И один русский в поле воин

На этой неделе, 17 июля, исполнился 71 год со дня подвига красноармейца Николая Сиротинина.

Информации об отдельных героических эпизодах начала войны мало, положение было не то, но по счастью история старшего сержанта артиллерии Сиротинина дошла до наших дней.

Этому подвигу и посвящен документальный фильм «Один в поле воин». На время событий 17 июля 1941 года Николаю Сиротинину было 19 лет.



http://youtu.be/LePgtFcNXI0

Неравному бою под беларусским городов Кричевом посвящена статья газеты «Комсомольская правда»

«Немцы уперлись в него, как в Брестскую крепость»

Коле Сиротинину выпало в 19 лет оспорить поговорку «Один в поле не воин». Но он не стал легендой Великой Отечественной, как Александр Матросов или Николай Гастелло.

Летом 1941 года к белорусскому городку Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия Хайнца Гудериана, одного из самых талантливых немецких генералов-танкистов. Части 13-й советской армии отступали. Не отступал только наводчик Коля Сиротинин — совсем мальчишка, невысокий, тихий, щупленький.

Если верить очерку в орловском сборнике «Доброе имя», нужно было прикрыть отход войск. «Здесь останутся два человека с пушкой», — сказал командир батареи. Николай вызвался добровольцем. Вторым остался сам командир.

Утром 17 июля на шоссе показалась колонна немецких танков.

— Коля занял позицию на холме прямо на колхозном поле. Пушка тонула в высокой ржи, зато ему хорошо видны были шоссе и мост через речушку Добрость, — рассказывает Наталья Морозова, директор Кричевского краеведческого музея.

Когда головной танк вышел на мост, Коля первым же выстрелом подбил его. Вторым снарядом поджег бронетранспортер, замыкавший колонну.

Здесь надо остановиться. Потому что не совсем ясно до сих пор, почему Коля остался в поле один. Но версии есть. У него, видимо, как раз и была задача — создать на мосту «пробку», подбив головную машину гитлеровцев. Лейтенант у моста и корректировал огонь, а потом, видимо, вызвал на затор из немецких танков огонь другой нашей артиллерии. Из-за реки. Достоверно известно, что лейтенанта ранили и потом он ушел в сторону наших позиций. Есть предположение, что и Коля должен был отойти к своим, выполнив задачу. Но... у него было 60 снарядов. И он остался!

Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронированная машина попыталась преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увязла в болотистом береге, где и ее нашел очередной снаряд. Коля стрелял и стрелял, вышибая танк за танком...

Танки Гудериана уперлись в Колю Сиротинина, как в Брестскую крепость. Уже горели 11 танков и 6 бронетранспортеров! То, что больше половины из них сжег один Сиротинин, — точно (какие-то достала и артиллерия из-за реки). Почти два часа этого странного боя немцы не могли понять, где окопалась русская батарея. А когда вышли на Колину позицию, у того осталось всего три снаряда. Предлагали сдаться. Коля ответил пальбой по ним из карабина.

Этот, последний, бой был недолгим...

«Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

Эти слова обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд записал в дневнике: «17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости... Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

— Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, — вспоминает Вержбицкая. — Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину — фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб». Я побоялась это сделать... Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал.

Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания.

Как Коля Сиротинин оказался в братской могиле

Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Колю, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали в утильсырье. Да и героем его назвали лишь через 19 лет после подвига. Причем даже не Героем Советского Союза — он посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Лишь в 1960 году сотрудники Центрального архива Советской армии разведали все подробности подвига. Памятник герою тоже поставили, но нескладный, с фальшивой пушкой и просто где-то в стороне.

Почему ему не дали Героя?

Мы нашли в Орле родную сестру Николая — 80-летнюю Таисию ШЕСТАКОВУ. Таисия Владимировна извлекла из шкафа папку со старыми семейными фотографиями — увы, ничего...

— У нас была единственная его карточка с паспорта. Но в эвакуации в Мордовии мама отдала ее увеличить. А мастер ее потерял! Всем нашим соседям принес выполненные заказы, а нам нет. Мы очень горевали.

