К осе­ни 1942 г. бы­ли со­зда­ны все ус­ло­вия для на­ча­ла контр­на­с­туп­ле­ния под Ста­лин­гра­дом. В рай­о­не меж­ду­ре­чья Вол­ги и До­на бы­ло со­сре­до­то­че­но 4 тан­ко­вых и 3 ме­ха­ни­зи­ро­ван­ных кор­пу­са, 14 от­дель­ных тан­ко­вых бри­гад, или 60 про­цен­тов всех тан­ко­вых и ме­ха­ни­зи­ро­ван­ных со­еди­не­ний, имев­ших­ся на со­вет­ско-гер­ман­ском фрон­те, 230 ар­тил­ле­рий­ских и ми­но­мет­ных пол­ков всех ти­пов, 115 гвар­дей­ских ди­ви­зи­о­нов, со­став­ляв­ших треть всей по­ле­вой ре­ак­тив­ной ар­тил­ле­рии Крас­ной Ар­мии.
В со­ста­ве со­вет­ских войск всех трех фрон­тов под Ста­лин­гра­дом име­лось: ар­мий — 17 , кор­пу­сов — 16, рас­чет­ных ди­ви­зий — 92,5. По фрон­ту на од­ну ди­ви­зию при­хо­ди­лось 9,2 кв. км. На 20 но­я­б­ря 1942 г. об­щая чис­лен­ность не­мец­ко-фа­шист­ских войск под Ста­лин­гра­дом со­став­ля­ла 1011 ты­сяч че­ло­век, тан­ков — 675, ору­дий и ми­но­ме­тов — 10 ты­сяч. Ко­ли­че­ст­вен­ное со­от­но­ше­ние сил сто­рон бы­ло поч­ти рав­ным, за ис­клю­че­ни­ем не­боль­шо­го на­ше­го пре­иму­ще­ст­ва в тан­ках.
Не­мец­кая груп­пи­ров­ка войск име­ла пять ар­мий: 8-ю ита­ль­ян­скую, 3-ю и 4-ю ру­мын­ские, 6-ю по­ле­вую и 4-ю тан­ко­вую не­мец­кие и 16-ю мо­то­ри­зо­ван­ную ди­ви­зии. Про­тив­ник имел 50 рас­чет­ных ди­ви­зий, рас­по­ло­жен­ных на фрон­те в 850 км, т. е. на од­ну ди­ви­зию в сред­нем при­хо­ди­лось 17 кв. км. На­до иметь в ви­ду, что ар­мии и ди­ви­зии про­тив­ни­ка по чис­лен­но­с­ти зна­чи­тель­но пре­вос­хо­ди­ли со­вет­ские. По­это­му об­щая чис­лен­ность войск со­вет­ских и про­ти­во­сто­я­щих им не­мец­ко-фа­шист­ских бы­ла оди­на­ко­вой.
19 но­я­б­ря 1942 г. в 7 ч 30 мин вой­ска Юго-За­пад­но­го фрон­та под ко­ман­до­ва­ни­ем ге­не­рал-пол­ков­ни­ка Н. Ф. Ва­ту­ти­на пе­ре­шли в на­ступ­ле­ние из рай­о­нов Се­ра­фи­мо­ви­ча и Клет­ской в на­прав­ле­нии на Ка­лач. В тот же день на­ча­ли на­ступ­ле­ние вой­ска Дон­ско­го фрон­та под ко­ман­до­ва­ни­ем ге­не­рал-лей­те­нан­та К. К. Ро­кос­сов­ско­го с плац­дар­мов на До­ну у Клет­ской и из рай­о­на Ка­ча­лин­ской в об­щем на­прав­ле­нии на Вер­тя­чий.
20 но­я­б­ря пе­ре­шли в на­ступ­ле­ние вой­ска Ста­лин­град­ско­го фрон­та под ко­ман­до­ва­ни­ем ге­не­рал-пол­ков­ни­ка А. И. Ере­мен­ко из рай­о­на ме­жо­зер­ных де­фи­ле Сар­пы, Ца­цы, Бар­ман­ца­ка в на­прав­ле­нии на Ка­лач.
23 но­я­б­ря 1942 г. со­вет­ские вой­ска со­еди­ни­лись в рай­о­не по­сел­ка Со­вет­ско­го. В ок­ру­же­ние по­па­ло 22 фа­шист­ские ди­ви­зии об­щей чис­лен­но­с­тью 330 ты­сяч че­ло­век.

Я - спасал святыни, а Господь спасал меня

Тря­пи­цы, к ко­то­рым при­кре­пи­ла Ев­до­кия икон­ку, по­да­рил ей Илья Во­ро­нов. Это бы­ли его чи­с­тые за­пас­ные пор­тян­ки, он ка­те­го­ри­че­с­ки за­пре­тил ма­те­ри Зи­ноч­ки рвать на пе­лен­ки по­след­нее свое пла­тье, ког­да она со­бра­лась это сде­лать. «Ты по­че­му го­лая? За­чем сму­ща­ешь мо­их бой­цов?» — уди­вил­ся Во­ро­нов, ког­да уви­дел в под­ва­ле об­на­жен­ную жен­щи­ну. И ус­лы­шав от нее, что ей не­чем пе­ле­нать ди­те, тут же на­шел вы­ход из по­ло­же­ния.
Един­ст­вен­ный за­щит­ник До­ма Пав­ло­ва, до­жив­ший до на­ших дней, — вир­ту­оз-пу­ле­мет­чик Илья Ва­си­ль­е­вич Во­ро­нов, ко­то­ро­го очень лю­бил ге­не­рал Ро­дим­цев (тоже ве­ли­ко­леп­ный пу­ле­мет­чик), был ду­шой это­го ге­ро­и­че­с­ко­го гар­ни­зо­на. Рос­том под метр де­вя­но­с­то с пу­до­выми ку­ла­ками, он мог вы­брать и са­мую луч­шую ог­не­вую по­зи­цию для сво­е­го пу­ле­ме­та, и пес­ню о пу­ле­ме­те со­чи­нить, и стар­ших по зва­нию му­д­ро и так­тич­но в нуж­ный мо­мент уве­ще­вать. «Яша, ес­ли бу­дет труд­но, я у мель­ни­цы», — ска­зал он Пав­ло­ву пе­ред по­хо­дом то­го в дом. Тог­да пу­ле­мет Во­ро­но­ва ра­бо­тал у той са­мой мель­ни­цы, кар­кас ко­то­рой до сих пор сто­ит в Вол­го­гра­де на­по­ми­на­ни­ем о Ста­лин­град­ской бит­ве.
Илья ро­дил­ся в бед­ной кре­с­ть­ян­ской се­мье в се­ле Глин­ки Шаб­лы­кин­ско­го рай­о­на Ор­лов­ской об­ла­с­ти. С 11 лет по­сле смер­ти от­ца, ве­те­ра­на Первой ми­ро­вой вой­ны, он тру­дил­ся, как взрос­лый, и бу­ду­чи стар­шим в се­мье, где, кро­ме него бы­ло еще чет­ве­ро де­тей. По этой при­чи­не и окон­чил Илья все­го три клас­са. В эти го­ды в род­ном его се­ле бо­го­бор­цы на­ча­ли ра­зо­рять храм, и Илья, еще под­ро­с­ток, стал пе­ре­да­вать ба­буш­кам в ок­на ико­ны для со­хра­не­ния. За что, как он рас­ска­зы­вал, по­лу­чил креп­кие пин­ки под зад.
Во вре­мя Ста­лин­град­ской бит­вы Илья Ва­си­ль­е­вич не­сколь­ко раз чу­дом ос­та­вал­ся жи­в. Пер­вый та­кой слу­чай про­изо­шел с ним вско­ре по­сле фор­си­ро­ва­ния Вол­ги под ог­нем вра­га 14 сен­тя­б­ря 1942 г. Он был в под­раз­де­ле­нии, за­хва­тив­шем зда­ние шко­лы № 3 при дви­же­нии гвар­дей­цев в сто­ро­ну же­лез­но­до­рож­но­го вок­за­ла. Нем­цы поч­ти не­пре­рыв­но ата­ко­ва­ли их по­зи­ции в шко­ле, са­мо­ле­ты бом­би­ли их с воз­ду­ха. Воз­ник­ла не­об­хо­ди­мость сроч­но сме­нить ог­не­вую по­зи­цию его пу­ле­мет­но­го рас­че­та, и Во­ро­нов вы­бе­жал из две­ри, что­бы до­ло­жить ко­ман­ди­ру ро­ты о перемещении пу­ле­ме­та на дру­гое ме­с­то. В это вре­мя в дом по­па­ла бом­ба. Илья вер­нул­ся и пы­тал­ся от­крыть дверь, но она не от­кры­ва­лась, а на его кри­ки ни­кто не от­ве­чал. Тог­да он за­бе­жал во двор и за­гля­нул в ок­но. Там ва­лял­ся его раз­би­тый пу­ле­мет, а пу­ле­мет­чи­ки все бы­ли уби­ты, — бом­ба про­би­ла по­то­лоч­ное пе­ре­кры­тие.
Вто­рой эпи­зод про­изо­шел, ког­да бой­цы, обо­ро­няв­шие 58 дней Дом Пав­ло­ва, под­ня­лись по при­ка­зу ко­ман­до­ва­ния в ата­ку. Од­ну не­мец­кую гра­на­ту, упав­шую ему под но­ги, Илья Во­ро­нов ус­пел под­нять и бро­сить в сто­ро­ну вра­гов. А вто­рую он, по его сло­вам, не за­ме­тил, и она ра­зо­рва­лась. Его ра­ни­ло в жи­вот, ли­цо, ле­вую ру­ку. Ра­ни­ло всех его бой­цов — Сви­ри­на, Ива­щен­ко, Бон­да­рен­ко, пу­ле­мет за­ело. От­би­ва­лись гра­на­та­ми от на­се­дав­ших нем­цев.
Ав­то­мат­ной оче­ре­дью ему от­би­ло пра­вую но­гу, а ле­вую в двух ме­с­тах ра­ни­ло. Ос­тав­ши­е­ся в строю за­щит­ни­ки До­ма Пав­ло­ва вы­сто­я­ли, дож­дав­шись под­креп­ле­ния. Илья Во­ро­нов по­те­рял мно­го кро­ви, вся ру­баш­ка и шта­ны бы­ли про­пи­та­ны ею.
Ког­да са­ни­та­ры под­ня­ли его, что­бы вы­не­с­ти с по­ля боя к за­мерз­шей Вол­ге, на­чал­ся ар­тоб­ст­рел. Оба са­ни­та­ра упа­ли на Илью. Он им кри­чит: «Вы за­да­ви­ли ме­ня, по­след­нюю кровь вы­да­ви­те!» Их обо­их уби­ло, а Илья ос­тал­ся — ра­не­ный, ис­те­ка­ю­щий кро­вью, но жи­вой. Так Илья Во­ро­нов по­те­рял но­гу в Ста­лин­град­ской бит­ве и был ко­мис­со­ван. У не­го из­влек­ли из те­ла бо­лее 20 пуль и ос­кол­ков, а один си­дит в нем до сих пор. Он чу­дом ос­тал­ся жив, после ранения лежал в пя­ти гос­пи­та­лях, пе­ре­не­с мно­же­ст­во опе­ра­ций. По­след­ний госпиталь находился в Ир­кут­ске. В по­сле­ду­ю­щие го­ды Илья Ва­си­ль­е­вич ча­с­то го­во­рил: «Под­ро­ст­ком я спа­сал свя­ты­ни хра­мо­вые, и за это ме­ня Гос­подь в Ста­лин­гра­де со­хра­нил!»
Мать с мла­ден­цем про­бы­ла в До­ме Пав­ло­ва до 26 ок­тя­б­ря, по­ка на­ши бой­цы не вы­ры­ли глу­бо­кую тран­шею к Вол­ге. Тог­да их про­ве­ли но­чью к бе­ре­гу и пе­ре­пра­ви­ли на ту сто­ро­ну Вол­ги. Сра­же­ние за дом про­дол­жа­лось без ма­ло­го два ме­ся­ца, до 24 но­я­б­ря 1942 го­да. Ев­до­кия Гри­го­рь­ев­на про­жи­ла бо­лее 90 лет. Зи­на­и­да Пе­т­ров­на Ан­д­ре­е­ва здрав­ст­ву­ет и по­ны­не. Ей столь­ко же лет, сколь­ко и Ста­лин­град­ской бит­ве.
Сем­над­цать лет по­сле вой­ны ни­кто, кро­ме за­щит­ни­ков До­ма Пав­ло­ва, не вспо­ми­нал о рож­ден­ной сре­ди ог­нен­но­го ада ма­лыш­ке. Один из этих бой­цов, ко­ман­дир взво­да лей­те­нант Иван Фи­лип­по­вич Афа­на­сь­ев, по­те­ряв­ший зре­ние во вре­мя вой­ны, ра­зы­с­кал-та­ки с по­мо­щью сво­е­го сы­на Евдокию Григорьевну и ее по­вз­рос­лев­шую дочь. А по­сле то­го как ме­ст­ный «ку­дес­ник», про­фес­сор Во­до­во­зов вер­нул ему зре­ние, на все встре­чи од­но­пол­чан с об­ще­ст­вен­но­с­тью, под­ра­с­та­ю­щим по­ко­ле­ни­ем го­ро­да-ге­роя он стал брать с со­бой Зи­ну. На ее про­те­с­ты от­ве­чал ко­рот­ко, по-фрон­то­во­му: «По­ка я жив, бу­дешь со мной хо­дить! Од­ной ведь судь­бой ос­та­лись жи­вы».


