Многие годы правда замалчивалась.
В царское время, когда Польша была частью России, не хотели возбуждать  вражду настроения. При СССР Польша была вроде как братской страной социализма. Тем более что второй частью банды, напавшей на Россию, была Литва - вообще союзная республика.
Результатом нашей деликатности стала сегодняшнее незнание.

    А ведь именно  тогда начался закат Польши. Больше она не играла в мире значимой роли. О чем переживает до сих пор. Корни польской неприязни к России, к русским, они там, в XVII веке. Польша могла стать главной державой на евразийском пространстве. Но не стала.
Поднялась Россия.
Вот как писал о планах Речи Посполитой видный польский дипломат, свидетель и участник событий 1612 года Станислав Немоевский в 1607 году в своих «Записках»:
«После победы, при великой славе и работе рабов - мощное государство и расширение границ; мы не только в Европе стали бы могущественнее других народов, но наше имя сделалось бы грозным для Азии... А выше всего - расширение и соединение католической церкви, и приобретение такого количества душ для Господа Бога».

К этим планам примешивался и традиционный гонор поляков, их ощущение себя «избранной расой». И название для новых завоеванных территорий было заранее придумано - Кресы Всходни. Даже откровенный западник Бердяев так об этом писал в работе «Души народов»:
«Польша шла на русский Восток с чувством своего культурного превосходства. Русский духовный тип казался полякам не иным духовным типом, а просто низшим и некультурным состоянием».

                                                       Фашизм XVII века*.

После смерти Бориса Годунова началось время триумфа самозванцев, которые по наущению поляков-католиков, называли себя потомками русских царей, в реальности же оказывались «троянскими конями», с которыми на Русь проникали иностранные войска, предательские мысли, чужая вера и смута. 
Очень верно было сказано Ключевским: "Лжедмитрий  был только испечен в польской печке,
а заквашен в Москве".

     Высшее боярство, корысти ради, предало свой народ.   Война носила затяжной характер, патриотические войска проигрывали сражения. К регулярным польским частям прибавлялись немецкие, венгерские и венецианские наемники.
В состав польской армии входили запорожские и донские казаки.
Север Руси, Новгород, Псков захватили шведы. Весь европейский вооруженный сброд оказался в России. И  только к 1612 году произошел перелом. У народа, как говорят в Малороссии "урвався терпець!". Датировка событий 1612 года дана по русскому календарю.

Конец сентября (после 25)

После увещеваний монахов из Троицкого монастыря Ярославское ополчение и казаки, стоящие в Москве объединяются. Создан новый Триумвират: кн. Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, кн. Дмитрий Михайлович Пожарский и Кузьма Минин. Создается объединенный Совет Земли.

Объединение ополчений ускорило осадные работы центра Москвы: Кремля, Китай-города, где засели польско-литовские войска. Для бомбардировки Китай-города с помощью москвичей были поставлены 3 батареи: у Пушечного двора (Пушечная ул), на Ивановском лугу в Кулишках и рядом с девичьим м-рем на Дмитровке. После объединения Кузьма Минин взял на одинаковое с ополченцами довольствие и казаков кн. Дм. Трубецкого.

2 октября

Армия польского короля Сигизмунда, продвигаясь на помощь осажденным сородичам, достигает Смоленска. Польский гарнизон города требует жалование, которого давно не выдают. Давая щедрые обещания, королевич Владислав уговаривает 1.5 тыс. поляков из гарнизона примкнуть к его армии и принять участие в походе.

После 2 Октября

Сигизмунд достигает Вязьмы и здесь соединяется с отступившим от Москвы войском гетмана Ходкевича. Объединенное войско не решается идти на Москву кратчайшим путем по разоренной смоленской дороге, а по предложению гетмана двинулось к Погорелому Городищу на Ржевской дороге. Но королевские солдаты никак не могли взять эту небольшую крепость, обороняемую воеводой кн. Юрием Шаховским.
Ретировавшись, Сигизмунд принял предложение гетмана посетить его старый лагерь в селе Федоровском под Волоколамском. Король приказал взять Волоколамск. Трижды его солдаты ходили в атаку и трижды откатывались с большими потерями.

