Бескрайние белые пространства снега, сливающиеся с бескрайним белым, пасмурным небом.
В бескрайнем пространстве вспарывают воздух винты вертолета. Есть только звук, и бесконечная белизна. Да, еще есть сила – сила, несущая железную птицу к потерянному, в снегу знаку Н знаку приземления.
Тысячи лет расселялись по планете, неся в своей крови море, в своем сердце солнце, и в своей памяти запахи саванны.
Нет современности и нет прошлого, есть только вихри времени и снегопады воспоминаний.
Птицы всегда знают, куда лететь. Дельфины знают, где Север, где Юг. Человек почти потерял эту способность, иногда ему кажется, что он знает, где он находится и куда ему направляться, Ему это снится – всего лишь снится. Но Сила не дает забыть сон, и не дает во сне забыть ушедшие воспоминания. Сила рвется из рук, силы вырывается из головы, из глаз и сердца.
В пустом белом нет ориентиров. Нет верха и низа. Нет даже неба и земли, не надо стремиться на небо – оно уже здесь. Осталось только установить начало начал, алтарь – начало всех начал не нуждается в стенах и башнях.
Дорога на север – нет в ней смысла – есть направление. Когда открыты глаза, есть только свет.
Я вижу квадраты, треугольники, я вижу круги и спирали, я вижу, как загораются снег и облака. Солнце из сердца отделяет небо от тверди. Линии ведут на север. Те самые линии, которыми летят в море дельфины и в небе птицы. И нет другого пути даже у железной птицы, тот же огонь и линии мира. И место ее, где встречаются небо и камни. Камни укрыты снегом, тьма это тот же свет, только мы его не видим. Узнать, жить, быть! Это крик – крик поднимает камни, реки режут гранит.
Ветер, пахнет соляркой, грохот двигателя и самого корпуса. Куда лететь не видно – не видно вообще никак. По приборам понятно, что пролетели много, улетели далеко, 300-500 км – горючее кончается. "А хрен с ним – пойду на посадку", снижаться страшно – но вот деревья, совсем рядом!
Вниз – резко вниз. Падение – вихрь снега и Н – знак Н – посадка, земля.
Кто я – где я ? Опять начало – я вижу видЕния и фигуры тех кто ушел, тела Платона, блеск и дробление света – обратные арки – чаши небесной росы.
И в каждом есть компас – есть путь. Мы знаем куда идем – снег становится красным, он стал зеленым. и желтым. и синим он стал.
Тишина - в ней цветет зеленый ирис росы.
Кинотеатр "Старость" в нем ищут и ищут.
Кинотеатр "Юность" – в нем нет никого
Ностальгия в сердцах храбрейших, там страх стать никем. Потеряться на белом свете – страшнее, чем встретить смерть.
Люди теряются в лесу и в городе. В лесу люди сразу кричат. В городе молчат, потому что в городе грохот и голоса не слышно.
ТЫ сидишь в тишине и за три дня ты знаешь, что летит вертолет – железная птица, ты рисуешь знак Н, это место птенцов и гнезда. Ты просто рисуешь, ты знаешь, они прилетят. Когда ты летишь – ты, возвращаясь домой, ищешь море в крови, ищешь солнце в груди и помнишь вкус и запах травы и саванны.
Есть камень, есть Я, есть другой человек.
И мир, как сатиновый полог, дрожит на ветру, он свивается в двери, становится мыслью и тает, как дым на ветру.
Разрыв ... нитки, красная краска – вода, зеленый цвет – огонь. Воздух становится черным и дерево золотым.
Страшно черное, страшно белое, страшны отец и мать, страшен свет и страшны узоры – нет планеты, не шедшей вспять.
Красный цвет на снегу – клубы пара, обезьяны, серый рассвет.
Крик таится в снегу и ветках – крик замерзший, ожидая весны...
Сила крика открывает землю, кричат винты, рвется воздух. И идет время.
Мне надоело, я пальцем рисую снег на снегу, рву занавес и ухожу, Нет снега нет знаков, есть сила и страсть. Есть выход и двери – там птицы поют.
Человек мера всего, он может быть в клетке, он может быть в банке, его может вообще не быть. Но человек создает Богов, человек называет вещи, без него не летают железные птицы – их обломки ржавеют на склоне гор. Как соединяются пальцы в мудре, как садится самолет у знака Т , так же встречаются мастер с учеником, муж с женой и человек с Духом, и так же солнце садится в море. Человек видит знаки, через знаки он постигает то, что за горизонтом, то что во тьме, то что невидимо и даже то, чего нет. Через знак мир становится знакомым и пора уходить, туда где знаков больше нет – Дух свободен...
Одно из самых сильных впечатлений детства. Москва - лето - шестидесятые годы, пустые широкие улицы - мы с мамой едем куда-то на выставку. Мама говорит, что то что мы увидим будет совсем неожиданным для меня. Приезжаем, какое-то темное пространство. Заходим и я попадаю в Космос. В темноте сверкают невероятные движущиеся конструкции - спирали, нечто похожее на ленту Мёбиуса, витые трубки и проволочные каркасы висят в пустоте наподобие звёзд и галактик, лучи света - как потоки фотонов, и музыка, музыка пустоты - наполненной пустоты. Пространство было живое и пульсировало в темноте. Это был совершенно другой мир, ничем не похожий на мир на улице, там была ограниченность, а здесь бесконечность. Из всего что мама говорила я запомнил только, атомный институт и две фамилии - Инфантэ и Нусберг. Это я сейчас знаю, что то была выставка московских кинетистов в ДК института имени Курчатова.
До сих пор для меня научное и художественное творчество неразрывны и Космос начинается там, где заканчивается моё тело...
Внутри тот же Космос
Посмотреть на Яндекс.Фотках
