arin_Levindor Будет много Франческо Гварди, Пьетро Лонги и современных фотографий (автора не знаю,к сожалению)
Весь пост посвящаю как раз сейчас проходящему Венецианскому ежегодному карнавалу

Невозможно изменить судьбу. Но есть место на Земле, где раз в году можно ПОМЕНЯТЬ многое - лицо, одежду, привычки, желания, пол, возраст. Из раба превратиться в ИМПЕРАТОРА, из Золушки в ПРИНЦЕССУ, из замученной детьми и заботами домохозяйки в обольстительную КОЛОМБИНУ, из расчетливого коммерсанта в беззаботного АРЛЕКИНА.
Для того чтобы пережить все эти чудесные ПРЕВРАЩЕНИЯ, нужно всего лишь оказаться в ВЕНЕЦИИ в феврале.
Вообразите: вы бредете по темной и запутанной венецианской улочке вдоль берега узкого канала. Зима. Ночь. Туман. Пахнет апельсинами. И, как апельсины, светятся в тумане тусклые и желтые венецианские фонари. Вы далеко от центра, и до вас не долетает шум праздничной толпы.
И вдруг на едва освещенной глади канала появляется странная тень, а тишину нарушает шепот волн, гонимых веслом гондолы. Вы спешите к ближайшему мосту - оттуда удобнее следить за тем, как призрак постепенно обретает очертания. Сначала вырисовываются плащ и треуголка. Потом, постепенно, из тьмы появляется белая маска, прикрывающая глаза и нос. Ниже - кусок черного шелка, в складках которого прячутся рот и подбородок. Призрак медленно проплывает под мостом и исчезает во тьме. Это видение вы запомните на всю жизнь, а ощущение Чуда не покинет вас во все дни венецианского карнавала.
Площади и улицы, каналы и мосты самого красивого и самого странного в мире города в это время превращаются в огромную сцену, на которой разворачивается грандиозное действо самого захватывающего на свете спектакля - венецианского карнавала.
История карнавалов пережила множество взлетов и падений. Их традиция берет свое начало от языческого, еще дохристианского, праздника Римских Сатурналий. На время Сатурналий различия между господами и рабами как бы упразднялись - раб получал возможность поносить своего господина, сидеть с ним за одним столом. Более того, господин подносил рабу вино, а тот напивался, подобно свободным римлянам. На время праздника выбирали лжекороля - прообраз будущего шута, который в конце Сатурналий либо совершал самоубийство, либо погибал от ножа, огня или петли.
Когда и откуда появилось само слово «карнавал» точно неизвестно. Самая распространенная версия принадлежит католической церкви, которая утверждает, что слово произошло от латинского «carne vale» и означает «прощание с мясом». Стремясь приспособить дохристианские традиции к новой вере, церковь использовала старинный праздник для подготовки христиан к самому длинному в году посту — великому посту перед Пасхой. Первое документальное упоминание о карнавале в Венеции относится к 1094 году, а в 1296 году Сенат Венецианской республики официально провозгласил последний день перед великим постом праздничным днем.




Когда на смену язычеству пришло христианство, на многие “варварские” обычаи, традиции и празднества был наложен запрет. Попал под него и этот праздник рабов и господ. Запрет продержался все средневековье. Но прошли столетия, и наступила эпоха Возрождения. А вместе с ней - действительное возрождение народных нерелигиозных праздников.
В 1495 году в Венеции создается ежегодный фонд для проведения карнавала. Площадь Сан Марко становится ареной, где специально натренированные собаки сражаются с быками. После кровавого зрелища на площадь высыпают акробаты, шуты и танцоры. Представление завершается пышным фейерверком. Поглазеть на праздник и поучаствовать в нем собирается все население Венеции - и чернь, и дворянство. А чтобы не омрачать карнавал сословными предрассудками и, как во времена древнего Рима, уравнять раба и господина, все надевают маски. Именно Маски - основные действующие лица венецианского карнавала.
Они начинались ещё с первого воскресенья октября, продолжались до Епифании, и достигали своего расцвета в последние дни перед Постом. Весь этот длительный период многие венецианцы повсеместно носили небольшие маски - bautta, скрыв под ней своё настоящее имя. По законам Венецианской республики подобные маски были запрещены при входе в церковь, в ночной период и во время эпидемий чумы. Но их широко употребляли в различных злачных местах - игровых и публичных домах. Нередко под ними скрывались для совершения всевозможных проказ.
Так, например декрет от 1458 года запрещает мужчинам, переодевшимся в женские наряды входить в монастыри. В августе 1608 года "Совет десяти" издал декрет, в котором говорилось о неуместности ношения маски в течение длительного периода. С этого момента маски можно было использовать только во время Карнавала или на официальных банкетах. За нарушение закона мужчины приговаривались к двум годам тюремного заключения и денежному штрафу, а женщин публично секли на площади Сан Марко с последующим изгнанием на четыре года с территории Венецианской Республики. Они также выплачивали штраф.