Молитвы жителей Сталинграда

Жи­те­ли Ста­лин­гра­да, ос­тав­ши­е­ся в жи­вых в этом аду, ког­да все бы­ло кру­гом в ог­не и ды­му, по­мо­га­ли, чем мог­ли на­шим во­и­нам и, ко­неч­но, мо­ли­лись за них.
Из вос­по­ми­на­ний ком­ба­та 13-й гвар­дей­ской ди­ви­зии Алек­сея Ефи­мо­ви­ча Жу­ко­ва: «Под ов­ра­гом у бе­ре­га Вол­ги сто­я­ли ма­лень­кие до­ми­ки, в них жи­ли ста­лин­град­цы. Они нам, во­ен­ным, очень по­мо­га­ли: бе­лье по­сти­рать и мно­гое дру­гое. И все­гда нам они го­во­ри­ли: «Да по­мо­жет Вам Гос­подь».
По сви­де­тель­ст­вам мно­гих ве­те­ра­нов, не­по­сред­ст­вен­но пе­ред са­мы­ми бо­я­ми в го­ро­де жи­те­ли раз­да­ва­ли сол­да­там пе­ре­пи­сан­ные на бу­ма­ге мо­лит­вы «Жи­вый в по­мо­щи».
Рас­ска­зы ме­ст­ных жи­те­лей, пе­ре­жив­ших вой­ну, пол­ны ис­то­ри­я­ми об их мо­лит­вах в Ста­лин­гра­де в пе­ри­од бо­ев, во вре­мя бом­бе­жек, об об­хож­де­нии ими сво­их жи­лых до­мов с ико­на­ми в ру­ках в про­ме­жут­ках меж­ду на­ле­та­ми не­мец­ких са­мо­ле­тов.
Рас­ска­зы­ва­ет жи­тель­ни­ца Ста­лин­гра­да Алек­сан­д­ра Ива­нов­на Си­ден­ко: «Жен­щи­ны на гру­ди но­си­ли на шнур­ке ла­дан­ки. Ла­дан­ка­ми на­зы­ва­ли об­ши­тый тка­нью свер­ну­тый ли­с­ток бу­ма­ги, на ко­то­ром от ру­ки бы­ли на­пи­са­ны сло­ва псал­ма 90-го «Жи­вый в по­мо­щи» И у ме­ня бы­ла ла­дан­ка.
Ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри из до­ма мы пе­ре­нес­ли в по­греб и там ее ук­ры­ли. Ког­да нем­цы на­ча­ли бом­бить, из го­ря­ще­го до­ма (нас бы­ло 8 че­ло­век) мы пе­ре­бра­лись в зем­лян­ку. Пря­тав­ши­е­ся здесь лю­ди про­си­ли ме­ня чи­тать не пе­ре­ста­вая мо­лит­ву «Жи­вый в по­мо­щи». И я чи­та­ла. Все вслу­ши­ва­лись в сло­ва мо­лит­вы и так от­вле­ка­лись от ужа­са бом­бе­жек. Ког­да в угол зем­лян­ки по­пал сна­ряд, она об­ру­шил­ась, и од­на сте­на зем­лян­ки при­ва­ли­лась к дру­гой. Об­ра­зо­ва­лась уз­кая щель, че­рез ко­то­рую смог­ли вы­лез­ти из под­ва­ла трое под­ро­ст­ков». В ито­ге бы­ли спа­се­ны все, в том чис­ле и Алек­сан­д­ра Ива­нов­на, за­сы­пан­ная по по­яс зем­лей с мас­сой ще­пок, вон­зив­ших­ся в ли­цо. Она вспо­ми­на­ет: «Бом­би­ли три дня. О еде тог­да и не ду­ма­ли. И что уди­ви­тель­но, да­же де­ти не про­си­ли есть, про­си­ли толь­ко пить. Во всех зем­лян­ках по прось­бе лю­дей я чи­та­ла пса­лом 90-й «Жи­вый в по­мо­щи…» В по­след­ней нас бы­ло уже трид­цать че­ло­век».
Рас­ска­зы­ва­ет жи­тель­ни­ца се­ла Гор­но­во­дя­ное Ма­рия Фе­до­ров­на Ягу­по­ва: «Мое род­ное се­ло на­хо­дит­ся на пра­вом бе­ре­гу Вол­ги. В 1942 го­ду нем­цы его не за­ни­ма­ли. В се­ле бы­ло 2 гос­пи­та­ля, в ко­то­рые с фрон­та по дороге шли ра­не­ные со­вет­ские сол­да­ты. Нем­цы бом­би­ли эту дорогу, Вол­гу и все во­круг се­ла, но се­ло они не бом­би­ли. Вра­же­с­кие са­мо­ле­ты опу­с­ка­лись низ­ко к ок­нам до­мов. Лет­чи­ки стре­ля­ли по ок­нам, би­ли стек­ла, но из жи­те­лей за все вре­мя бо­ев в Ста­лин­гра­де ни­кто не был ра­нен. Ба­буш­ки по но­чам хо­ди­ли с ико­на­ми во­круг се­ла. Лю­ди го­во­рят, что по­это­му нем­цы нас не бом­би­ли».
Ког­да нем­цы на­ча­ли мас­си­ро­ван­ные бом­бар­ди­ров­ки Ста­лин­гра­да 23 ав­гу­с­та 1942 го­да, жи­те­ли бро­си­лись из это­го ог­нен­но­го ад к Вол­ге, стре­мясь на чем угод­но пе­ре­пра­вить­ся на ле­вый бе­рег. Вспоминает Люд­ми­ла Пав­лов­на Ду­б­ров­чен­ко, до­цен­т Орен­бург­ско­го ме­ди­цин­ско­го ин­сти­ту­та: «Мы с ма­мой пе­ре­прав­ля­лись в боль­шой ве­сель­ной лод­ке, на­би­той людь­ми. Бы­ла жут­кая бом­беж­ка. Не­мец­кие са­мо­ле­ты ле­те­ли на бре­ю­щем по­ле­те и рас­ст­ре­ли­ва­ли всех, плы­ву­щих по Вол­ге. Прак­ти­че­с­ки все лю­ди то­ну­ли. Над во­дой сто­я­ли вой, сто­ны, кри­ки. Моя ма­ма взя­ла с со­бой ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри. Она не кри­ча­ла, ког­да все от стра­ха во­пи­ли, а мо­ли­лась во вре­мя пе­ре­пра­вы. На­шей лод­ки да­же не кос­нул­ся ни один ос­ко­лок, все лю­ди, си­дев­шие в ней, ос­та­лись жи­вы­ми».
Уви­дев тво­рив­ше­е­ся на пе­ре­пра­ве, мно­гие вер­ну­лись на­зад в го­род, ко­то­рый нем­цы в эти дни бом­би­ли поч­ти не­пре­рыв­но. Ве­лик по­двиг тех, кто обес­пе­чи­вал ра­бо­ту волж­ских пе­ре­прав в дни Ста­лин­град­ской бит­вы. Эти реч­ные «До­ро­ги жиз­ни» обес­пе­чи­ва­ли всем не­об­хо­ди­мым за­щит­ни­ков го­ро­да. Рас­сказ од­но­го из юных реч­ни­ков той по­ры поз­во­ля­ет по­нять, ка­кие чу­де­са про­ис­хо­ди­ли тог­да на про­ст­ре­ли­ва­е­мых с воз­ду­ха и зем­ли пе­ре­пра­вах.
Сви­де­тель­ст­ву­ет Алек­сандр Пе­т­ро­вич Ягу­пов, ко­то­рый пе­ред са­мой вой­ной од­но­вре­мен­но со школь­ны­ми за­ня­ти­я­ми учил­ся в дет­ском реч­ном па­ро­ход­ст­ве, на­хо­див­шем­ся в рай­о­не Ста­лин­град­ско­го гру­зо­во­го пор­та: «В 1941 го­ду я окон­чил во­семь клас­сов шко­лы, а в ав­гу­с­те по­шел ра­бо­тать на ка­тер мас­лен­щи­ком. Пе­ред бом­беж­кой Ста­лин­гра­да в ав­гу­с­те 1942 го­да я ра­бо­тал на де­ре­вян­ном ка­те­ре «Пер­вый» на ли­нии трак­тор­ный за­вод — Ску­д­ры. Мы сто­я­ли у при­ста­ни Ску­д­ры и уви­де­ли, что на пра­вом бе­ре­гу с го­ры к по­сел­ку Ры­нок и Вол­ге дви­га­лись ка­кие-то ко­ро­боч­ки. Их бы­ло мно­го. Ког­да на­ша ар­тил­ле­рия с ле­во­го бе­ре­га от­кры­ла огонь, мы по­ня­ли, что это не­мец­кие тан­ки, и ка­те­ром по­ш­ли в центр Ста­лин­гра­да к на­чаль­ст­ву. Ког­да мы шли ту­да, то ви­де­ли, как че­рез Вол­гу на Крит пе­ре­прав­ля­лись ста­лин­град­цы на брев­нах, лод­ках, вплавь.
На­чаль­ст­во рас­по­ря­ди­лось при­сту­пить к пе­ре­пра­ве в рай­о­не ре­ка Ца­ри­ца — поселок Бо­бы­ли. Не­мец­кие са­мо­ле­ты за­хо­ди­ли на бом­беж­ку на рас­све­те с ле­во­го бе­ре­га со сто­ро­ны солн­ца. Бом­бы па­да­ли в Вол­гу не­да­ле­ко от на­ше­го ка­те­ра, но вре­да нам не при­чи­ня­ли. Ког­да нем­цы вы­шли к бе­ре­гу Вол­ги, мы ста­ли ра­бо­тать толь­ко но­чью. По­мню та­кой слу­чай. По при­ка­зу ко­ман­до­ва­ния мы из Ста­лин­гра­да уво­зи­ли толь­ко ра­не­ных. А к нам 12 са­ни­та­ров по­до­шли и про­си­ли взять их на ле­вый бе­рег. По­ка ре­шал­ся во­прос, ста­ло уже све­тать. Их взя­ли. Но ког­да ото­шли от пра­во­го бе­ре­га, нем­цы от­кры­ли по ка­те­ру пу­ле­мет­ный и ру­жей­ный огонь. Са­ни­та­ры бы­ли в ниж­нем трю­ме, я — в ма­шин­ном от­де­ле­нии, а ка­пи­тан Ми­ха­ил Алек­се­е­вич Три­с­вят­ский — в руб­ке. Мы ста­ли ухо­дить в Крас­но­ар­мей­ский за­тон, что­бы спря­тать­ся. Ког­да за­шли в за­тон, то в ку­б­ри­ке об­на­ру­жи­ли ле­жа­ще­го у бор­та са­ни­та­ра. Его уби­ло пу­лей, про­бив­шей борт ка­те­ра. Ка­пи­тан на­хо­дил­ся в фа­нер­ной руб­ке. Хо­тя руб­ка бы­ла из­ре­ше­че­на, у не­го не бы­ло ни од­ной ца­ра­пи­ны. Я до сих пор не пой­му, как это мог­ло слу­чить­ся. Ми­ха­ил Алек­се­е­вич умер 4 го­да на­зад, бу­ду­чи ста­рым че­ло­ве­ком. У не­го отец был свя­щен­ни­ком.
2 ок­тя­б­ря 1942 го­да, во вре­мя ра­бо­ты на пе­ре­пра­ве 62-й ар­мии, ка­тер был по­топ­лен ми­но­мет­ным ог­нем не­да­ле­ко от Крас­ной ­сло­бод­ы. Мы вплавь до­б­ра­лись до Кри­та. Я при­шел до­мой и уви­дел, что все во дво­ре раз­би­то, до­ма нет. А мать, Ма­рия Ан­то­нов­на, си­де­ла и щи­па­ла уби­тых при бом­беж­ке кур. Во двор упа­ло две бом­бы. Ма­ма бы­ла на ули­це и спас­лась. В 1943 го­ду, про­во­жая ме­ня на фронт, ма­ма да­ла мне на­пи­сан­ную ее ру­кой мо­лит­ву «Жи­вый в по­мо­щи…» С ней я про­шел всю вой­ну и за­кон­чил бои на озе­ре Ва­рен в Гер­ма­нии.
В ию­не 1950 го­да я вер­нул­ся до­мой в Крас­ную Сло­бо­ду. На­ши до­во­ен­ные ико­ны сто­я­ли в до­ме, как и пе­ред вой­ной. Го­ре­ла лам­пад­ка. Ма­ма по­сто­ян­но хо­ди­ла в цер­ковь. В 1951 го­ду я же­нил­ся на Ма­рии Фе­до­ров­не, мы вен­ча­лись в церк­ви. В мае 2004 го­да мне ис­пол­ни­лось 79 лет, а же­не 76 лет. Мы кре­с­ти­ли де­тей и вну­ков».
По ста­рин­но­му обы­чаю, мно­гие жи­те­ли Ста­лин­гра­да, ухо­дя от нем­цев, пря­та­ли все са­мое цен­ное в ко­лод­цы и по­гре­ба, при­кры­вая его свер­ху ико­на­ми, то есть вве­ряя им ох­ра­не­ние сво­е­го до­б­ра. Так по­сту­пи­ла и мать Ва­лен­ти­ны Ва­си­ль­ев­ны Жир­но­вой, ушед­шей са­ни­тар­кой на фронт в ав­гу­с­те 1941 го­да. Ва­лен­ти­на, по­па­дая не­од­но­крат­но в ка­за­лось бы без­вы­ход­ные си­ту­а­ции на фрон­те, про­шла с мо­лит­вой до­ро­га­ми вой­ны от Ста­лин­гра­да до Поль­ши и встре­ти­ла День По­бе­ды в Кра­ко­ве. А ма­ма вер­ну­лась в Ста­лин­град в 1943 г. и, все до­б­ро, хра­нив­ше­е­ся в су­хом ко­лод­це под ико­ной Ивер­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, ока­за­лось це­ле­хонь­ко, хо­тя в их до­ме, бук­валь­но в не­сколь­ких ме­т­рах от ко­лод­ца, рас­по­ла­гал­ся не­мец­кий штаб. Ва­лен­ти­на Ва­си­ль­ев­на до сих пор бе­реж­но хра­нит этот об­раз в сво­ем до­ме, где жи­вет уже 74 го­да.
Бы­ли мо­лит­вен­ни­ки за Рос­сию, оби­тав­шие под зем­лей в пре­вра­щен­ном в ру­и­ны го­ро­де. Сви­де­тель­ст­ву­ет ор­га­ни­за­тор об­ще­ст­вен­но­го дви­же­ния «Де­ти Ста­лин­гра­да» Ев­ге­ния Ру­ды­ки­на-Жо­ро­ва, быв­шая мно­гие го­ды глав­ным ар­хи­тек­то­ром города Волж­ско­го, а за­тем ар­хи­тек­то­ром Трак­то­ро­за­вод­ско­го рай­о­на Вол­го­гра­да. Она пе­ре­жи­ла де­воч­кой ужас ав­гу­с­тов­ских фа­шист­ских бом­бе­жок, ок­ку­па­цию, угон нем­ца­ми жи­те­лей Ста­лин­гра­да — жен­щин, ста­ри­ков и де­тей — на За­пад: «В под­ва­лах быв­ше­го Свя­то-Ду­хо­ва или, как его на­зы­ва­ли в на­ро­де, Или­о­до­ро­ва мо­на­с­ты­ря ос­та­лась не­боль­шая груп­па жен­щин. Сре­ди них бы­ли и ста­рые мо­наш­ки, ког­да-то оби­тав­шие в ке­ль­ях мо­на­с­ты­ря. Ког­да нем­цы бом­би­ли го­род, лю­ди со­би­ра­лись в под­зем­ных ка­та­ком­бах сво­ей свя­ты­ни, мо­ли­лись Бо­гу, на­де­ясь на спа­се­ние.
Нем­цы, за­няв эту часть го­ро­да, не ос­ме­ли­лись их вы­гнать… Ког­да фа­ши­с­ты ока­за­лись в «кот­ле» Ста­лин­гра­да, к мо­наш­кам ча­с­то про­би­ра­лись ме­ст­ные жи­те­ли, знав­шие об их су­ще­ст­во­ва­нии, — те, кому нуж­на бы­ла их ду­хов­ная под­держ­ка. Не­сколь­ких ра­не­ных бой­цов и жи­те­лей го­ро­да они спас­ли, ока­зы­вая по­силь­ную ме­ди­цин­скую по­мощь. Стар­шую из них зва­ли «ма­туш­кой Га­ней» (ее имя в ми­ру стер­ло вре­мя). В под­ва­ле был не­за­тей­ли­вый ико­но­стас, ко­то­рый мне уда­лось уви­деть в 1943 го­ду, ког­да моя ба­буш­ка по­ве­ла по­ка­зать ме­ня Га­не. В са­мые труд­ные для го­ро­да дни ба­буш­ка си­де­ла с мо­наш­ка­ми в Или­о­до­ро­вом мо­на­с­ты­ре, бла­го жи­ла не­да­ле­ко, на ули­це По­гро­мен­ской».
По дру­гим вос­по­ми­на­ни­ям, ме­ст­ных жи­те­лей, пря­тав­ших­ся в ка­та­ком­бах Свя­то-Ду­хо­ва мо­на­с­ты­ря при нем­цах, окорм­ля­ла игу­ме­нья Пав­ла (фа­ми­лия ее по­ка не ус­та­нов­ле­на). Хо­тя мо­на­с­тырь за­кры­ли еще в 1923 г., игу­ме­нью Пав­лу не вы­г­нали от­ту­да, и она не по­ки­да­ла оби­тель. Она учи­ла со­брав­ших­ся в оби­те­ли мо­лить­ся, пе­ре­пи­сы­ва­ла с ни­ми мо­лит­вы, они скру­чи­ва­ли из тря­по­чек све­чи. Эти све­чи лю­ди ста­ви­ли пе­ред ико­на­ми, и их огонь­ки не гас­ли в те­че­ние дол­гих ме­ся­цев Ста­лин­град­ской бит­вы. Пе­ре­жив страш­ные бом­беж­ки и бои, ве­ру­ю­щие ра­зо­шлись из под­ва­лов мо­на­с­ты­ря, уно­ся с со­бой ико­ны, пе­ред ко­то­ры­ми мо­ли­лись.