— Вы знали, что Коля один остановил танковую дивизию? И почему он не получил Героя?

— Мы узнали в 61-м году, когда кричевские краеведы отыскали могилу Коли. Съездили в Белоруссию всей семьей. Кричевцы хлопотали, чтобы представить Колю к званию Героя Советского Союза. Только напрасно: для оформления документов обязательно была нужна его фотография, хоть какая-то. А у нас же ее нет! Так и не дали Коле Героя. В Белоруссии его подвиг известен. И очень обидно, что в родном Орле о нем мало кто знает. Даже маленького переулка его именем не назвали.

На наш вопрос, почему именно Коля вызвался прикрывать отступление нашей армии, Таисия Владимировна удивленно вскинула брови: «Мой брат не мог поступить иначе».

Благодарим Наталью Морозову, директора Кричевского краеведческого музея, и сотрудника музея Великой Отечественной войны Галину Бабусенко за помощь в подготовке материала.»

источник

«Я вас прикрою». Как железная машина Рейха споткнулась на герое-одиночке

Худенький Коля Сиротинин в свои 20 лет из-за роста 1 м 64 см был похож на подрост­ка. Глядя на погибшего русского героя, потрясённые фрицы не могли понять, как он один несколько часов сдерживал наступление целой танковой дивизии.

Подвиг Коли Сиротинина настолько потряс немцев, что они похоронили его с воинскими почестями. «Оберст (полковник. — Ред.) говорил, что если бы все солдаты фюрера сражались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Всё-таки он русский, нужно ли такое преклонение?» Это строки из дневника обер-лейтенанта Хёнфельда, погибшего в боях под Тулой. Дневник попал в советские архивы. Но имя русского бойца, о котором говорилось в записях, более чем 15 лет оставалось неизвестным. До тех пор, пока в 1958 г. в популярный советский журнал «Огонёк» из белорусской деревни Сокольничи (Могилёвская обл.) не пришло письмо от мест­ного краеведа Михаила Мельникова. Тогда же вышла статья о подвиге Николая.

Берёзовые кресты для немцев

Мельников не один год собирал свидетельства, чтобы воссоздать бой 17 июля 1941 г., в котором 20-летний Коля с пушкой 76-го калибра в одиночку противостоял танковой армаде немцев. «Накануне боя, вечером, была такая тишь, которой я не помню за всю свою жизнь... Из деревни уходили последние наши воины... На бревне у калитки дома Грабских я увидела Николая Сиротинина. Он сидел. Что-то думал. Я очень удивилась, что все военные уходят, а он сидит», — вспоминала жительница д. Сокольничи Ольга Вержбицкая. Николай добровольно вызвался прикрывать однополчан. Извест­ны его последние слова: «Уходите. Я вас прикрою».

Противотанковую пушку старший сержант скрыл за сарайчиком на взгорке. У Сиротинина как на ладони была дорога и переправа через речушку Добрость. Танковая колонна из состава частей Гудериана (командующий 2-й танковой армией вермахта. — Ред.) уверенно двигалась от Могилёва по направлению к Москве. За плечами уже лежала завоёванная Европа, через которую немецкие танки прошли как нож сквозь масло. Впервые они споткнулись на Брестской крепости. Но здесь, среди колосистого поля, виднелся лишь один сарайчик...

Расчёт артиллерийского орудия обычно состоит из трёх человек. Худенький Николай справлялся один: сам подносил снаряд, сам заряжал, наводил, стрелял. Сразу подбил первый танк и последний. Образовался затор. Желая объехать горящие машины, остальные танки пошли в сторону от дороги и увязли. А Николай продолжал расстреливать немецкие машины и пехоту. Гитлеровцы были уверены, что против них дейст­вует артиллерийская батарея. «Это был ад. Танки горели один за другим», — писал в дневнике Хёнфельд. Бой длился несколько часов. В конце концов немцы зашли с тыла и почти в упор расстреляли Николая... После похорон они долго молча стояли у могилы русского, недалеко от которой выстроилось ещё более 50 свежих берёзовых крестов — могилы гитлеровцев, которых успел уничтожить Николай.