Карнавал праздновали не только богатые венецианские вельможи, давая бал-маскарады в роскошных дворцах. Простой люд также веселился на улицах и площадях. Повсеместно выступали акробаты, жонглёры, дрессированные хищники, привезённые из далёких стран. В передвижных лавках можно было купить всевозможные сладости или просто подкрепиться. В XVII веке на центральной площади устраивали бой быков. Среди знати была также популярна игра в футбол. Две команды, по 25 игроков с каждой стороны, должны были, во что бы то ни стало завладеть кожаным мячом и бросить его на территорию противника.
Но наивысшего расцвета и наибольшего блеска венецианские карнавалы достигли в XVIII веке - славном “сетеченто”, как называют его итальянцы. Танцы на площадях и роскошные, шитые золотом и драгоценными камнями карнавальные костюмы становятся истинными образцами высокой моды. Появляются сотни игорных домов, где проигрываются огромные состояния и где при неверном свете свечей и под покровом масок целуются, любят, изменяют законным мужьям и женам прекрасные венецианки и гордые венецианцы. (Не совершить грехопадение в карнавальные дни и ночи, когда падает бдительность суровой католической церкви, было просто неприличным). Здесь же ревнивцы убивают соперников, и смерть во время карнавала считается особенно почетной и даже желанной.Именно тогда творит Карло Гольдони, именно тогда персонажи итальянской “комедии дель арте” превращаются в основных действующих лиц карнавала. На улицы выходят сотни и тысячи Арлекинов, Пьеро, Панталоне. А прелестная Коломбина становится эмблемой карнавала. С тех пор и по наши дни он начинается одинаково - с колокольни собора Сан Марко слетает привязанная к тонкой нити бумажная голубка - Коломбина. В полете она взрывается и осыпает собравшуюся на площади толпу дождем из конфетти. А дальше идут маски, маски, маски… Ах, этот XVIII век, с его блеском и утонченностью!



ОтрывОК из книги Франсуазы Декруазетт "Повседневная жизнь Венеции во времена Гольдони".

Как и везде, в Венеции любили веселье; однако, на наш взгляд, в XVIII в. там его любили больше, чем везде. Во время карнавала веселье и развлечения «били через край», карнавальные обычаи постепенно утрачивали свою значимость, уступая место бесчисленным развлечениям, не отягощенным традициями.
Де Бросс, уже посещавший Венецию в августе, уступил настоятельным советам друзей и приехал туда во время карнавала, продолжающегося более шести месяцев - с 5 октября до праздника Вознесения Богородицы. Этот период включает в себя три театральных праздничных «сезона»: «Первый продолжается с начала октября до 16 ноября, затем... все время карнавала День святого Марка и потом две недели на Вознесение, и это не считая особых празднеств, как то: выборы дожа, въезд прокураторов и Великого канцлера; однако ни один из этих праздников никогда не приходится на пост».
Во время карнавала по городу можно ходить в масках, носить бауту: венецианский карнавальный наряд, состоящий из белой полумаски (прежде ее называли larva, «призрак») с прикрепленным к ней куском черного шелка, закрывавшего нижнюю часть лица, шею и затылок, и широкого черного плаща с черной кружевной пелериной; на голову надевалась треугольная черная шляпа.
Также носили мореты (morette) - маленькие круглые черные маски, условно изображавшие лицо. На месте рта у них изнутри был небольшой шпенек, который приходилось зажимать зубами, чтобы маска держалась перед лицом, - по словам Казановы, такие маски делали женщин загадочными, а главное... молчаливыми.