Молитва девочки Веры

Рас­ска­зы­ва­ет Ве­ра Вя­чес­ла­вов­на Аи­с­то­ва, пе­ре­жив­шая во вре­мя Ста­лин­град­ской бит­вы, бу­ду­чи ре­бен­ком, все ужа­сы вой­ны: «Ког­да нем­цы ста­ли под­хо­дить к Ста­лин­гра­ду, моя пра­ба­буш­ка Ме­ли­хо­ва Ана­с­та­сия Афа­на­сь­ев­на уе­ха­ла в свое род­ное се­ло Са­дов­ку, что­бы при­го­то­вить ме­с­то для на­ше­го при­ез­да. Ба­буш­ка Ека­те­ри­на Ива­нов­на и ее сно­ха Ли­дия Яков­лев­на в то вре­мя ра­бо­та­ли на швей­ной фа­б­ри­ке, ши­ли об­мун­ди­ро­ва­ние для сол­дат. Кро­ме то­го они ры­ли око­пы на под­сту­пах к Ста­лин­гра­ду. Я и брат Ген­на­дий са­мо­сто­я­тель­но хо­ди­ли в раз­ные дет­ские са­ди­ки под вой си­ре­ны воз­душ­ной тре­во­ги. А че­ты­рех­лет­ний Бо­рис был с ма­те­рью.
В ав­гу­с­те, ког­да на­ча­лась бом­бар­ди­ров­ка Ста­лин­гра­да, мы всей се­мь­ей по­ш­ли на на­бе­реж­ную, что­бы пе­ре­пра­вить­ся на ле­вый бе­рег. На на­ших гла­зах по­па­ла бом­ба в па­ро­ход, на ко­то­ром бы­ло мно­го зна­ко­мых. По во­де плы­ла го­ря­щая нефть, и ка­за­лось, что го­рит Вол­га. Же­ла­ю­щих пе­ре­пра­вить­ся бы­ло мно­го, а па­ро­хо­дов ма­ло. По­это­му мы вер­ну­лись в квар­ти­ру на Бан­ков­ской ули­це. Но­чью, взяв ка­кие-то ве­щи, мы спу­с­ти­лись в под­вал до­ма, где бы­ло ус­т­ро­е­но бом­бо­убе­жи­ще.
В дверь под­ва­ла, за­би­то­го людь­ми, сре­ди но­чи раз­дал­ся стук, и мы ус­лы­ша­ли кри­ки: «Вы го­ри­те!» В дом по­па­ла за­жи­га­тель­ная бом­ба, и он был ох­ва­чен пла­ме­нем. Мы сто­я­ли на ули­це и смо­т­ре­ли, как сго­ра­ет на­ша квар­ти­ра. На дру­гой сто­ро­не ули­цы до­ма уже не бы­ло, но со­хра­ни­лись мас­сив­ные ду­бо­вые во­ро­та. Эти во­ро­та лю­ди сня­ли и сде­ла­ли из них кры­шу над боль­шим око­пом, ко­то­рый был во дво­ре на­ше­го сго­рев­ше­го до­ма. Спа­са­ясь от оскол­ков, жи­те­ли за­би­лись в этот окоп. Но в окоп по­па­ла фу­гас­ная бом­ба, и мы ока­за­лись по­гре­бе­ны под сло­ем зем­ли.
Ба­буш­ка си­де­ла на че­мо­да­не, а я и Ген­на­дий скло­ни­лись над ее ко­ле­на­ми. Она спи­ной дер­жа­ла груз зем­ли, что­бы мы не за­дох­ну­лись. Я чи­та­ла мо­лит­вы «От­че наш» и «Бо­го­ро­ди­це Де­во», ко­то­рые я зна­ла от пра­ба­буш­ки Ана­с­та­сии Афа­на­сь­ев­ны. Те­тя на­хо­ди­лась на из­ги­бе око­па. Ее за­сы­па­ло по по­яс, го­ло­ва и пле­чи бы­ли над зем­лей. Она ста­ла кри­чать. Ее кри­ки ус­лы­ша­ли тан­ки­с­ты и от­ко­па­ли нас. Часть лю­дей по­гиб­ла. В бом­бо­убе­жи­ще под драм­те­а­т­ром, ку­да мы по­ш­ли, лю­ди сто­я­ли плот­но пле­чом к пле­чу, и сво­бод­но­го ме­с­та для нас не бы­ло. Ба­буш­ке и те­те там да­ли пол­-ли­т­ро­вую ба­ноч­ку во­ды, ко­то­рой они про­мы­ли нам, де­тям, гла­за и уши. Но­че­ва­ли мы в сво­ем дво­ре на краю во­рон­ки, об­ра­зо­вав­шей­ся на ме­с­те на­ше­го око­па. Го­во­ри­ли, ес­ли бом­ба упа­ла, то дру­гая в это ме­с­то не упа­дет.
До­б­рав­шись на сле­ду­ю­щее ут­ро к сво­им род­ст­вен­ни­кам на ули­цу До­нец­кую за же­лез­но­до­рож­ным по­лот­ном, мы по­се­ли­лись на пер­вом эта­же их дву­хэ­таж­но­го до­ма. Он был хо­ро­шей ми­ше­нью, так как его ок­ру­жа­ли од­но­этаж­ные до­ма. В дом по­пал сна­ряд и раз­ру­шил его. Мно­гие жив­шие в нем без­дом­ные лю­ди по­гиб­ли. Мы ос­та­лись жи­вы­ми. Ба­буш­ка го­во­ри­ла, что нас спас­ли мо­лит­вы.
По­том нас вме­с­те со мно­ги­ми ста­лин­град­ца­ми немцы по­гна­ли на Бе­лую Ка­лит­ву. Там всех по­ме­с­ти­ли в птич­ни­ки, а те­тя на не­мец­ком язы­ке по­про­си­ла раз­ре­ше­ния рас­по­ло­жить­ся око­ло птич­ни­ка в во­рон­ке. По но­чам к нам в во­рон­ку из птич­ни­ка бро­са­ли тру­пы лю­дей. Птич­ни­ки на­хо­ди­лись не­да­ле­ко от боль­шой ка­за­чь­ей ста­ни­цы Крас­но­до­нец­кой, ко­то­рая до ре­во­лю­ции на­зы­ва­лась Ека­те­ри­нов­кой. Ка­за­ки встре­ти­ли нем­цев хле­бом-со­лью. Но ког­да вслед за ар­ми­ей при­шел эсе­сов­ский от­ряд, эсе­сов­цы в хра­ме ус­т­ро­и­ли ко­нюш­ню. По­это­му не­ко­то­рые ка­за­ки ста­ли по­мо­гать ста­лин­град­цам. Один ка­зак, подъ­е­хав на под­во­де к птич­ни­кам и уви­дев нас в во­рон­ке, по­гру­зил нас на под­во­ду и при­вез к се­бе до­мой. Я уви­де­ла на ули­це ви­се­ли­цы. Лю­ди бы­ли уже сня­ты.
Вес­ной на­ши вой­ска ос­во­бо­ди­ли ста­ни­цу. В боль­шом кра­си­вом хра­ме бы­ло со­вер­ше­но па­с­халь­ное бо­го­слу­же­ние. Ба­буш­ка сши­ла мне но­вое пла­тье. Я пер­вый раз бы­ла в Церк­ви и при­ня­ла Свя­тые Да­ры, и мне по­нра­ви­лось при­ча­с­тие. Здесь, в ста­нич­ном хра­ме во вре­мя бо­го­слу­же­ния, я впер­вые ощу­ти­ла на­шу По­бе­ду над фа­ши­с­та­ми. В Ста­лин­град мы воз­вра­ща­лись в во­ин­ском со­ста­ве. Нем­цы наш эше­лон не­сколь­ко раз бом­би­ли. Мы по­сто­ян­но мо­ли­лись.
В 1943 го­ду я по­ш­ла в пер­вый класс. В до­ме у нас ви­се­ли ико­ны и го­ре­ла лам­па­да. Брат от­ца Гер­ман по­гиб на зем­ле Лат­вии, а дру­гой брат, Ва­ле­ри­ан, прошел от Ста­лин­гра­да до Бер­ли­на. Се­го­дня у ме­ня хра­нит­ся ико­на Спа­си­те­ля, ко­то­рая про­шла во­ен­ны­ми до­ро­га­ми вме­с­те с пра­ба­буш­кой. Я ви­жу чу­до Бо­жие в том, что Ста­лин­град вы­сто­ял».


Божия Матерь не оставляла наш город

Сра­зу по­сле ка­пи­ту­ля­ции нем­цев в раз­ру­шен­ный го­род ста­ли воз­вра­щать­ся жи­те­ли. Их вос­по­ми­на­ния пол­ны рас­ска­зов о яв­ле­ни­ях Бо­жи­ей Ма­те­ри. Сло­во жи­тель­ни­це Ста­лин­гра­да С.Г. Са­ви­ной: «Моя ма­ма, Пра­с­ко­вья Гри­го­рь­ев­на Баз­ло­ва, бы­ла глу­бо­ко ве­ру­ю­щим че­ло­ве­ком. Ког­да бои в Ста­лин­гра­де окон­чи­лись, мы вер­ну­лись в го­род. Дом наш был раз­ру­шен. Мы со­би­ра­ли кам­ни и стро­и­ли се­бе но­вый дом. Ча­с­то лю­ди рас­ска­зы­ва­ли нам, что ви­дят Бо­го­ма­терь над Вол­гой. <…> Од­наж­ды к нам до­мой при­шла ма­ми­на зна­ко­мая и ска­за­ла, что она ра­но ут­ром хо­ди­ла на Вол­гу и ви­де­ла плы­ву­щую в не­бе Бо­го­ро­ди­цу в чер­ном оде­я­нии. Она вид­на бы­ла ко­рот­кое вре­мя, по­том ис­чез­ла.
Ма­ма ра­но ут­ром по­ш­ла на Вол­гу, но Бо­жи­ей Ма­те­ри не уви­де­ла. По­сле не­удач­но­го ут­рен­не­го по­хо­да на Вол­гу, но­чью ма­ма уви­де­ла во сне цер­ковь, из которой вдруг вы­шла Бо­го­ма­терь, как мо­на­хи­ня, вся в чер­ном, толь­ко ли­цо от­кры­то. Сра­зу оч­нув­шись, ма­ма очень об­ра­до­ва­лась. Вой­на про­дол­жа­лась. Че­ты­ре мо­их бра­та бы­ли на фрон­те. По­сле вой­ны из­ра­нен­ные, а Па­вел — без но­ги, вер­ну­лись до­мой. Мы, три се­с­т­ры, ос­та­лись жи­вы. Мой муж с фрон­та вер­нул­ся живой. В на­шей се­мье ни­кто не по­гиб на этой вой­не».
И пе­ред са­мой вой­ной на Ста­лин­град­ской зем­ле Бо­жия Ма­терь яв­ля­лась лю­дям. Рас­ска­зы­ва­ет Га­ли­на Ми­хай­лов­на Кри­щен­ко: «Жи­ли мы в Да­ни­лов­ском рай­о­не. <…> Моя ма­ма рас­ска­зы­ва­ла мне о яв­ле­нии у нас Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы пе­ред на­ча­лом вой­ны. На­ша цер­ковь сто­я­ла по­лу­раз­ру­шен­ной. <…> Был ве­чер. Пред­се­да­тель сель­со­ве­та шел до­мой ми­мо церк­ви и вдруг, гля­дя в не­бо, гром­ко крик­нул: «Ес­ли Ты есть, Бог, то по­ка­жи, что есть, и я по­ве­рю тог­да». И, по­смо­т­рев в ок­но церк­ви, он уви­дел, что в церк­ви го­рят све­чи, и Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца сто­ит, мо­лит­ся и пла­чет. Он за­тряс­ся весь. Мать от­кры­ла дверь до­ма, и он ей и ее по­дру­ге рас­ска­зал о том, что ви­дел. Жен­щи­ны сра­зу же по­бе­жа­ли к церк­ви, но они ни­че­го не уви­де­ли. Вско­ре, в 1941, на­ча­лась вой­на. Пред­се­да­тель сель­со­ве­та с нее не вер­нул­ся».
В тех кра­ях, где про­хо­ди­ла Ста­лин­град­ская бит­ва, у ве­ру­ю­щих лю­дей при­кро­вен­но хра­ни­лись мно­гие ико­ны Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, спа­сен­ные из за­кры­тых, по­ру­шен­ных хра­мов. Сре­ди них бы­ли и спи­с­ки по­след­ней во­ин­ской ико­ны Рос­сии — об­ра­за Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Ав­гу­с­тов­ской. Яв­ле­ния на не­бе Бо­жи­ей Ма­те­ри про­ис­хо­ди­ли в Пер­вую и во Вто­рую ми­ро­вые вой­ны на Вос­точ­ном фрон­те в хо­де бо­ев меж­ду рус­ски­ми и не­мец­ки­ми вой­ска­ми. По­сле этих яв­ле­ний рус­ские вой­ска одер­жи­ва­ли в круп­ных сра­же­ни­ях ре­ши­тель­ные по­бе­ды. Яв­ле­ние Бо­го­ро­ди­цы в Ав­гу­с­тов­ских ле­сах в сен­тя­б­ре 1914 г. ви­де­ли рус­ские во­и­ны, в том чис­ле ка­за­ки с До­на. По­сле бо­ев в рай­о­не тех ле­сов нем­цы бы­ли вы­дво­ре­ны в свои пре­де­лы.
Че­рез 28 лет нем­цы при­шли на ро­ди­ну тех ка­за­ков, что ви­де­ли в ноч­ном не­бе Пре­свя­тую Бо­го­ро­ди­цу, — в меж­ду­ре­чье Вол­ги и До­на. Имен­но там раз­го­ре­лась Ста­лин­град­ская бит­ва. И вновь рус­ским во­и­нам в не­бе над Ста­лин­гра­дом яви­лась Бо­го­ро­ди­ца, ука­зы­вая, как и в 1914 г., ру­кой на За­пад и тем сви­де­тель­ст­вуя о гря­ду­щей по­бе­де над за­хват­чи­ка­ми.



