Читать далее...

Утоляя жажду

«Чудовище озера Лох-Несс» или «Фотография хирурга», Йен Уэтерелл, 1934

Еще эту фотографию называют "Фотография хирурга". Это расплывчатое фото, сделанное в апреле 1934 года, известно всему миру. Оно в течение 60-ти лет питало самые невероятные предположения о живом ископаемом ящере, живущем в наши дни в шотландском озере Лох-Несс, породило массу слухов и догадок, инициировало несколько подводных экспедиций и дало начало целой индустрии туризма в маленьком шотландском городке. Так продолжалось до 1994 года, пока приемный сын автора фальсификации - Кристиан Сперлинг - не рассказал общественности, что его отчим, Мармадьюк Уэтерелл, нанятый лондонской газетой Daily Mail для поиска крупного животного, не сумел его найти и решил сделать это поддельное фото при помощи пасынка Кристиана и сына Йена. Именно Йен и является фактическим автором фотографии. "Несси" была сконструирована на скорую руку и поддерживалась на поверхности при помощи игрушечной подводной лодки и противовеса из дощечек. Для того чтобы история выглядела более правдоподобной, мошенники уговорили местного хирурга Роберта Кеннета Уилсона назваться автором снимка.

Эх, прокачусь!

"Dali Atomicus", Филипп Хальцман, 1948

Филипп Хальцман был единственным фотографом, сделавшим карьеру на съемках людей... в прыжке. Он утверждал, что в прыжке объект съемки невольно показывает свою настоящую, внутреннюю сущность. С этим утверждением нельзя не согласиться, глядя на фотографию Сальвадора Дали под названием "Dali Atomicus". 6 часов, 28 прыжков, полная комната помощников, подбрасывающих в воздух ведро с водой и разозленных котов - так рождалась эта фотография. На заднем плане фотографии еще не законченный сюрреалистический шедевр Дали "Leda Atomica". Хальцман хотел выливать из ведра не воду, а молоко, но в послевоенное время это было слишком пренебрежительно по отношению к продукту питания. Фотографии знаменитостей в прыжке авторства Хальцмана появлялись как минимум на семи обложках журнала Life и дали начало новому виду портретов - без обязательной до сих пор статики.

"Dali Atomicus", Филипп Хальцман, 1948

Филипп Хальцман был единственным фотографом, сделавшим карьеру на съемках людей... в прыжке. Он утверждал, что в прыжке объект съемки невольно показывает свою настоящую, внутреннюю сущность. С этим утверждением нельзя не согласиться, глядя на фотографию Сальвадора Дали под названием "Dali Atomicus". 6 часов, 28 прыжков, полная комната помощников, подбрасывающих в воздух ведро с водой и разозленных котов - так рождалась эта фотография. На заднем плане фотографии еще не законченный сюрреалистический шедевр Дали "Leda Atomica". Хальцман хотел выливать из ведра не воду, а молоко, но в послевоенное время это было слишком пренебрежительно по отношению к продукту питания. Фотографии знаменитостей в прыжке авторства Хальцмана появлялись как минимум на семи обложках журнала Life и дали начало новому виду портретов - без обязательной до сих пор статики.

Ночь с русалочкой (© Марина КОРЕЦ)

Солнце жгло неимоверно.

- Может, это и есть конец света? - спросила Ляля, - Земля - большая жаровня, а солнце - вечный огонь, призванный сделать из нас шашлыки?

Долгожданный отпуск, выстраданный тяжким, до ломоты в спине, трудом, отпуск-награда, отпуск-отдушина, превратился в изощренное наказание, за которое, к тому же, предстояло выкинуть все, что удалось скопить за год. Праздник, который замышлялся сразу за родным порогом, был испорчен обильно текущим потом, злым настроением мужа и привычной грызней близнецов, усугубленной замкнутым пространством автомобиля. До Крыма ехали десять часов, делая остановки лишь для покупки воды. У Симферополя Григорий повеселел и попросил у Ляли карту.

- Ну вот, через час мы будем в Мисхоре, - удовлетворенно констатировал он, проведя пальцем по красной витой ниточке, самой короткой из обозначенных в атласе дорог. Первой неладное почувствовала Ляля.

Читать далее...

Привет от Ириски (© Инесса)

На дне глубокого колодца двора, радуясь выпавшему ночью снегу, мелкими букашками копошились дети. "Вот и зима нагрянула, - Лариса равнодушно глядела на танцующие за окном редкие снежинки, - ещё одна зима. Еще одно время года. И ещё одна тоскливая, безрадостная суббота".
Одни ждут выходных дней с нетерпением, чтобы сходить куда-нибудь с друзьями или детьми, заняться любимым делом и просто выспаться. Другие проводят эти дни в бесконечной домашней суете. Отдыхать и развлекаться им некогда.
Лариса же выходные ненавидела. Именно по субботам и воскресениям, не зная, как убить прорву свободных часов, минут и секунд, она особенно остро ощущала свое одиночество. Вот и сегодня время, едва задевая стрелки настенных часов, ползло густым серым безвкусным киселем.
Лариса поправила шторы, вздохнула и поплелась на кухню. Здесь она медленно и тщательно перемыла посуду, но, вслед затем затеяв уборку всей квартиры, не смогла побороть темперамент - заработала быстро и споро.
Читать далее...

Красавица и Чудовище (© Олеся КРИВЦОВА)

Чудовище было такое огромное и дикое, что прочие красавицы от него шарахались. Не шарахались только красавицы легкого поведения, из чего Чудовище умозаключило, что только таким оно и надобно. Действительно, только они - за дополнительную плату, конечно, - могли часами слушать рассуждения о Коте Шрёдингера или коктейле "кофе с красным вином". Годы на факультете прикладной математики сделали свое дело: мозги у Чудовища были слегка набекрень.

Красавица тоже, надо сказать, не отставала. Но на свой манер: с удовольствием ввязываясь в различные авантюры, кружила головы всем, кто попадался, и иногда расхлебывала кашу подолгу. Красавица была с соседнего факультета, переводчица.

Читать далее...

«Эйнштейн, показывающий язык», Артур Сэйсс, 1951

Вы можете справедливо задаться вопросом: "А эта фотография действительно изменила мир?" Эйншнейн совершил переворот в ядерной физике и квантовой механике, а это фотография изменила отношение как к Эйнштейну, так и к ученым в целом. Дело в том, что 72-летний ученый устал от постоянного преследования прессой, достававшей его в университетском городке Принстоне. Когда его в стотысячный раз попросили улыбнуться в камеру, вместо улыбки он предъявил в камеру Артура Сэйсса высунутый язык. Этот язык - язык гения, именно поэтому фотография моментально стала классической. Теперь Эйнштейна всегда будут помнить и считать большим оригиналом - всегда!