В скоромные дни начинался собственно маскарад. Тогда наряду с баутами, которые хотя и скрывали лицо, но не изменяли полностью всего облика, на улице появлялись люди в маскарадных костюмах. Среди них были персонажи комедии дель арте - Траканьины или Арлекины, Бригеллы, Доктора, старики Панталоне, Пульчинеллы, словом, все те, кто толпится и танцует на фресках и полотнах Джандоменико Тьеполо, та самая толпа, где рядом с нобилями в пудреных париках и дорогих костюмах весело отплясывает самый разный люд, переодетый кто во что горазд: черти с надутыми пузырями, шуты, обвешанные колокольчиками, амазонки, мавры, лихо скачущие вокруг площади Сан-Марко, медведи, которых для пущей убедительности тянут на цепочках, короли со скипетрами, германцы в рогатых шлемах, евреи, оплакивающие карнавал, турки, курящие трубки, и целое созвездие уличных ремесленников: башмачники, птицеловы, кондитеры, старьевщики, трубочисты, цветочницы, продавцы песка, дрессировщики сурков, мусорщики, угольщики, галантерейщики, торговцы полентой, плетельщики стульев.
Патриции пользовались карнавальным временем, чтобы безнаказанно подебоширить, а пополаны, чтобы пощеголять в адвокатских мантиях или даже в патрицианских одеждах, баутах, полумасках и роскошных шляпах.
Подобно всем прочим городским карнавалам венецианский карнавал в конце XVIII в. утратил свой исконный, глубинный смысл. Разумеется, обычаи еще не забыты: по-прежнему устраивают похороны Карнавала. Габриэле Белла запечатлел на своем полотне группу калабрийцев, несущих на плечах гроб, за которым, с молитвенниками в руках, следуют печальные поклонники Карнавала. Калабрийцы-могильщики упоминаются и в 1788 г.: романист и журналист Антонио Пьяцца восторженно описывает похоронную процессию, освещаемую маленькими факелами, прикрепленными к шляпам сопровождающих.




По-прежнему устраивают охоты на быков. Габриэле Белла с удовольствием изображает их на своих полотнах. Однако ритуал этих охот значительно упростился. Официальную охоту, устраиваемую, в частности, в «жирный четверг», перестали связывать с празднованием событий, отошедших в далекое прошлое.
Согласно давнему обычаю, во время такой охоты забивали двенадцать свиней и одного быка, которому отрезали голову; когда же члены Синьории возвращались в зал Piovego, где по такому случаю строили деревянный замок, сенаторы, вооруженные щитами, побеждали их. Обычай сей показался Андреа Гритти смешным, и он перестал, соблюдать его, сохранив лишь напоминание о нем.
Теперь утром «жирного четверга» в соборе Св. Марка музыканты стали исполнять торжественную мессу, именуемую Охотничьей; музыку к сей курьезной мессе сочинил некий капельмейстер, кажется, немец по национальности, и всякий раз толпа ломится ее послушать. После трапезы начинается уличное шествие: впереди идут кузнецы и мясники, за ними чаще всего шествуют евреи с палками и пиками, а также прочим оружием, взятым из залов Арсенала и Совета десяти. Под барабанный бой, развернув знамена и сохраняя строгий порядок, они идут до самой площади Сан-Марко, и там в честь праздника, на глазах у публики и правительства Республики одному или нескольку быкам со всеми надлежащими церемониями отсекают головы.
Зрелищная сторона охоты была усилена: костюмы ее организаторов стали разительно отличаться от костюмов зрителей. С XVI в. охота сопровождается выступлениями акробатов и прочих трюкачей. Незабываемое впечатление производил номер под названием «Полет турка», «смертельный прыжок», во время которого самые храбрые рабочие Арсенала в шутовских костюмах, используя самые фантастические средства передвижения, с риском для жизни взлетали по туго натянутому канату на вершину Дворца дожей. «Один из них взгромоздился на сатира, - рассказывает Гаспаро Гоцци, - другой уселся в ящик с веслами и притворился, что летит по воздуху; третий отправился в путь с двумя пушками, привязав их к ногам и рукам». Иногда игра оканчивалась смертельным исходом: смельчак напарывался на архитектурные украшения, коих на фасаде было множество.