ЛИТЕРАТУРА:

1) Аллилуев В. Хроника одной семьи: АЛЛИЛУЕВЫ СТАЛИН. М. 2002.
2) Бивор Энтони «Сталинград». Смоленск. «Русич». 1999.
3) Вильгельм Адам «Трудное решение. Мемуары полковника 6-й германской армии». М. 1972.
4) Журавлев В. «Рожденная в доме Павлова». Парламентская газета. 2003. № 83 (1212).
5) Иванов С.М., Супрун В.И. Храмы Царицына, Сталинграда, Волгоград. 2003. 196-197.
6) Край Серебряно-Прудский. М. 2003.
7) Православное Слово. 1986. Август. № (45).
Православное Слово. 1996. Апрель-май.
Православное Слово. 1996. Ноябрь.
Православное Слово. 1997. Май.
Православное Слово. 1997. Июнь.
Православное Слово. 1997. Июнь.
Православное Слово. 1998. Январь.
Православное Слово. 1998. Октябрь.
Православное Слово. 1999. Июль.
Православное Слово. 1999. Ноябрь.
8) Рудыкина-Жорова Е. Подарок. Волгоград. «Станица-2». 2002.
9) Самопожертвование на Великой Отечественной войне (1941–1945). Волгоград. «Издатель». 2002.
10) Сталинград: уроки истории. М. 1980.
11) Чуйков В.И. Конец третьего рейха. М. 1973.
12) Якунин В.Н. За веру и Отечество. Самара. 1995.

До на­ших дней во мно­гом со­кры­та от нас ми­с­ти­че­с­кая сущ­ность од­ной из са­мых кро­во­про­лит­ных битв Вто­рой ми­ро­вой — Ста­лин­град­ской. Здесь ре­ша­лась судь­ба на­ше­го Оте­че­ст­ва. На­пом­ним, ка­кая си­ту­а­ция на фрон­те пред­ше­ст­во­ва­ла это­му сра­же­нию.
На­ши тя­же­лей­шие по­ра­же­ния в пер­вой по­ло­ви­не 1942 го­да в Кры­му, под Се­ва­с­то­по­лем и Харь­ко­вом, а так­же под Ле­нин­гра­дом прак­ти­че­с­ки раз­ру­ши­ли юж­ное и юго-за­пад­ное на­прав­ле­ния со­вет­ско-гер­ман­ско­го фрон­та. Вой­ска вер­мах­та за ка­кие-то две-три не­де­ли про­рва­ли со­вет­ский фронт, за­хва­ти­ли Рос­тов, фор­си­ро­ва­ли Дон в ниж­нем те­че­нии и ус­т­ре­ми­лись на Ку­бань и Ста­в­ро­по­лье. Ар­мия Па­у­лю­са в это вре­мя вы­хо­ди­ла в боль­шую из­лу­чи­ну До­на. Он со­здал бро­ни­ро­ван­ный ку­лак при по­сто­ян­ной под­держ­ке с воз­ду­ха и бук­валь­но раз­ме­тал на­ши сла­бо обу­чен­ные и пло­хо уп­рав­ля­е­мые ча­с­ти 62-й и 64-й ар­мий. И, ес­ли бы не кон­тр­удар двух на­ших тан­ко­вых ар­мий, а это без ма­ло­го 550 тан­ков, ор­га­ни­зо­ван­ный не ко­ман­ду­ю­щим фрон­том, а пред­ста­ви­те­лем Став­ки ге­не­ра­лом А.М.Ва­си­лев­ским, и не бес­при­мер­ный ге­ро­изм рус­ско­го сол­да­та, в от­ча­я­нии борь­бы спо­соб­но­го на не­воз­мож­ное, нем­цы уже тог­да про­рва­лись бы к Ста­лин­гра­ду.
В этих ус­ло­ви­ях ста­но­вит­ся по­нят­ным текст те­ле­фо­но­грам­мы Ста­ли­на и Ва­си­лев­ско­го от 26 ию­ля, на­прав­лен­ной на Ста­лин­град­ский фронт: «Дей­ст­вия ко­ман­до­ва­ния Ста­лин­град­ско­го фрон­та вы­зы­ва­ют у Став­ки воз­му­ще­ние. У фрон­та пе­ре­вес в тан­ках втрое, аб­со­лют­ное пре­об­ла­да­ние в авиа­ции. При же­ла­нии и уме­нии мож­но бы­ло бы вдре­без­ги раз­бить про­тив­ни­ка. Став­ка тре­бу­ет, что­бы в бли­жай­шие дни ру­беж обо­ро­ны от Клет­ской до Кал­мы­ко­ва был бе­зус­лов­но вос­ста­нов­лен, что­бы про­тив­ник был от­тес­нен на ли­нию ре­ки Чир. Ес­ли Во­ен­ный со­вет Ста­лин­град­ско­го фрон­та не спо­со­бен на это де­ло, то пусть за­явит об этом пря­мо и че­ст­но».
На­чи­ная с 23 ию­ля по 13 ав­гу­с­та нем­цы толь­ко в по­ло­се ар­мии Па­у­лю­са пле­ни­ли 57 ты­сяч че­ло­век, унич­то­жи­ли и за­хва­ти­ли бо­лее 1000 тан­ков и бро­не­ма­шин, до 750 арт­си­с­тем и поч­ти 650 са­мо­ле­тов.
Ка­за­лось все: ка­та­ст­ро­фа не­ми­ну­е­ма. Но враг не учел все воз­ра­с­тав­шую си­лу со­про­тив­ления рус­ско­го сол­да­та, все воз­ра­с­тав­шее уме­ние во­е­вать. На­смерть сто­я­ли на вос­точ­ном бе­ре­гу До­на ос­тав­ши­е­ся ча­с­ти 62-й ар­мии ге­не­ра­ла Ло­па­ти­на. Это бой­цы 33-й гвар­дей­ской стрел­ко­вой ди­ви­зии пол­ков­ни­ка Ут­вен­ко, бой­цы 20-й мо­то­ст­рел­ко­вой бри­га­ды пол­ков­ни­ка Иль­и­на, кур­сант­ские пол­ки Крас­но­дар­ско­го, Гроз­нен­ско­го, Вин­ниц­ко­го, Ор­д­же­ни­кид­зев­ско­го учи­лищ сби­ли темп не­мец­ко­го на­ступ­ле­ния до со­ро­ка ки­ло­ме­т­ров в сут­ки. Не зря уже 30 ию­ля Гит­лер на­чал уси­ли­вать Ста­лин­град­ское на­прав­ле­ние, пе­ре­дав 4-ю тан­ко­вую ар­мию в груп­пу ар­мий «Б», рву­щу­ю­ся к Вол­ге.

