Парашутов, по поводу "четвертной дуэли". «partie carrée»

Виновник дуэли имхо Грибоедов.
Он зная желание своего дружка камер-юнкера Завадовского устроить себе рандеву со знаменитой Истоминой - вызывается посводничать.
*за ним такое водится - авантюрного склада*
Сам Завадовский подходить к ней примитивно боится - причина молодой кавалергард кн. Шерементьев (они открыто живут вместе гражданским браком - но часто сорятся) который знает что Завадовский к ней "подкатывал" и увидев их вместе не станет разбираться...
Грибоедов договаривается с ней в театре подгоняет карету к черному входу и прямиком к Завадовскому "попить чаю".
Считает что дело в шляпе.
За этой каретой, по легенде, тут же следует другая где сидит ревнивец Шереметьев - который прождав всю ночь под окнами Завадовского едет к своему другу начинающему бретеру Якубовичу за советом.
Тот говорит - понятно что дуэль, весь вопрос - кого и с кем.
Соблазнил то Завадовский - да сводня-то поганец Грибоедов.
Чисто по дружбе - и ради принципа (Якубович почетный дуэлянт и "человек принципиальный" - позже станет прототипом Зарецкого в Е.Онегине.) составлю тебе компанию.
На следующий день - они наносят двойной визит - хитрозадым адюльтерщикам.


копи-пасте:
Все произошло в 1817 году из-за звезды балета “Терпсихора”.
Юная Истомина предпочла множеству воздыхателей штаб-ротмистра Шереметева, веселого, добродушного, слегка ветреного повесу, влюбленного в балерину. Она, как повествуют биографы, «сблизилась с ним и поселилась на его квартире, где прожила около двух лет.
Шереметев был чрезвычайно ревнив, и как-то после очередного выяснения отношений Авдотья Ильинична решила на время поселиться у подруги.
Грибоедов, провожая поздно вечером Истомину после спектакля, пригласил ее к себе на чашку чая, не предупредив, что жил на квартире у приятеля камер-юнкера А. П. Завадовского, некогда пытавшегося крутить «амуры» с Авдотьей».
Граф Александр Завадовский, наследник огромного состояния, был занят проматыванием наследства. ...
Потом Грибоедов отвез танцовщицу на квартиру актрисы Марии Азаревичевой. Когда Шереметев разыскал ее у подруги, то сначала попросил прощения и увез к себе. А уже дома стал допытываться, где и с кем была ветреная сильфида, обещая застрелиться на ее глазах или застрелить ее, если не признается.
Ревнивец, выпытывая «правду», с негодованием узнал, что их ссорой так гнусно воспользовался Завадовский, и вызвал того на дуэль. Друг Шереметева, Александр Иванович Якубович, корнет лейб-гвардии уланского полка (уже отправившему в мир иной дюжину смельчаков), согласился стать его секундантом и, в свою очередь, вызвал на дуэль Грибоедова. Двойной поединок, вошедший в историю как «дуэль четверых», состоялся на Волковом кладбище.
*перед дуэлью по легенде Шереметьев приставляет дуло Истоминой ко лбу - и говорит что ну нафиг дуэль, он решил застрелить её и пойти в Сибирь - если во всем не сознается. Судя по дальнейшему она признается собственно в измене - хотя её ответа никто не слышал*
Оружием служили пистолеты Лепажа, а расстояние в шагах было 6+6+6;
Секундантами стали д-р Джон и Каверин (еще один Онегинский персонаж) - по другим данным Каверин пришел как зритель.

"Когда они с крайних пределов барьера стали сходиться на ближайшие, Завадовский, который был отличный стрелок, шел тихо и совершенно спокойно. Хладнокровие ли Завадовского взбесило Шереметева или просто чувство злобы пересилило в нем рассудок, но только он, что называется, не выдержал и выстрелил в Завадовского, еще не дошедши до барьера. Пуля пролетела около Завадовского близко, потому что оторвала часть воротника у сюртука, у самой шеи. Тогда уже, и это очень понятно, разозлился Завадовский. «Ah!» - сказал он, - «il en voulait ? ma vie! A la barriere» [Ого! хотят моей жизни! К барьеру! - франц.]. Делать было нечего. Шереметев подошел. Завадовский выстрелил. Удар был смертельный, - он ранил Шереметева в живот!"

Для того чтобы понять, какое удовольствие мог находить во всем этом деле человек типа Завадовского, следует добавить, что присутствовавший на дуэли как зритель приятель Пушкина Каверин (член Союза Благоденствия, с которым Онегин в первой главе встречался у Talon, известный кутила и буян), увидав, как раненый Шереметев "несколько раз подпрыгнул на месте, потом упал и стал кататься по снегу", подошел к раненому и сказал: "Что, Вася? Репка?" Репа ведь лакомство у народа, и это выражение употребляется им иронически в смысле: "Что же? вкусно ли? хороша ли закуска?" (А.С. Грибоедов, его жизнь и гибель в мемуарах современников. Л., 1929. С. 279-280). Следует отметить, что, вопреки правилам дуэли, на поединок нередко собиралась публика как на зрелище.

Истекавшего кровью Шереметева увезли домой, где он скончался через сутки в страшных мучениях – от той же самой раны, от которой через двадцать лет погибнет Пушкин...
Шереметева жалели, в геройском свете представал Якубович. Единственным виновником случившегося называли Грибоедова... Завадовскому предложили покинуть Россию. А балерина долго оплакивала убитого возлюбленного.

Смерть Шереметева отсрочила встречу Якубовича и Грибоедова; она состоялась через год (23 окт. 1818 г.) в Тифлисе; замечательный стрелок, зная, как сильно великий писатель любил играть на фортепиано, ранил его в ладонь левой руки, повредив мизинец;
Спустя десять лет этот со-гнутый палец стал единственной приметой при опознании его тела

Якубович целился в ладонь противника. Нет, не для того, чтобы знаменитый Грибоедов не имел возможности писать стихи, а для того, чтобы лишить его удовольствия игры на фортепьяно...
(на самом деле бретер Якубович на холодную голову рассудил - "смерти не заслуживает, но память надо оставить хорошую".
И хотя все знали что он попытается вызвать на дуэль, и всесильный Ермолов пытался защитить своего любимчика - сумел поймать транзитного Грибоедова и провести дуэль в течении часа по приезду того на Кавказ).