Игры под названием «Геркулесова сила» были менее опасны. Речь идет о живых пирамидах, сложных и многоэтажных, которые составляли сами горожане: кастелланцы - от приходов, расположенных вокруг Кастелло, и никколоты - от приходов, расположенных вокруг Сан-Никколо в Дорсодуро.
Эти физкультурные упражнения привлекали публику на Пьяцетту, где по распоряжению властей сооружали высокую деревянную башню с лоджиями и прилегающим к ней помостом; по форме и раскраске сооружение напоминало многоэтажный торт. Таким образом в «жирный четверг» местом всеобщего притяжения становилась Пьяцетта: там собирались не только простые венецианцы, но и городские власти. Вечером «торт» озарялся огнями фейерверков. Как утверждает Гоцци, в феврале 1761 г. постройка была особенно великолепна, «в три этажа, на каждом из которых после окончания фейерверка зажглись огни; также на этажах разместились оркестры, и каждый играл по нескольку часов подряд и продолжал играть даже после окончания праздника».
Неудивительно, что в такие дни город гудел, звенел и полнился теми же криками и возгласами, что мы слышим на сцене, когда играют гольдониевские комедии.




«Подобно воде, с шумом вырвавшейся из раскрытых ворот шлюзов, что расположены ближе к Сан-Джиминиано, - пишет Карло Гоцци, - толпа, скопившаяся на Мерчерии и прилегающих улицах, вырвалась на площадь. Масок было числом легион. Выкрики канатных плясунов, волынки паяцев, песни, исполняемые Смуглянкой и Рыжухой, этими малиновками наших подмостков, были поистине оглушительны».
Разумеется, праздники не обходятся без еды, однако трапезы не носят ритуального характера: речь идет о приеме пищи, отвечающей вкусам времени. В 1759 г. Градениго отмечает, что хорошо «идет торговля кофе, а также всевозможной едой, особенно деликатесами и сладостями; не остаются в накладе и торговцы пышками, пирогами, сочными фруктами и лимонами», что толпятся на площади Сан-Марко, и создается впечатление всеобщего изобилия. Лотки торговцев кофе и кондитерскими изделиями соседствуют с подмостками циркачей, устанавливаемых в различных уголках Сан-Марко и Пьяцетты, под аркадами Старых прокураций и даже Колокольни.
Нет нехватки и в разного рода шарлатанах, продавцах всевозможных зелий и зубодерах: один из них, Джузеппе Коломбани, прозванный Ломбардским Герольдом, ибо родом он был из Пармы, в течение двадцати четырех лет занимался исцелением возле третьей колонны Брольо, пользуя страдающих водянкой, параличом, подагрой и апоплексией, мочекаменной болезнью и чахоткой. Услышав выкрики зазывал, толпы любопытных устремлялись к подмосткам «мудрейших астрологов», которым «беспрерывно» предлагали решать «неразрешимые загадки», к шатрам (casotti), где показывали дрессированных животных, в том числе «птиц и рыб, живущих в стеклянных шарах», демонстрировавшихся, в частности, в 1760 г., к подмосткам, где выступали канатные плясуньи, или в маленькие театрики марионеток, бывшие в ту пору излюбленным зрелищем простонародья.