Дни боев, церковные даты

Офи­ци­аль­ная во­ен­ная ис­то­рия счи­та­ет на­ча­лом Ста­лин­град­ской бит­вы 17 ию­ля 1942 го­да. Тог­да пе­ре­до­вые ча­с­ти 62-й ар­мии ге­не­ра­ла Кол­пак­чи на ре­ке Чир во­шли в пер­вое столк­но­ве­ние с аван­гар­дом 6-й ар­мии Па­у­лю­са. Имен­но в этот день пра­во­слав­ные чтут па­мять свя­тых стра­с­то­терп­цев — ца­ря-му­че­ни­ка Ни­ко­лая II вме­с­те с ца­ри­цей, де­ть­ми и вер­ны­ми слу­га­ми. Тог­да бы­ла раз­ру­ше­на им­пе­ра­тор­ская Рос­сия, те­перь над стра­ной вновь на­вис­ла смер­тель­ная уг­ро­за.
Имен­но на вре­мя на­ше­го от­ступ­ле­ния к Вол­ге и пред­го­рь­ям Кав­ка­за при­шел­ся вы­ход зна­ме­ни­то­го при­ка­за На­род­но­го Ко­мис­са­ра обо­ро­ны № 227 от 28 ию­ля 1942 го­да, ко­то­рый бо­лее из­ве­с­тен под на­зва­ни­ем «Ни ша­гу на­зад». По по­во­ду это­го при­ка­за «сло­ма­но мно­го ко­пий». Но ни­кто не от­ри­ца­ет, что ос­нов­ная мысль при­ка­за: даль­ней­шее от­ступ­ле­ние ар­мии оз­на­ча­ет ги­бель стра­ны и ги­бель на­ро­да. Ма­ло кто за­ду­мы­вал­ся о да­те его из­да­ния. При­каз вы­шел в день, ког­да Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь чтит па­мять рав­но­апо­с­толь­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, кре­с­тив­ше­го Русь, во свя­том кре­ще­нии Ва­си­лия. Сопоставление дат поз­во­ля­ет понять, что не­бес­ные за­ступ­ни­ки зем­ли Рус­ской гроз­но пре­ду­преж­да­ли — Оте­че­ст­во на краю ги­бе­ли.
Что ка­са­ет­ся же­с­то­ко­сти при­ка­за № 227, то еще в де­ка­б­ре 1941го­да вы­шел при­каз не­мец­ко­го во­ен­но­го ко­ман­до­ва­ния «Дер­жать­ся», и в вер­мах­те уже дав­но функ­ци­о­ни­ро­ва­ли штраф­ные ро­ты и за­гра­до­т­ря­ды.
На­чав­ше­е­ся 16 ав­гу­с­та 1942 го­да оче­ред­ное на­ступ­ле­ние ар­мий вер­мах­та на Ста­лин­град при­ве­ло к рас­чле­не­нию на­шей груп­пи­ров­ки войск и пле­не­нию 13 ты­сяч че­ло­век. 23 ав­гу­с­та 14-й тан­ко­вый кор­пус ар­мии Па­у­лю­са про­рвал­ся на сты­ке на­ших 4-й тан­ко­вой и 62-й ар­мий и, прой­дя по на­шим ты­лам око­ло 60 ки­ло­ме­т­ров, к 16 ча­сам вы­шел к Вол­ге се­вер­нее Ста­лин­гра­да.
Вра­же­с­кие сол­да­ты и офи­це­ры 16-й тан­ко­вой ди­ви­зии ге­не­ра­ла Ху­бе уви­де­ли с вы­со­ко­го за­пад­но­го бе­ре­га ре­ки за­волж­ские да­ли. За ни­ми ле­жал путь на не­о­боз­ри­мые про­сто­ры Азии. Тем из нем­цев, кто уча­ст­во­вал в бал­кан­ской кам­па­нии, бе­лые зда­ния на бе­ре­гу Вол­ги на­пом­ни­ли Афи­ны. Не­ко­то­рые из них в сво­их пись­мах до­мой да­же ста­ли име­но­вать Ста­лин­град Ак­ро­по­лем. В их по­сла­ни­ях скво­зит оп­ти­мизм: «…хо­чу по­де­лить­ся с ва­ми ма­лень­ким лу­чи­ком на­деж­ды, — на­ша ди­ви­зия вы­пол­нит свою бо­е­вую за­да­чу как толь­ко Ста­лин­град па­дет. И тог­да, да бу­дет на то Бо­жья во­ля, мы уви­дим­ся» (из пись­ма бой­ца 389-й пе­хот­ной ди­ви­зии). Та­кая на­деж­да бы­ла не толь­ко у ря­до­вых и офи­це­ров вер­мах­та, сам фю­рер счи­тал, что бы­с­т­рая по­бе­да под Ста­лин­гра­дом ре­шит все про­бле­мы и по­кон­чит с Крас­ной Ар­ми­ей.
Нем­цы в Ста­лин­гра­де ме­то­дич­но про­дол­жа­ли свою то­таль­ную вой­ну про­тив все­го жи­во­го в Рос­сии: и ар­мии, и граж­дан­ско­го на­се­ле­ния. Бом­бар­ди­ров­щи­ки 4-го воз­душ­но­го фло­та мар­ша­ла Рихт­го­фе­на на­ча­ли 23 ав­гу­с­та ис­пе­пе­лять го­род, пре­вра­щая его в гру­ду раз­ва­лин. Но тан­ки, про­рвав­ши­е­ся к Вол­ге се­вер­нее Ста­лин­гра­да, в го­род не про­шли. Тут нем­цы столк­ну­лись с не­бы­ва­лым — ге­ро­и­че­с­ким воруженным от­по­ром на­се­ле­ния, в том чис­ле жен­щин, к ко­то­рым на по­мощь сроч­но пе­ре­бра­сы­ва­лись вой­ско­вые ча­с­ти. За­во­е­вы­вая Ев­ро­пу, с на­род­ной вой­ной нем­цы не стал­ки­ва­лись. Сло­во быв­ше­му пер­во­му адъ­ю­тан­ту ге­не­рал-пол­ков­ни­ка Фри­д­ри­ха Па­у­лю­са пол­ков­ни­ку Виль­гель­му Ада­му: «Поч­ти не­прав­до­по­доб­ным по­ка­за­лось нам до­не­се­ние ге­не­ра­ла тан­ко­вых войск фон Вит­терсгей­ма, ко­ман­ди­ра 14-го тан­ко­во­го кор­пу­са… Ге­не­рал со­об­щил, что со­еди­не­ния Крас­ной Ар­мии кон­тра­та­ку­ют, опи­ра­ясь на под­держ­ку все­го на­се­ле­ния Ста­лин­гра­да, про­яв­ля­ю­ще­го ис­клю­чи­тель­ное му­же­ст­во… На­се­ле­ние взя­лось за ору­жие. На по­ле боя ле­жат уби­тые ра­бо­чие в сво­ей спец­одеж­де, не­ред­ко сжи­мая в око­че­нев­ших ру­ках вин­тов­ку или пи­с­то­лет. Мерт­ве­цы в ра­бо­чей одеж­де за­сты­ли, скло­нив­шись над ры­ча­га­ми раз­би­то­го тан­ка. Ни­че­го по­доб­но­го мы ни­ког­да не ви­де­ли».
Поз­же ге­не­рал фон Вит­терсгейм пред­ло­жил ко­ман­ду­ю­ще­му 6-й ар­ми­ей Па­у­лю­су отой­ти от Вол­ги. Он не ве­рил, что удаст­ся взять этот ги­гант­ский го­род. Па­у­люс не­мед­лен­но снял с долж­но­с­ти му­д­ро­го ге­не­ра­ла. Но го­род так и не взял. И в ито­ге сам вме­с­те со сво­ей трех­сот­ты­сяч­ной ар­ми­ей ока­зал­ся в «кот­ле» по­сле че­ты­рех с лиш­ним ме­ся­цев оже­с­то­чен­ных бо­ев.
С на­ча­ла бо­ев за Ста­лин­град на глав­ном на­прав­ле­нии уда­ра не­мец­ких войск — 62-я ар­мия. Сна­ча­ла идет ча­с­тая сме­на ко­ман­дар­мов. 10 сен­тя­б­ря вы­хо­дит при­каз о на­зна­че­нии Чуй­ко­ва ко­ман­дар­мом 62-й. Впол­не ло­гич­но пред­по­ло­жить, что Вер­хов­ный Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий при под­пи­са­нии при­ка­за вспом­нил это­го ге­не­ра­ла. Он лич­но бе­се­до­вал с Чуй­ко­вым в Крем­ле в 1940 го­ду пе­ред на­прав­ле­ни­ем его в ка­че­ст­ве глав­но­го во­ен­но­го со­вет­ни­ка с от­вет­ст­вен­ным за­да­ни­ем в Ки­тай.
И за его дей­ст­ви­я­ми в 1940–1942 гг., когда необходимо было отвести уг­ро­зу япон­ско­го во­ен­но­го на­па­де­ния на СССР (В.И. Чуй­ков был во­ен­ным со­вет­ни­ком глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го ки­тай­скими во­ору­жен­ными силами Чан Кай-ши), Ста­лин вни­ма­тель­но сле­дил.
Мать ге­не­ра­ла, ре­ко­мен­ду­е­мо­го ны­не Г.К. Жу­ко­вым на опас­ней­шее на­прав­ле­ние, Ели­за­ве­та Фе­до­ров­на Чуй­ко­ва, 1865 го­да рож­де­ния, вме­с­те со сво­им му­жем Ива­ном Ио­но­ви­чем, скром­ным и от­зыв­чи­вым че­ло­ве­ком, вос­пи­та­ла 12 де­тей. Ей бы­ло при­сво­е­но зва­ние мать-ге­ро­и­ня.
Мно­гие го­ды она бы­ла ста­ро­стой хра­ма — воз­глав­ля­ла при­ход­ской со­вет церк­ви Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая по­сел­ка Се­ре­б­ря­ные Пру­ды, од­но­имен­но­го рай­о­на, рас­по­ло­жен­но­го на гра­ни­це Туль­ской и Мос­ков­ской об­ла­с­тей. Пар­тий­ные бо­го­бор­цы сна­ча­ла за­крыли храм, а потом ре­ши­ли его унич­то­жить. И тог­да Ели­за­ве­та Фе­до­ров­на, по рас­ска­зам Ва­си­лия Ива­но­ви­ча и его стар­шей се­с­т­ры Пе­ла­геи Ива­нов­ны, от­пра­ви­лась пеш­ком в Моск­ву. Шел 1937 год. Ка­ким-то, до сих пор ни­ко­му не ве­до­мым об­ра­зом, она по­па­ла на при­ем к Ста­ли­ну. Храм не раз­ру­ши­ли, но служ­бы в нем по-преж­не­му не бы­ло. Это бы­ла един­ст­вен­ная цер­ковь, не раз­ру­шен­ная бо­го­бор­че­с­кой вла­с­тью во всем Се­ре­б­ря­но­пруд­ском рай­о­не.
Бои за го­род на Волге раз­го­ра­лись оже­с­то­чен­ней­шие. 12 сен­тя­б­ря в день свя­тых бла­го­вер­ных великих кня­зей Алек­сан­д­ра Нев­ско­го и Да­ни­и­ла Мос­ков­ско­го Чуй­ков при­был на ко­манд­ный пункт 62-й ар­мии на Ма­ма­е­вом кур­га­не… А уже че­рез чет­ве­ро су­ток по­сле при­ка­за о на­зна­че­нии Чуй­ко­ва ко­ман­дар­мом 62-й ар­мии нем­цы не­сколь­ки­ми ко­лон­на­ми во­шли в Ста­лин­град, и си­ту­а­ция ста­ла кри­ти­че­с­кой. По­зд­ним ве­че­ром 14 сен­тя­б­ря бер­лин­ское ра­дио объ­я­ви­ло ми­ру о па­де­нии Ста­лин­гра­да и о рас­се­че­нии Рос­сии на две по­ло­ви­ны. Про­ис­хо­ди­ло это в день, ког­да Цер­ковь пра­зд­ну­ет на­ча­ло ин­дик­та — цер­ков­ное но­во­ле­тие.
И имен­но этот день — 14 сен­тя­б­ря 1942 го­да — мож­но счи­тать днем спа­се­ния не толь­ко Ста­лин­гра­да, но и Рос­сии. По вос­по­ми­на­ни­ям мар­ша­ла Жу­ко­ва, «…13, 14, 15 сен­тя­б­ря для ста­лин­град­цев бы­ли тя­же­лы­ми, слиш­ком тя­же­лы­ми дня­ми… пе­ре­лом в эти тя­же­лые и, как вре­ме­на­ми ка­за­лось, по­след­ние ча­сы был со­здан 13-й гвар­дей­ской ди­ви­зи­ей Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за А.И. Ро­дим­це­ва…». Сол­да­ты и офи­це­ры 62-й ар­мии В.И. Чуй­ко­ва и 10й ди­ви­зии НКВД пол­ков­ни­ка А.А. Са­ра­е­ва неимоверными уси­ли­я­ми обес­пе­чи­ли воз­мож­ность вы­сад­ки гвар­дей­цев Ро­дим­це­ва. А те, по­зд­но ве­че­ром 14 сен­тя­б­ря фор­си­ро­вав Вол­гу под ог­нем вра­га, сра­зу с бе­ре­га всту­пи­ли в бой. Они, ока­зав­шись на са­мом пе­ре­до­вом ру­бе­же, вы­пол­ни­ли бо­е­вую за­да­чу: нем­цы бы­ли 15 сен­тя­б­ря от­бро­ше­ны от бе­ре­га за же­лез­ную до­ро­гу; был от­бит вок­зал. А на дру­гой день 16 сен­тя­б­ря нем­цы бы­ли вы­би­ты с Ма­ма­е­ва кур­га­на.
Ком­див 13-й гвар­дей­ской ге­не­рал-май­ор Алек­сандр Иль­ич Ро­дим­цев, уро­же­нец се­ла Шар­лык Орен­бург­ской гу­бер­нии, был един­ст­вен­ным маль­чи­ком в бед­ной кре­с­ть­ян­ской се­мье. Слу­ча­лось, в дет­ст­ве ему не в чем бы­ло хо­дить в шко­лу: лап­ти из­на­ши­вал бы­с­т­ро. Отец умер ра­но, и Са­ша, бу­ду­чи под­ро­ст­ком, ока­зал­ся един­ст­вен­ным муж­чи­ной в се­мье из ше­с­ти душ.
В пя­ти­де­ся­тых го­дах (1953–1956) все­мир­но из­ве­ст­ный ле­ген­дар­ный ге­не­рал был глав­ным во­ен­ным со­вет­ни­ком ал­бан­ской ар­мии и во­ен­ным ат­та­ше СССР в Ал­ба­нии. В его се­мье хра­нят­ся вос­по­ми­на­ния пе­ре­вод­чи­ка Ро­дим­це­ва тех вре­мен, Ни­ко­лая Гри­го­рь­е­ви­ча Кры­жа­нов­ско­го, яс­но сви­де­тель­ст­ву­ю­щие об от­но­ше­нии ге­роя Ста­лин­град­ской бит­вы к ве­ре в Бо­га. Сам Ни­ко­лай Гри­го­рь­е­вич ро­дил­ся в го­ро­де Бос­на Лу­ка в Юго­сла­вии и был сы­ном рус­ско­го офи­це­ра, ока­зав­ше­го­ся по­сле ре­во­лю­ции в Че­хо­сло­ва­кии, по­том в Юго­сла­вии и Ал­ба­нии и при­няв­ше­го в го­ды эми­г­ра­ции сан свя­щен­ни­ка.
Вот рас­сказ Ни­ко­лая Гри­го­рь­е­ви­ча: «С груп­пой экс­кур­сан­тов я был в од­ном из пра­во­слав­ных хра­мов сто­ли­цы Ал­ба­нии Ти­ра­ны. Вла­с­ти за­пре­ти­ли бо­го­слу­же­ния в церк­вях, но не­ко­то­рые из них ос­та­ва­лись от­кры­ты­ми как му­зеи. Ког­да все вы­шли на ули­цу, мне за­хо­те­лось вер­нуть­ся, что­бы по­быть од­но­му в церк­ви. Я так и сде­лал. Ог­ля­дев­шись, уви­дел в тем­ном уг­лу пе­ред ико­на­ми ко­ле­но­пре­кло­нен­ную фи­гу­ру. Ког­да че­ло­век под­нял­ся и по­вер­нул­ся ко мне, я уз­нал Алек­сан­д­ра Иль­и­ча Ро­дим­це­ва. Он ска­зал мне: «Ты ме­ня не ви­дел». Я ему от­ве­тил: «Я и сей­час Вас не ви­жу». Ни­ко­лай вме­с­те со сво­им от­цом — о. Гри­го­ри­ем, свя­щен­ни­ком Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Мос­ков­ско­го Па­т­ри­ар­ха­та, со вре­ме­нем пе­ре­ехал в СССР и ра­бо­тал в ал­бан­ской ре­дак­ции Гос­ра­ди­о­ко­ми­те­та. О па­мят­ной ему встре­че в хра­ме он рас­ска­зал род­ст­вен­ни­кам Ро­дим­це­ва в Моск­ве толь­ко че­рез со­рок лет, па­мя­туя на­каз ге­не­ра­ла.
Сле­ду­ю­щий кри­ти­че­с­кий мо­мент в Ста­лин­град­ском сра­же­нии на­сту­пил 14 ок­тя­б­ря, ког­да обо­ро­на 62-й ар­мии бы­ла рас­се­че­на по­по­лам. Це­ной не­имо­вер­ных уси­лий и в этот раз ар­мия Чуй­ко­ва ус­то­я­ла и про­дол­жа­ла сдер­жи­вать ата­ки нем­цев, рвав­ших­ся к Вол­ге. На­цист­ская га­зе­та «Бер­ли­нер бер­зен­цей­тунг» пи­са­ла в этот день о бо­ях в Ста­лин­гра­де: «На­ше на­ступ­ле­ние, не­смо­т­ря на чис­лен­ное пре­вос­ход­ст­во, не ве­дет к ус­пе­ху». Ино­го ре­зуль­та­та труд­но бы­ло ожи­дать, ибо не­мец­кое на­ступ­ле­ние бы­ло пред­при­ня­то в день По­кро­ва Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы — Не­бес­ной За­ступ­ни­цы Рос­сии.
Не­за­дол­го пе­ред этим, 10 ок­тя­б­ря, через два дня после праздника Пре­по­доб­но­го Сер­гия, игу­ме­на Ра­до­неж­ско­го, всея Ру­си чу­до­твор­ца, ру­ко­вод­ст­во стра­ны уп­ра­зд­ни­ло ин­сти­тут во­ен­ных ко­мис­са­ров и вве­ло пол­ное еди­но­на­ча­лие в Крас­ной Ар­мии (При­каз Нар­ко­ма обо­ро­ны СССР от 9 ок­тя­б­ря 1942 г.). Имен­но в пе­ри­од тя­же­лей­ших бо­ев за Ста­лин­град Ста­ли­ну и его ок­ру­же­нию ста­ло оче­вид­ным не­о­спо­ри­мое пре­иму­ще­ст­во слав­ных рус­ских во­ин­ских тра­ди­ций пе­ред ком­му­ни­с­ти­че­с­ки­ми дог­ма­ми. Не­за­дол­го пе­ред этим, 29 ию­ля 1942 г. для ко­манд­но­го со­ста­ва бы­ли уч­реж­де­ны ор­де­на Ку­ту­зо­ва, Су­во­ро­ва и Алек­сан­д­ра Нев­ско­го.
В сле­ду­ю­щий раз на­пря­жен­ней­ший день Ста­лин­град­ской бит­вы был 11 но­я­б­ря 1942 г. немцы предприняли очередную попытку сбросить наши войска в Волгу. Им уда­лось за­вла­деть юж­ной ча­с­тью за­во­да «Бар­ри­ка­ды» и на уз­ком уча­ст­ке про­бить­ся к ре­ке. В ре­зуль­та­те не­мец­ко­го на­ступ­ле­ния ге­ро­и­че­с­ки обо­ро­няв­шая го­род 62-я ар­мия ге­не­рал-лей­те­нан­та Ва­си­лия Ива­но­ви­ча Чуй­ко­ва бы­ла рас­се­че­на на три ча­с­ти, но ус­то­я­ла.
С 11 но­я­б­ря и поч­ти до кон­ца го­да бы­ла от­ре­за­на от сво­их ча­с­тей 138-я Крас­но­зна­мен­ная стрел­ко­вая ди­ви­зия, ге­ро­и­че­с­ки сра­жав­ша­я­ся на тер­ри­то­рии за­во­да «Бар­ри­ка­ды» мно­гие дни и но­чи. Впе­ре­ди и на флан­гах у бой­цов вплоть до бе­ре­га Вол­ги — враг, по­за­ди — ре­ка. В ис­то­рии Ста­лин­град­ской бит­вы этот не­при­ступ­ный «пя­та­чок» из­ве­с­тен как «ос­т­ров Люд­ни­ко­ва», на­зван­ный так по име­ни ком­ди­ва 138-й ди­ви­зии пол­ков­ни­ка Ива­на Люд­ни­ко­ва (впос­лед­ст­вии Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за, ге­не­рал-пол­ков­ни­ка).
Сре­ди пра­во­слав­ных лю­дей бы­ту­ет пре­да­ние о том, что в бо­е­вых по­ряд­ках 62-й ар­мии Чуй­ко­ва на пра­вом бе­ре­гу Вол­ги на­хо­ди­лась ико­на Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Еще в 90-х го­дах ос­та­вав­ши­е­ся в жи­вых ста­ро­жи­лы го­ро­да, рас­ска­зы­ва­ли, что ви­де­ли эту ико­ну на ко­манд­ном пунк­те ком­ди­ва Ива­на Люд­ни­ко­ва. Этот блин­даж-штоль­ню на об­ры­ви­с­том бе­ре­гу Вол­ги у за­во­да «Бар­ри­ка­ды» по­ст­ро­и­ли для ди­рек­ции за­во­да в са­мые гроз­ные дни 1942 го­да. По­том там был штаб 62-й ар­мии Чуй­ко­ва, а за­тем — штаб стрел­ко­вой ди­ви­зии Л.Н. Гур­ть­е­ва. Впоследствии И.И. Люд­ни­ков вспо­ми­нал: «Сме­няя ди­ви­зию, мы не пред­по­ла­га­ли, что в счи­тан­ных ме­т­рах от блин­да­жа-штоль­ни раз­го­рят­ся оже­с­то­чен­ные бои с гит­ле­ров­ца­ми». Есть мне­ние, по­ка до­ку­мен­таль­но не под­креп­лен­ное, что эта ико­на при­над­ле­жа­ла од­но­му из на­ших ге­не­ра­лов, сра­жав­ших­ся в Ста­лин­гра­де, и бы­ла ре­лик­ви­ей его се­мьи.