А в Орле писем от Коли ждали мама, папа, сёстры и брат — близкие, ради которых после 5-го класса Коля пошёл работать на завод «Текмаш» — уже подростком хотел приносить в дом копейку. Он никогда не позволял маме носить тяжёлые сумки. Нежно вытирал ей слёзы, когда она провожала его в 1940 г. на срочную службу. Войны ещё не было, но материнское сердце словно чуяло беду.

о ком звонит колокол?

Из-за стихийного отступления наших войск родителям не сообщили, где и как погиб Николай. Мать и отец героя впервые приехали на место подвига сына почти 20 лет спустя. Известный поэт и фронтовик Константин Симонов предложил присвоить Сиротинину звание Героя Советского Союза. Однако власти ответили, что такое представление должно было исходить от его командования. К тому же не сохранилось фотокарточки героя, у которого, по воспоминаниям близких, «глаза были озорные, с золотинкой». Фото Николая было утеряно во время эвакуации его родителей из Орла. А в армии он так ни разу и не сфотографировался.

Однако сама история подвига Николая, как проявляемая фотография, с годами становится чётче и чётче. Причём в масштабах истории страны в целом. «Может, звание Героя Сиротинину не дали ещё и потому, что биография моего отца, Михаила Мельникова, открывшего миру этот подвиг, не всем была по вкусу, — рассказывает “АиФ” Наталья Морозова, дочь Мельникова. — Отец был ровесником Николая. Его также призвали на срочную службу в 1940 г. Папа был хорошо образован, его взяли в штаб полка писарем. Вскоре сотрудник НКВД предложил ему писать доносы на комиссара. Отец не стал брать грех на душу. Отказался. И в 1940 г. по политической статье его отправили в лагерь в Воркуту».
Из лагеря Михаил бежал с целью добраться до Москвы и рассказать Сталину, сколько невинных людей сидит в застенках. Его поймали и добавили срок. В лагере он чудом выжил после перелома позвоночника. Выжил, чтобы вернуться в 1950 г. в родной Кричев, на окраине которого и находится деревня Сокольничи. И тогда же начал поиски материалов для установления личности героя, о котором рассказывали местные жители. По инициативе Мельникова на месте подвига Николая установили памятник. А прах героя перенесли в братскую могилу, где упокоились бойцы, освобождавшие Кричев от немцев в 1943 г. Улице, на которой находится братская могила, присвоили имя Николая Сиротинина.

http://www.aif.ru/society/people/ya_vas_prikroyu_k..._spotknulas_na_geroe-odinochke

Опубликовано: 2 апр. 2012 г.

Оригинальное название: Один в поле воин. Подвиг 41-го
Год выпуска: 2010
Жанр: Документальный
Выпущено: Россия, Кинокомпания «Родина»
Режиссер: Александр Ладнов
О фильме: Лето 1941-го. Танковая армада немецкого генерала Гудериана рвется на Восток. Кажется, ничто не может ее остановить. И вдруг на мосту у деревни Сокольничи колонну встречает шквал артиллерийского огня. Загорается головной танк, за ним второй, третий. В панике автоматчики, идущие за броней. И только через три часа боя немцы обнаруживают: разгром учинила не батарея русских, а один-единственный солдат с пушкой. Из документов убитого они узнали, что зовут артиллериста Николай Сиротинин. Немецкие танкисты похоронили его с воинскими почестями. Очевидцами этих беспрецедентных похорон стали жители деревни, а позже, в 1943 году, был обнаружен дневник офицера вермахта с описанием подвига русского артиллериста. После войны ему поставили памятник, а писатель Константин Симонов ставил Сиротинина в ряд с такими героями, как Александр Матросов. В годы войны, во время отступления и контрнаступления наших войск, биографические сведения о Сиротинине были утеряны. Авторы фильма проводят свое расследование, собирая воспоминания очевидцев того боя, документы, находят родственников, по крупицам восстанавливают историю короткой жизни бойца.