С XVI в. разного рода фокусники и скоморохи пользовались повышенным вниманием зрителей; актеры, играющие комедию дель арте, учились у них приемам работы, заимствовали их шуточки. Сам Гольдони многому научился у знаменитого в XVIII в. скомороха Буонафеде Витали.
В моду входит и все необычное и экзотическое. Пристрастием публики к «экзотике» воспользовались хозяева гостиниц: стремясь привлечь побольше посетителей, они стали предоставлять комнаты «монстрам». В 1760 г. в городе распространился слух, что в гостинице Сан-Луиджи, что возле Санта-Мария Формоза, проживает француженка шестнадцати лет, симпатичная и пропорционально сложенная, однако размеров необъятных, коими она уже успела поразить Версаль и Турин; спустя два года в той же гостинице можно было увидеть итальянского великана Бернардо Джилли, такого огромного, что «никто не мог достать головой даже до его руки». В феврале 1777 г. любопытные устремились в «Гостиницу трех королей» в Сан-Бенедетто, где можно было увидеть морское чудовище, существо, напоминающее морскую корову, с «головой тигра, туловищем рыбы, человеческими руками и полосатой шерстью».
Зверинцы на площади Сан-Марко множились. В 1750 г. в одном из них выступала укротительница-француженка с львицей, затем в другом зверинце появился носорог, доставленный из Азии капитаном Дэвидом Мотуаном Тощим; в 1751 г. сего носорога обессмертил художник Пьетро Лонги. В январе 1755 г. там же можно было полюбоваться пятнистым гепардом, львом и персидским тигром, а в мае - огромной дикой и свирепой обезьяной, привезенной из Африки неким Андреа, зятем знаменитого шарлатана Гамбакурта. Затем настала очередь дромадера, или «верблюда с горбами», привезенного в 1761 г. Однако кульминацией «звериных зрелищ» стало прибытие в Венецию 31 января 1762 г. льва, гастролировавшего по дворам европейских монархов от Вены до Баварии; лев этот был столь кроток, столь чистоплотен, столь мил и столь послушен, что хозяин его мог без страха «держать его рукою за язык, садиться на него верхом, пожимать ему лапу и обнимать его».
Льва прозвали Дамским Угодником и на протяжении всего карнавала «приглашали в благородные дома и в приемные женских монастырей». Как пишет Градениго, Льва повсюду сопровождали «мальтийские псы: одни сидели на нем верхом, другие зарывались в его гриву. Собаки, наряженные солдатами, танцевали вокруг царя и английские танцы, и... казалось, развлекали его». Все эти чудеса можно было видеть в казотто на площади Сан-Марко; на своем холсте Лонги запечатлел этого льва в «натуре».




Но все проходит… Падение Венецианской Республики, наполеоновские войны, полное неприятие католической церковью “варварских празднеств” и … венецианскому фестивалю приходит конец.Но наступает год 1980-й и древний легендарный карнавал снова возрождается. И с ним возрождается нечто большее, чем праздник. Венеция вновь обретает частицу самой себя, своей блистательной истории, своего великого прошлого. Уже в наши дни от 100 до 200 тысяч человек с разных концов мира назначают друг другу свидания в Венеции в дни карнавала. Гигантские автомобильные пробки на въезде в город. Гигантские людские пробки у входа на площадь Сан Марко. Безудержная фантазия, беспредельное веселье, безостановочная музыка, бессонные ночи - вот что такое карнавал. И бесконечная грусть, когда он заканчивается.В течение всего года в Венеции можно купить карнавальные маски и костюмы, которые на несколько дней изменят вашу внешность, а, может быть, и вашу жизнь. Детские мечты, юношеские грезы, устремления зрелого человека, старческие надежды - все-все может исполниться в эти дни. Достаточно лишь надеть маску, забыть о реальности и слиться с карнавальной толпой, над которой витают дух Чуда, ощущение Праздника и аромат Любви.Словно яркий луч весеннего солнца, врывается карнавал в сырую и туманную венецианскую зиму. И в одно мгновение она расцвечивается золотом костюмов, серебром кружев, небесной лазурью накидок, кармином плащей, зеленью венков.Однако среди этого буйства красок, как напоминание о вечном, нет-нет да и промелькнет черная маска Смерти. Помни, человек, все проходит! А потому веселись, гуляй, пей, пой, танцуй, люби сегодня. Ведь завтра не будет НИЧЕГО.Именно в этом особенность венецианского карнавала и его отличие от множества других. Только ему присущи такие мистика и магия, особая эфемерность. Быть может, этим он обязан зимнему туману, который, словно вуаль, прикрывает фигуры в масках, придавая им еще большую таинственность и загадочность? А может, виной тому сама погружающаяся на дно залива Венеция?Шествием жонглеров и паяцев, дьяволов и архангелов начинается карнавал. А заканчивается он сжиганием чучела (помните казнь лжекороля в Древнем Риме?) и всеобщими танцами на площади Сан Марко. Между этими событиями - вечность, в которую вмешается вся жизнь. И если карнавал все же не помог вам изменить ее, то это ваша, а не его вина.





http://www.italy.net.ua/archives/90

http://www.laitalia.ru/pra/karnaval

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B5%D0%BD%D0...%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D0%BB

http://www.delpiano.com/carnival/html/lantern.html