Мы видели Её

Вдруг, в один из са­мых кри­ти­че­с­ких мо­мен­тов бит­вы, в мрач­ном осен­нем не­бе над ды­мя­щи­ми­ся раз­ва­ли­на­ми го­ро­да мно­гие на­ши сол­да­ты и офи­це­ры уви­де­ли Не­бес­ное зна­ме­ние. Что же бы­ло яв­ле­но им?
О Не­бес­ном зна­ме­нии в не­бе Ста­лин­гра­да есть и до­ку­мен­таль­ное сви­де­тель­ст­во. До­ку­мент, да­ти­ро­ван­ный 1943 го­дом, был об­на­ру­жен в ар­хи­ве Со­ве­та по де­лам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви при Со­ве­те На­род­ных Ко­мис­са­ров СССР ис­то­ри­ком Ва­ди­мом Ни­ко­ла­е­ви­чем Яку­ни­ным. Фраг­мент, ка­са­ю­щий­ся Ста­лин­град­ско­го зна­ме­ния, был опуб­ли­ко­ван в пе­ре­ска­зе в его книге. Он в 90-х го­дах ра­бо­тал над дис­сер­та­ци­ей на те­му «Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь в Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной Вой­не» и на­тк­нул­ся на от­чет упол­но­мо­чен­но­го Со­ве­та по де­лам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви по УССР Ход­чен­ко. Он со­об­щал сво­е­му на­чаль­ни­ку в Моск­ву пред­се­да­те­лю это­го Со­ве­та пол­ков­ни­ку НКГБ Ге­ор­гию Гри­го­рь­е­ви­чу Кар­по­ву, что це­лая во­ин­ская часть из со­ста­ва ар­мии Чуй­ко­ва, при­шед­шая на Ук­ра­и­ну со Ста­лин­град­ско­го фрон­та, ока­за­лась сви­де­тель­ни­цей чу­да. К со­жа­ле­нию, в от­че­те упол­но­мо­чен­но­го умал­чи­ва­ет­ся о том, что имен­но уви­де­ли во­и­ны в Ста­лин­град­ском не­бе в но­я­б­ре 1942 г. Яс­но од­но: ви­дев­шие Не­бес­ное Зна­ме­ние бой­цы Крас­ной Ар­мии по­нес­ли с со­бой па­мять о нем по до­ро­гам вой­ны. Сле­ду­ю­щий рас­сказ на­во­дит на мысль, что они со­хра­ня­ли па­мять о яв­лен­ном чу­де до кон­ца сво­их дней.
Ге­ор­гий Иль­ич Го­лу­бев слу­жил в ох­ра­не мар­ша­ла Кли­мен­та Еф­ре­мо­ви­ча Во­ро­ши­ло­ва в Крем­ле. В са­мом на­ча­ле вой­ны, ког­да на­ча­лась эва­ку­а­ция ча­с­ти ру­ко­во­дя­щих ра­бот­ни­ков пра­ви­тель­ст­ва в Куй­бы­шев, Ге­ор­гий Иль­ич пред­по­чел по­про­сить­ся на фронт. И вме­с­те со мно­ги­ми на­ши­ми бой­ца­ми ис­пил горь­кую ча­шу поражения и от­ступ­ле­ния под на­ти­с­ком нем­цев. Чу­дом он вы­рвал­ся из ок­ру­же­ния под Харь­ко­вом. Ор­ди­на­рец под­вел ему ко­ня, он вспрыг­нул на не­го и по­ска­кал, а в это же мо­мент ор­ди­на­рец был сра­жен не­мец­кой пу­лей. В ито­ге, Го­лу­бев со сво­и­ми че­тырь­мя спут­ни­ка­ми вы­шел из ок­ру­же­ния. 11 мая 2003 го­да по цен­т­раль­но­му те­ле­ви­де­нию в пе­ре­да­че, по­свя­щен­ной 58ой го­дов­щи­не По­бе­ды над Гер­ма­ни­ей, один из этох четырех во­и­нов, ны­не жи­ву­щий в Гер­ма­нии, рас­ска­зы­вал по­дроб­но­с­ти вы­хо­да их из ок­ру­же­ния.
Но мно­гое ос­та­лось за ка­д­ром. И, как ча­с­то бы­ва­ет — са­мое глав­ное — то, что Ге­ор­гий Иль­ич в кру­гу се­мьи вспо­ми­нал вплоть до сво­ей кон­чи­ны. А вспоминал он уди­ви­тель­ное со­бы­тие — яв­ле­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри в не­бе Ста­лин­гра­да в но­я­б­ре 1942 го­да. Офи­цер осо­бо­го от­де­ла, Го­лу­бев, кур­си­ро­вал с се­к­рет­ны­ми до­ку­мен­та­ми с пра­во­го бе­ре­га Вол­ги на ле­вый. Каж­дая та­кая пе­ре­пра­ва мог­ла ока­зать­ся по­след­ней, т.к. пред­ме­том осо­бых «за­бот» не­мец­кой ар­тил­ле­рии и авиа­ции бы­ла имен­но Вол­га у Ста­лин­гра­да. Сколь­ко там по­гиб­ло под их ог­нем на­ших во­и­нов!
В эти но­ябрь­ские дни поч­ти по­сто­ян­но шел ле­дя­ной дождь, кру­гом все бы­ло по­кры­то из­мо­ро­зью, на Вол­ге шла шу­га (по-ме­ст­но­му «са­ло»). При под­го­тов­ке к оче­ред­ной пе­ре­пра­ве все мыс­ли Ге­ор­гия Иль­и­ча, как обыч­но, бы­ли о пре­одо­ле­нии ре­ки, о том, как лов­чее из­бе­жать не­мец­ких мин, сна­ря­дов и бомб, сы­пав­ших­ся на рай­он пе­ре­пра­вы.
Он, де­вя­тый ре­бе­нок в се­мье — «по­сле­дыш» и ма­мин лю­бим­чик, был от рож­де­ния по­движ­ным как ртуть и удач­лив в жизни. В по­сле­во­ен­ные го­ды он осо­бен­но лю­бил вспо­ми­нать о сво­ей удач­ли­во­с­ти во вре­мя вой­ны. Ког­да Ге­ор­гий Иль­ич весь гряз­ный и мо­к­рый полз­ком, на­ко­нец, до­б­рал­ся до сво­их и на­чал пе­ре­оде­вать­ся в чи­с­тое, что­бы явить­ся с се­к­рет­ны­ми до­ку­мен­та­ми к ко­ман­до­ва­нию, один из встре­чав­ших и по­мо­гав­ших ему бой­цов ска­зал: «Иль­ич! По­ка ты на брю­хе полз, мы все та­кое ви­де­ли — Бо­жия Ма­терь бы­ла в не­бе! В рост и с мла­ден­цем Хри­с­том! Те­перь точ­но по­ря­док бу­дет».
Как офи­цер во­ен­ной контр­раз­вед­ки (СМЕР­Ша) Ге­ор­гий Иль­ич про­шел с на­ши­ми ча­с­тя­ми от Ста­лин­гра­да до Гер­ма­нии. Че­го толь­ко не пе­ре­жил и в ка­ких толь­ко пе­ре­дел­ках не бы­вал, но ос­тал­ся жив и не­вре­дим. Он вы­рос в боль­шой кре­с­ть­ян­ской се­мье, где ве­ра в Бо­га бы­ла так­ же ес­те­ст­вен­на, как ды­ха­ние. О сво­ей лич­ной мо­лит­ве в во­ен­ную по­ру он до смер­ти хра­нил мол­ча­ние. Кто мог его от­мо­лить у Бо­га во вре­мя вой­ны, нам не ве­до­мо. Од­на­ко мож­но пред­по­ло­жить, что са­мые го­ря­чие мо­лит­вы воз­но­си­ли к Не­бу ма­ма Ге­ор­гия и го­ря­чо лю­бив­шая его же­на На­стя. Всю вой­ну она тру­ди­лась на во­ен­ном за­во­де, на Ура­ле.
Ма­ма Ге­ор­гия Иль­и­ча про­жи­ла дол­гую жизнь и скон­ча­лась в воз­ра­с­те 104 лет. Уми­рая, Ге­ор­гий Иль­ич не­од­но­крат­но го­во­рил сво­им близ­ким, что меч­та­ет встре­тить­ся «там» со сво­ей лю­би­мой же­ной На­стень­кой. В по­след­ние свои дни на этой зем­ле, в Моск­ве, в сво­ей квар­ти­ре, он мно­го раз по­вто­рял рас­сказ о вы­хо­де из ок­ру­же­ния и о Ста­лин­град­ском зна­ме­нии. О том, как пе­ре­жи­вал во вре­мя дол­го­го ожи­да­ния, ког­да его про­ве­ря­ли по­сле вы­хо­да из Харь­ков­ско­го ок­ру­же­ния офи­це­ры-осо­би­с­ты и как, на­ко­нец, сно­ва вер­нул­ся на фронт. И о том, как встре­тив­шие его на бе­ре­гу Вол­ги од­но­пол­ча­не вос­тор­жен­но рас­ска­зы­ва­ли в мель­чай­ших по­дроб­но­с­тях, ви­ден­ное ими чу­до — Не­бес­ную Ца­ри­цу, за­ступ­ни­цу Ру­си, пришедшую на по­мощь на­шим во­и­нам, дер­жав­шим обо­ро­ну на уз­кой по­ло­с­ке зем­ли вдоль бе­ре­га Вол­ги.
Один из за­щит­ни­ков Ста­лин­гра­да, ви­дев­ший яв­ле­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри, жи­вет ны­не в го­ро­де Рос­то­ве-на-До­ну. При­быв в 2001 го­ду в Вол­го­град в со­ста­ве мно­го­чис­лен­ной де­ле­га­ции рос­тов­ских ве­те­ра­нов вой­ны на теп­ло­хо­де «Дон», он, стоя на на­бе­реж­ной у Реч­но­го вок­за­ла, рас­ска­зы­вал об этом чу­де: «Как уви­дел в не­бе Бо­жию Ма­терь, ду­ша бы­ла в воз­вы­шен­ном со­сто­я­нии. Мне сра­зу ста­ло яс­но, что не по­гиб­ну и жи­вым вер­нусь до­мой. Уве­рен­ность в по­бе­де боль­ше не по­ки­да­ла. Ви­де­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри в рост в осен­нем не­бе Ста­лин­гра­да как щит про­нес сквозь всю свою жизнь на фрон­те». За­пись это­го вос­по­ми­на­ния хра­нит­ся у со­труд­ни­цы Му­зея-па­но­ра­мы обо­ро­ны Ста­лин­гра­да, Жан­ны Ни­ко­ла­ев­ны Ши­ри­ко­вой.
В том же 2001 го­ду на од­ной из кон­фе­рен­ций в Кра­е­вед­че­с­ком му­зее г. Вол­го­гра­да сре­ди вы­сту­пав­ших ве­те­ра­нов Ста­лин­град­ской бит­вы, ны­неш­них жи­те­лей Вол­го­гра­да, ока­зал­ся во­ин, то­же ви­дев­ший яв­ле­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри в не­бе Ста­лин­гра­да. В но­я­б­ре 1942 го­да он сра­жал­ся на тер­ри­то­рии за­во­да «Крас­ный Ок­тябрь». К со­жа­ле­нию, ему не уда­лось рас­ска­зать по­дроб­но­с­ти яв­лен­но­го Чу­да. Сви­де­тель­ст­во­ва­ла о его рас­ска­зе Ва­лен­ти­на Ми­хай­лов­на Ев­до­ки­мо­ва — ди­рек­тор Му­зея обо­ро­ны Ста­лин­гра­да, рас­по­ло­жен­но­го в рай­о­не за­во­да «Крас­ный Ок­тябрь» на тер­ри­то­рии во­ин­ской ча­с­ти.
Есть рас­сказ о яв­ле­нии Бо­го­ро­ди­цы во вре­мя Ста­лин­град­ской бит­вы жи­тель­ни­цы не­боль­шо­го го­род­ка Крас­но­сло­бод­ска, что на­про­тив г. Ста­лин­гра­да на вос­точ­ном бе­ре­гу Вол­ги, Ма­рии Дми­т­ри­ев­ны Сер­ги­ен­ко. Она и ее се­с­т­ра Ли­дия Дми­т­ри­ев­на, бу­ду­чи де­ть­ми, слу­ша­ли вме­с­те со сво­ей ма­те­рью рас­сказ об этом яв­ле­нии сол­да­та по фа­ми­лии Ве­лич­ко. Он триж­ды бы­вал в их до­ме, когда готовил для от­прав­ки на правый берег очердного по­пол­не­ния, фор­ми­ро­вав­ше­го­ся в Крас­ной Сло­бо­де. По сло­вам Ве­лич­ко, все на­ча­лось с по­яв­ле­ния «во вре­мя боя свет­лой по­ло­сы. Обе сто­ро­ны пре­кра­ти­ли об­ст­рел. Тог­да пре­кра­ще­ние ог­ня бы­ло чемто не­ве­ро­ят­ным. По­ло­са све­та ста­но­ви­лась все яр­че и яр­че и ста­ла сов­сем яр­кой. Нем­цы ре­ши­ли, что рус­ские что-то при­ду­ма­ли, а на­ши ду­ма­ли на нем­цев и ре­ши­ли по­слать раз­вед­ку, уз­нать что это». В со­ста­ве раз­вед­ки был и сол­дат Ве­лич­ко. Пре­одо­лев не­ко­то­рое рас­сто­я­ние, раз­вед­чи­ки уви­де­ли, что свет этот ис­хо­дит от Жен­щи­ны в бе­лых одеждах. Они по­полз­ли к Ней, что­бы спро­сить, по­че­му Она сто­ит и че­го Она хо­чет. Но тут не­ви­ди­мая Сте­на пре­гра­ди­ла им до­ро­гу. Они на­ча­ли про­щу­пы­вать Сте­ну, ища в ней до­ро­гу. Сте­на бы­ла сплош­ная. Тог­да Ве­лич­ко мыс­лен­но стал об­ра­щать­ся к Жен­щи­не. Она не от­ве­ча­ла. Бой­цы вер­ну­лись на свою по­зи­цию. Про­дол­жа­лось яв­ле­ние Бо­го­ро­ди­цы пол­ча­са — час. По­том Ее не ста­ло. Вновь от­кры­ли огонь, бой про­дол­жал­ся.