Оборону Волоколамска возглавили казачьи атаманы Нелюб Марков и Иван Епанчин. Они не только отбили 3 приступа поляков, «едва за руки не берясь», но во время вылазки захватили даже у них несколько пушек.

Военные неудачи преследовали интервентов. К этому прибавились ненависть населения, партизаны и недостаток продовольствия.

16 октября

 В Москве выпал снег и покрыл всю траву, которую можно было употребить в пищу.
В Кремле голод достиг стадии людоедства. Поляки стали убивать русских пленных и трупы отдавать на съедение гайдукам.
Но пленные закончились и польские шляхтичи вместе с цветом литовского войска  начали убивать и есть друг друга. Один гайдук съел свою мать, другой - своего сына.
Пехотный поручик Трусковский съел своих двух сыновей. За 2 месяца из 3 тысяч гарнизона осталось в живых полторы.
Известно, что судья решал вопрос, кому отать на съедение ногу - родственникам или соратникам. Впрочем, он и сам вскоре бежал, опасаясь попасть в котел.

Человеческая нога стоила два польских злотых. Кстати, денег у захватчиков-людоедов хватало - Кремль был разграблен подчистую.

Затем стали выкапывать трупы из могил и поедать их. Съели 800 трупов. "Человечье мясо солили в кадках и продавали: голова стоила 3 злотых". По словам купца-очевидца съедено было более 200 человек из пехоты и товарищества.
Но пока у польских полковников были съестные припасы, они остальному воинству и думать запрещали о сдаче, твердя о верности королю Сигизмунду и его скором прибытии в Москву. На самом деле их беспокоила мысль, что при сдаче они лишатся всех богатств, которые  награбили в русской казне, кремлевских храмах и в сокровищнице русских царей.

22 октября

Запасы продовольствия в Кремле подошли к концу, заставив начать переговоры о сдаче. Переговоры не ладились. Русские требовали безоговорочной капитуляции, рыцарство - разных уступок. Похоже они тянули время, ожидая подхода Сигизмунда.
Наглое поведение поляков вывело из себя казаков и земцев, и они во время переговоров штурмом берут Китай-город.
Русские несли с собой икону Казанской Божьей Матери и считали, что именно "иконою Казанской Пресвятой Богородицы 22 октября была взята круглая башня Китай - города". С тех пор этот день празднуется в честь Казанской иконы Божьей Матери и освобождения страны от супостатов. По данному обету в честь этой иконы на деньги кн. Димитрия Пожарского был выстроен Казанский собор, который и ныне украшает Красную площадь.

*Иллюстрация иконы  - точная копия (список) с оригинальной иконы "Смутного времени" утерянной в нач. XX в. Эта копия 11 лет хранилась в личной часовни покойного папы римского Иоана Павла II. Недавно вернулась в Россию.

26 октября

 Поляки подписывают договор о полной капитуляции и сдаче. Русское население и бояре во главе с Ф.И. Мстиславским покидают Кремль через Троицкие ворота.
Среди освобожденных Иван Романов с семьей брата Федора.
Ксения Ивановна Романова (в иночестве Марфа) с сыном Михаилом выезжают тут же в Кострому. Отсюда Михаил отправляется в их вотчину село Домнино, старостой которой был
Иван Сусанин родом из соседней "Деревеньки". Трехдневные переговоры лидеров земства с Боярской Думой, продавшейся полякам, окончились подписанием соглашения, скрепленным присягой. По этому соглашению Дума как высший орган государственной власти согласилась аннулировать присягу Владиславу и порвать все отношения с королем Сигизмундом III.

Тем самым открывался путь для избрания на царство исконно русского царя. В обмен бояре не обвинялись в измене и сохраняли за собой родовые имения. Вещи царской сокровищницы и деньги из казны подлежали немедленному возвращению. Все пожалования Сигизмунда и Владислава объявлялись недействительными. Наемникам обещана жизнь.

Интересный факт. Деньги на вооружение войска Минина и Пожарского дали взаймы богатые семьи. И Романовы выплатили их до копейки.