Вера командарма

По­бед­ное за­вер­ше­ние 2 фе­в­ра­ля 1943 го­да мно­го­ме­сяч­ной Ста­лин­град­ской эпо­пеи бы­ло от­ме­че­но не толь­ко ми­тин­гом в го­ро­де 4 фе­в­ра­ля, но и бла­го­дар­ст­вен­ны­ми мо­леб­на­ми во мно­гих ме­ст­но­с­тях Рос­сии.
На­род­ное пре­да­ние гла­сит, что и в Ста­лин­гра­де, в на­ско­ро при­ве­ден­ном в при­ем­ле­мый вид од­ном из не­раз­ру­шен­ных хра­мов (по не­ко­то­рым, по­ка не под­тверж­ден­ным све­де­ни­ям, в со­хра­нив­шем­ся хра­ме во имя Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри), был от­слу­жен бла­го­дар­ст­вен­ный мо­ле­бен. И пер­вую све­чу за­теп­лил ко­ман­дарм Ва­си­лий Ива­но­вич Чуй­ков, «окоп­ный ге­не­рал», как его до­б­ро­же­ла­тель­но на­зы­ва­ли бой­цы 62-ой ар­мии. Ему, вы­рос­ше­му в де­рев­не, окон­чив­ше­му 4 клас­са цер­ков­но-при­ход­ской шко­лы и с дет­ст­ва с ро­ди­те­ля­ми и сво­и­ми мно­го­чис­лен­ны­ми бра­ть­я­ми и се­с­т­ра­ми хо­див­ше­му в храм, не на­до бы­ло объ­яс­нять, чьей ми­ло­с­тью бы­ла одер­жа­на по­бе­да в этой бес­при­мер­ной бит­ве. Ис­по­кон ве­ка рус­ские во­и­ны от сол­да­та до фельд­мар­ша­ла зна­ли: ес­ли Гос­подь им да­ро­вал в сра­же­нии по­бе­ду, то ус­пех сей — про­яв­ле­ние ми­ло­с­ти Бо­жи­ей, за­ступ­ни­че­ст­ва Бо­го­ма­те­ри и свя­тых угод­ни­ков Бо­жь­их.
Как пи­са­лось в «Сбор­ни­ке крат­ких хри­с­ти­ан­ских по­уче­ний к во­и­нам», со­став­лен­ном про­то­и­е­ре­ем Ге­ор­ги­ем Ман­све­то­вым на ос­но­ве про­по­ве­дей, про­чи­тан­ных на­ка­ну­не Оте­че­ст­вен­ной вой­ны 1812 го­да (в 1810-1811 гг.): «Вой­ны толь­ко на­чи­на­ют лю­ди, а окан­чи­ва­ет их Сам Бог, Ко­то­рый, как пра­ви­ло, по­мо­га­ет пра­во­му. По­это­му по­бе­ду нель­зя при­пи­сы­вать толь­ко сво­е­му му­же­ст­ву, а не­уда­чу на по­ле бра­ни — ошиб­ке во­е­на­чаль­ни­ков. По­бе­да и по­ра­же­ние в дес­ни­це Гос­под­ней».
Ког­да и ка­ки­ми пу­тя­ми про­ис­хо­ди­ло воз­вра­ще­ние к ве­ре от­цов В.И. Чуй­ко­ва, ве­да­ет один Гос­подь. В 12 лет Ва­си­лий ушел из род­но­го се­ла в Санкт-Пе­тер­бург за­ра­ба­ты­вать се­бе на ку­сок хле­ба. С 1917 г. он на во­ен­ной служ­бе. До вой­ны, в 30-е го­ды, у не­го, ка­д­ро­во­го офи­це­ра Крас­ной Ар­мии, с ма­те­рью был раз­го­вор о Бо­ге. Ели­за­ве­та Фе­до­ров­на ска­за­ла тог­да сы­ну: «У нас с то­бой цель од­на, сы­нок, толь­ко до­ро­ги раз­ные. Я те­бе не ме­шаю, а ты ме­ня не су­ди. Я мо­люсь за те­бя, и Бог нас рас­су­дит». Ду­ма­ет­ся, ре­ши­тель­ный воз­врат про­изо­шел на уз­кой по­ло­с­ке зем­ли вдоль бе­ре­га Вол­ги, где 62-ая ар­мия вы­сто­я­ла в кро­во­про­лит­ной бит­ве за Ста­лин­град. По сви­де­тель­ст­вам его од­но­пол­чан имен­но по­сле тех дней ко­ман­дарм Чуй­ков стал от­кры­то по­се­щать уце­лев­шие хра­мы, по­па­дав­ши­е­ся на дол­гом и труд­ном бо­е­вом пу­ти его 8-ой гвар­дей­ской ар­мии, встре­тив­шей День По­бе­ды в Бер­ли­не.
В 1943 го­ду, уже по­сле по­бе­ды под Ста­лин­гра­дом (точ­ная да­та не из­ве­ст­на), ког­да трое ее сы­новей — Ва­си­лий, Фе­дор и Ге­ор­гий сра­жа­лись на Ук­ра­и­не, их ма­ма, Ели­за­ве­та Фе­до­ров­на Чуй­ко­ва, сно­ва в Моск­ве. Те­перь она — на при­еме у Пред­се­да­те­ля Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР Ми­ха­и­ла Ива­но­ви­ча Ка­ли­ни­на. И до­би­ва­ет­ся раз­ре­ше­ния на во­зоб­нов­ле­ние бо­го­слу­же­ний в Ни­коль­ской церк­ви в род­ных Се­ре­б­ря­ных Пру­дах.
Есть из­ве­ст­ный факт: имен­но к Чуй­ко­ву, не­на­ви­ст­но­му нем­цам ге­рою Ста­лин­град­ской бит­вы явил­ся для пе­ре­го­во­ров с рус­ским Вер­хов­ным ко­ман­до­ва­ни­ем 1-го мая 1945 г. в Бер­ли­не на­чаль­ник ге­не­раль­но­го шта­ба су­хо­пут­ных войск Гер­ма­нии ге­не­рал Кребс и ему пер­во­му из во­е­на­чаль­ни­ков (и во­об­ще ино­ст­ран­цев) со­об­щил о са­мо­убий­ст­ве Гит­ле­ра 30-го ап­ре­ля. В от­вет он ус­лы­шал: «Ни­ка­ких ус­ло­вий, толь­ко бе­зо­го­во­роч­ная ка­пи­ту­ля­ция…»
Име­ет­ся ком­мен­та­рий Геб­бель­са, ко­то­рый по­сле на­зна­че­ния его ко­мис­са­ром обо­ро­ны Бер­ли­на в мар­те 1945 г., оз­на­ко­мив­шись с до­сье на со­вет­ских ге­не­ра­лов, ве­ду­щих ар­мии на Бер­лин, вы­нуж­ден был от­ме­тить: «… ис­клю­чи­тель­но энер­гич­ные лю­ди, и по их ли­цам вид­но, что на­род­но­го они кор­ня…». На Страстной седмице (в ночь с 30 ап­ре­ля на 1 мая 1945 г.) к та­ко­му «на­род­но­му», да еще и пра­во­слав­но­му ге­не­ра­лу и опыт­но­му раз­вед­чи­ку явил­ся «для ус­та­нов­ле­ния свя­зи с вож­дем со­вет­ско­го на­ро­да» ге­не­рал и опыт­ный раз­вед­чик, быв­ший во­ен­ный ат­та­ше в Моск­ве Кребс.
Уже по­сле кон­чи­ны Чуй­ко­ва в его ар­хи­ве, сре­ди лич­ных до­ку­мен­тов мар­ша­ла — ря­дом с па­с­пор­том и во­ен­ным би­ле­том — бы­ла об­на­ру­же­на его лич­ная мо­лит­ва, вре­мя на­пи­са­ния ко­то­рой не из­ве­ст­но:
«О, Мо­гу­щий! Ночь в день пре­вра­тить, а зем­лю в цвет­ник. Мне все труд­ное лег­ким со­дей и по­мо­ги мне».
По­сле окон­ча­ния вой­ны, ког­да по пра­зд­ни­кам со­би­ра­лась вме­с­те вся боль­шая се­мья Чуй­ко­вых, ко­неч­но, на­чи­на­лись рас­ска­зы об уди­ви­тель­ных слу­ча­ях, про­ис­хо­див­ших с те­ми, кто был на фрон­те. Ма­ма обыч­но мол­ча слу­ша­ла сво­их сы­нов и вну­ков (то­же во­е­вав­ших), но, ког­да ей пред­став­ля­лось, что кто-то хва­тил че­рез край, она го­во­ри­ла: «Сын­ки! Ти­хо. Ма­туш­ка вас от­мо­ли­ла…».