27 октября

Открыты все ворота Кремля. Пленные поляки покидают его. Полк Николая Струся - в Китай-город в казацкий лагерь Трубецкого, литовский полк Будилы - в Белый город в лагерь Пожарского.
Обозленные казаки Трубецкого перебили почти всех своих пленных.
У кн. Пожарского с пленными обошлись мягче. Уцелевшие поляки были разосланы по тюрьмам в Ярославль, Галич, Белоозеро, Вологду. В некоторых городах, напр., в Галиче, они были побиты населением. Ожесточение народа на поляков было безмерно.

Ополчение вступает в Кремль.
Здесь, как и в Китай-городе, русские видят чаны с человечьим мясом. Имущество пленных отдается казакам в награду. Однако, многих драгоценностей из царской сокровищницы у пленных не оказалось. Выпустив из Кремля накануне русское население, поляки использовали это время, чтобы с помощью предателей во главе с Федькой Андроновым спрятать сокровища на территории Кремля.
Предателей поймали и пытали, многие из них умерли под пыткой, ничего не выдав. Федька Андронов с помощью благодетелей бежал, но был пойман, и пытанный второй раз выдал тайники, в которые поляки спрятали награбленное.
Найденные в них деньги Минин тут же роздал служивым в оплату за службу…

Смутное время подходило к концу. На следующий год избрали нового царя - Михаила Романова.

* - В 1612 году остатки польских отрядов, разбитых в Москве, уничтожили Вологду. Не просто захватили и разграбили, что было обычным для них делом, а именно стерли старинный, богатый город, ровесник Москвы, с лица земли и вырезали население. Подчистую, включая детей. Как писали современники, в многотысячном прежде городе живыми нашли не более 100 человек.
Летом 1612-го, желая предупредить недовольство москвичей,  поляки за один день вырезали около семи тысяч человек, подожгли город и укрылись в Кремле. Вот что пишет очевидец, немецкий хроникер Конрад Буссов:
«В церквах они снимали со святых позолоченные и серебряные ризы, ожерелья и вороты, пышно украшенные драгоценными камнями и жемчугом. Многим польским солдатам досталось по 10, 15, 25 фунтов серебра, содранного с идолов, и тот, кто ушел в окровавленном грязном платье, возвращался в Кремль в дорогих одеждах; на пиво и мед на этот раз не смотрели, а отдавали предпочтение вину, которого несказанно много было в московитских погребах - французского, венгерского и мальвазии. Кто хотел брать, брал. От этого начался столь чудовищный разгул, блуд и столь богопротивное житье, что их не могли прекратить никакие виселицы».

Один из польских офицеров полковник Будзило писал: «Я многих видел таких, которые грызли землю под собой, свои руки, ноги, тело. А хуже всего, что они хотели умереть и не могли. Они камни и кирпичи кусали, прося Господа Бога, чтобы они сделались хлебом, но откусить не могли». Он же отмечает фамилии съеденных, их количество. Такой-то лейтенант и гайдук съели каждый по двое из своих сыновей; другой офицер съел свою мать!»

 Даже клеврет «польской отваги» Валишевский пишет: «Сопротивление командира польского гарнизона Струся и товарищей, продлившись до ноября 1612 года, искупило бы много польских ошибок, если бы, доводя военную доблесть до крайних пределов, эти дивные воины не перешли пределов допустимого для цивилизованного человечества.
Поляки упорно ожидали короля и, судя по их поведению, несмотря на самые ужасные испытания, не теряли душевной твердости. На предложения противников они отвечали бранью и насмешками. Виданное ли дело, чтобы дворяне сдавались скопищу мужиков, торгашей и попов».

Это и есть польская логика. Захватчики-людоеды сидят в оккупированном, сожженном  и разграбленном ими городе, и они оказываются «мужественными дивными воинами»! Не теряющими душевной твердости.

За основу публикации взят фрагмент книги  В.Ф. Крайденова "Хроника Смутного времени", история Ключевского и данные открытых источников, включая интервью.