Молитвы сталинградских воинов

По воспоминаниям ве­те­ра­нов Ста­лин­град­ской бит­вы о них мо­ли­лись не толь­ко их род­ные до­ма, но и мно­гие жи­те­ли, ос­та­вав­ши­е­ся в го­ро­де в пе­ри­од бо­ев.
Сви­де­тель­ст­ву­ет ко­ман­дир ба­та­ль­о­на 42-го пол­ка 13-й гвар­дей­ской стрел­ко­вой ди­ви­зии лей­те­нант Алек­сей Ефи­мо­вич Жу­ков, чьи во­и­ны за­хва­ти­ли на ни­чей­ной по­ло­се тот са­мый че­ты­ре­хэ­таж­ный дом № 63 по ули­це Пен­зен­ской (по­том Дом Пав­ло­ва): «Лю­ди, ко­то­рые бы­ли в под­ва­ле до­ма, ког­да по­ня­ли, что во­шли не нем­цы, а со­вет­ские сол­да­ты, ска­за­ли: «Гос­подь по­слал нам сво­их…» У мно­гих бой­цов бы­ли на­груд­ные кре­с­ти­ки, ико­ны. За­щит­ни­ки го­ро­да мо­ли­лись, за­пре­тов на это или пре­сле­до­ва­ний за ве­ру не бы­ло. Моя мать ве­ру­ю­щая, и я ве­ру­ю­щий. Во вре­мя вой­ны я мно­го раз по­па­дал в без­вы­ход­ное по­ло­же­ние и по­сто­ян­но об­ра­щал­ся к Бо­гу: «Гос­по­ди по­мо­ги нам вы­жить». В ар­мии у нас бы­ли лю­ди, ко­то­рые про­си­ли на­пра­вить их на ту или иную долж­ность. У ме­ня бы­ло мно­го на­зна­че­ний, но я сам се­бе ме­с­то не вы­би­рал, а го­во­рил: «Гос­по­ди, ку­да по­ш­лешь». И все бы­ло хо­ро­шо».
Вспо­ми­нал при­ез­жав­ший из Рос­тов­ской об­ла­с­ти Ва­си­лий Тро­фи­мо­вич Пи­вень из 138-й Крас­но­зна­мен­ной стрел­ко­вой ди­ви­зии, удер­жи­вав­шей 40 дней «Ос­т­ров Люд­ни­ко­ва», не­боль­шую тер­ри­то­рию, 600 на 400 ме­т­ров, вдоль бе­ре­га Вол­ги в ниж­нем по­сел­ке за­во­да «Бар­ри­ка­ды»: «Моя же­на, де­ти и вну­ки в цер­ковь хо­дят. Я не хо­жу. Там сто­ять на­до, а у ме­ня но­ги бо­лят. В Ста­лин­гра­де все­гда мо­лил­ся: «Гос­по­ди, по­мо­ги, чтоб не уби­ло, чтоб жив ос­тал­ся». Ког­да го­то­ви­лись к бо­ям за Ста­лин­град, уже здесь, в Ста­лин­гра­де, од­на ста­руш­ка мно­гим бой­цам и мне да­ла на­пи­сан­ную на бу­ма­ге мо­лит­ву «Жи­вый в по­мо­щи…» Она все­гда бы­ла со мной, и я счи­таю, она ме­ня спас­ла. Ве­че­ром чи­тал ее, и сле­ду­ю­щий день про­хо­дил бла­го­по­луч­но».
В этой же ди­ви­зии слу­жил в Ста­лин­гра­де с ок­тя­б­ря 1942 го­да в вой­ско­вой раз­вед­ке 344-го пол­ка За­во­рот­нев Вла­ди­мир Ни­ки­тич, который вспоминал: «Ра­бо­та­ли мы но­чью, хо­ди­ли по ты­лам про­тив­ни­ка, унич­то­жа­ли жи­вую си­лу, изу­ча­ли рас­по­ло­же­ние ог­не­вых то­чек, определяли ко­ли­че­ст­во ору­жия, бо­е­при­па­сов. А днем ук­ры­ва­лись в сне­гу (ру­ки и но­ги об­мо­ро­же­ны) или на зем­ле пря­та­лись и жда­ли ночь. Здесь ме­ня од­наж­ды за­сы­па­ло. Ког­да бой­цы от­ко­па­ли, то ска­за­ли: «Ты, вид­но, ве­ру­ешь в Бо­га, раз жив ос­тал­ся!». По­сле Ста­лин­гра­да слу­жил в ар­мей­ской раз­вед­ке. Фор­си­ро­вал Днепр, до­шел до Бер­ли­на. Вер­нул­ся до­мой, а мать рас­ска­зы­ва­ет: «Я те­бя по­ру­ча­ла Ма­те­ри Бо­жи­ей, что­бы Она те­бя вы­ру­ча­ла, по­это­му ты жи­вой при­шел до­мой». Се­го­дня в церк­ви был: же­на умер­ла, свеч­ку по­ста­вил. Ког­да был маль­чи­ком, отец ста­вил по ве­че­рам ря­дом с со­бой мо­лить­ся…»
В сем­над­цать с по­ло­ви­ной лет кур­сан­том в 1942 г. в Ста­лин­град по­пал и Ми­ха­ил Ни­ко­ла­е­вич Бе­лов. Он вспо­ми­нал: «Уже 32 го­да к Вам при­ез­жаю. А ма­ма моя мо­ли­лась и в цер­ковь хо­ди­ла, Бо­га бо­я­лась. Сра­жал­ся я сна­ча­ла в ди­ви­зии, в ко­то­рой служил знаменитый герой Ми­ха­ил Па­ни­ка­хо. По­сле гос­пи­та­ля был на­прав­лен в 138-ю стрел­ко­вую ди­ви­зию пол­ков­ни­ка Люд­ни­ко­ва. При­был в ди­ви­зию, ког­да она бы­ла ок­ру­же­на нем­ца­ми и при­жа­та к Вол­ге. Ког­да бы­ло очень опас­но, я мо­лил­ся про се­бя: «Гос­по­ди, Бо­же мой, по­мо­ги, что­бы это бы­с­т­рее кон­чи­лось». Сей­час я не мо­люсь, и дочь, и внук не мо­лят­ся.». Вспо­ми­на­ет ве­те­ран бо­е­вых дей­ст­вий на Хал­хин-Го­ле, про­шед­ший Фин­скую кам­па­нию и Ве­ли­кую Оте­че­ст­вен­ную вой­ну, В.А. Шев­чен­ко: «Ког­да уез­жал на фронт, во Вла­ди­во­с­то­ке в церк­ви мо­на­хи­ня бла­го­сло­ви­ла ме­ня икон­кой Бо­жи­ей Ма­те­ри и ска­за­ла: «Вот те­бе икон­ка. Она спа­сет те­бе жизнь. Где бы и в ка­ком труд­ном по­ло­же­нии ты ни был, все рав­но ты ос­та­нешь­ся жи­вой». Так и по­лу­чи­лось. В Ста­лин­гра­де я уча­ст­во­вал в ос­во­бож­де­нии трак­тор­но­го за­во­да. Я был в со­ста­ве тан­ко­во­го кор­пу­са Ми­ха­и­ла Ефи­мо­ви­ча Ка­ту­ко­ва. Икон­ка за­ши­та бы­ла в кар­ма­не. И все­гда она бы­ла со мной. Не­дав­но ос­тал­ся один, жить не с кем, ме­ня прав­нуч­ка за­бра­ла (в Вол­го­град). Икон­ку я за­вер­нул. До­ма ле­жит. В Бо­га ве­рую».
Сви­де­тель­ст­ву­ет уча­ст­ник Ста­лин­град­ской бит­вы Ва­лен­тин Ива­но­вич Ан­тю­фе­ев: «До вой­ны мы жи­ли в Илов­лин­ском рай­о­не, в ху­то­ре Жел­ту­хи­но. Мой дя­дя был ком­му­ни­с­том, ло­мал цер­ковь в ху­то­ре. Моя ба­буш­ка Ма­рия Ива­нов­на бы­ла че­ло­ве­ком, пре­дан­ным пра­во­слав­ной ве­ре. Я из чис­ла ве­ру­ю­щих, мы по сей день мо­лим­ся. Моя те­тя Ев­ге­ния Ми­хай­лов­на ве­ри­ла в ком­му­ни­с­ти­че­с­кую пар­тию, бы­ла уве­ре­на, что Гит­лер не на­па­дет вой­ной, сво­е­го сы­на на­зва­ла Адоль­фом. А ког­да бом­бить нас на­ча­ли, тет­ка упа­ла на ко­ле­ни и мо­ли­лась.
Я в 13 лет по­лу­чил спе­ци­аль­ность ма­с­те­ра-па­рик­ма­хе­ра. Од­наж­ды от во­ен­ко­ма­та ме­ня по­сла­ли в па­рик­ма­хер­скую, и ко мне сел Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за пол­ков­ник Са­ф­ро­нов Па­вел Пе­т­ро­вич, ком­бат 688-й зенитной ба­та­реи из 8-й воз­душ­ной ар­мии. Он у ме­ня спро­сил, хо­чу ли я слу­жить в авиа­ции. По­том он сам по­ехал в во­ен­ко­мат, до­го­во­рил­ся, и мы по­еха­ли до­мой к ма­те­ри. <…>
Че­рез пол­то­ра ме­ся­ца ме­ня на­зна­чи­ли в ро­ту свя­зи. Из Ка­ча­ли­но (Ста­лин­град­ской об­ла­с­ти) на­ши са­мо­ле­ты вы­ле­та­ли бом­бить нем­цев. Пе­ред по­ле­том, я ви­дел, не­ко­то­рые лет­чи­ки мо­ли­лись, кре­с­ти­лись ук­рад­кой и по­сле это­го взле­та­ли. Мы мо­ло­дые, они бы­ли стар­ше. Мы спра­ши­ва­ли, за­чем они мо­лят­ся. Они нам от­ве­ча­ли: «И вам не ме­ша­ло бы». Они все­гда го­во­ри­ли, что на­до мо­лить­ся сна­ча­ла, по­том вы­пол­нять бо­е­вое за­да­ние. Я триж­ды смерт­ник. Один, бу­ду­чи в ох­ра­не на аэ­ро­дро­ме, ос­та­вал­ся с ты­ся­ча­ми бомб и мо­лил­ся. С Бо­жи­ей по­мо­щью до сих пор жи­ву. <…> Мы по­зна­ли всю го­речь в этой вой­не, но мы не ис­ку­пи­ли все сво­и­ми го­ре­с­тя­ми. Сла­ва Бо­гу, что мы не по­те­ря­ли Пра­во­сла­вие».
Вспо­ми­на­ет вдо­ва уча­ст­ни­ка Ста­лин­град­ской бит­вы На­деж­да Фе­до­ров­на Ат­раш­ке­вич (Ка­ра­се­ва), ра­бо­тав­шая во вре­мя вой­ны в Ста­лин­гра­де сна­ча­ла на во­ен­ном за­во­де, а по­том на же­лез­ной до­ро­ге: «Мой муж Кон­стан­тин Ан­д­ре­е­вич Ат­раш­ке­вич, ро­дом из Бе­ло­рус­сии, кре­ще­ный, про­фес­си­о­наль­ный во­ен­ный, слу­жил пе­ред вой­ной в тре­ть­ем от­де­ле во­ен­ко­ма­та в Ви­теб­ске. С пер­вых дней на фрон­те. Во­е­вал в 1941 г. под Моск­вой, уча­ст­во­вал в бо­ях на Бо­ро­дин­ском по­ле. Был в ок­ру­же­нии и вы­шел к сво­им с до­ку­мен­та­ми и ору­жи­ем. За­тем сра­жал­ся на под­сту­пах к Во­ро­не­жу, где за рат­ный труд был на­граж­ден ор­де­ном Крас­ной Звез­ды. От­ту­да по­пал в 57-ю ар­мию ге­не­ра­ла Тол­бу­хи­на под Ста­лин­град на долж­ность на­чаль­ни­ка шта­ба ме­ха­ни­зи­ро­ван­но­го ба­та­ль­о­на 61-го ме­ха­ни­зи­ро­ван­но­го кор­пу­са».
Кон­стан­тин Ан­д­ре­е­вич во­е­вал в рай­о­не на­се­лен­ных пунк­тов Вар­ва­ров­ка, Ива­нов­ка, Цы­бен­ко. 19 но­я­б­ря 1942 года, на са­мом на­чаль­ном эта­пе на­ше­го контр­на­с­туп­ле­ния ко­ман­дир ба­та­ль­о­на, его за­ме­с­ти­тель и по­лит­рук бы­ли уби­ты, а Кон­стан­тин Ан­д­ре­е­вич был тя­же­ло ра­нен. Трое су­ток про­был без со­зна­ния. По­ло­жи­ли в гос­пи­таль в Ба­ла­шо­ве. Там он на­хо­дил­ся до 27 де­ка­б­ря, по­том его вы­пи­са­ли и на­пра­ви­ли в Ста­лин­град в за­пас­ной 46-й полк, ко­то­рый рас­по­ла­гал­ся на Са­до­вой. Мой муж был чле­ном пар­тии, как все офи­це­ры. Я спро­си­ла у не­го, ве­рит ли он в Бо­га. Он мне от­ве­тил: «Ве­рю. Да­же в Ста­лин­гра­де с по­мо­щью Бо­га бы­ла одер­жа­на по­бе­да».
Зи­мой 1943 г. в Ста­лин­гра­де Кон­стан­ти­н Ан­д­ре­е­ви­ч познакомился с На­деж­дой Фе­до­ров­ной. И в 1943 го­ду они по­же­ни­лись. У не­ве­с­ты бы­ли об­го­ре­лые ру­ки — она спа­са­ла де­тей из го­ря­щих до­мов, ког­да не­мец­кая авиа­ция пре­вра­ща­ла го­род в ад кро­меш­ный. Мас­си­ро­ван­ны­е бом­бар­ди­ров­ки, начавшиеся 23 ав­гу­с­та 1942 го­да, унес­ли мно­гие ты­ся­чи жиз­ней мир­ных жи­те­лей, бе­жен­цев и эва­ку­и­ро­ван­ных. Спа­сая од­но­го ре­бен­ка из го­ря­ще­го по­гре­ба, На­деж­да на­шла вбли­зи это­го ме­с­та на до­ро­ге ста­рин­ную ико­ну Ка­зан­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри. Это про­изо­ш­ло 7 сен­тя­б­ря в Во­ро­ши­лов­ском рай­о­не го­ро­да вбли­зи же­лез­но­до­рож­ной стан­ции Са­до­вая. Она бе­реж­но при­нес­ла ико­ну до­мой. Ма­ма оп­ре­де­ли­ла ико­ну в крас­ный угол. Вся се­мья, вклю­чая ее млад­ших бра­та и се­с­т­ру, с тех пор уже бо­лее 60 лет на­зы­ва­ют эту ико­ну «На­ша Спа­си­тель­ни­ца».
На обо­ро­те ико­ны над­пись: «С этой ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри мы про­шли всю вой­ну. Она нас ох­ра­ня­ла и спа­са­ла. Ма­ма, На­дя, Са­ша, Ва­ля Ка­ра­се­вы».
Дол­гие го­ды по­сле вой­ны Кон­стан­тин Ан­д­ре­е­вич ра­бо­тал над кни­гой «Са­мо­по­жерт­во­ва­ние на Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­не 1941-1945 гг.», где со­бра­но бо­лее 400 до­ку­мен­таль­но под­тверж­ден­ных ис­то­рий по­дви­гов на­ших во­и­нов, за­крыв­ших сво­им те­лом вра­же­с­кие ог­не­вые точ­ки. Этот фун­да­мен­таль­ный труд по уве­ко­ве­че­нию па­мя­ти по­гиб­ших за­щит­ни­ков Оте­че­ст­ва вы­шел из пе­ча­ти в 2003 го­ду к 60-ле­тию на­шей по­бе­ды в Ста­лин­град­ской бит­ве уже по­сле кон­чи­ны ав­то­ра. Чи­тая эту кни­гу, не­воль­но вспо­ми­на­ешь сло­ва ми­т­ро­по­ли­та Сер­гия (Стра­го­род­ско­го), ска­зан­ные им с ам­во­на Бо­го­яв­лен­ско­го со­бо­ра в Моск­ве 22 ию­ня 1941 г.: «…Пу­тем са­мо­от­вер­же­ния шли не­ис­чис­ли­мые ты­ся­чи на­ших пра­во­слав­ных во­и­нов, по­ла­гав­ших жизнь свою за ро­ди­ну и ве­ру во все вре­ме­на на­ше­ст­вий вра­гов на на­шу ро­ди­ну. Они уми­ра­ли, не ду­мая о сла­ве, они ду­ма­ли толь­ко о том, что ро­ди­не нуж­на жерт­ва с их сто­ро­ны, и сми­рен­но жерт­во­ва­ли всем и са­мой жиз­нью сво­ей».
Спа­си­тель­ни­ца и хра­ни­тель­ни­ца — ма­лень­кая икон­ка Бо­жи­ей Ма­те­ри бы­ла в 1942 г. и у но­во­рож­ден­ной Зи­ноч­ки, на­хо­див­шей­ся со сво­ей ма­мой в под­ва­ле став­ше­го зна­ме­ни­тым на весь мир, До­ме Пав­ло­ва. Сер­жант Яков Фе­до­то­вич Пав­лов из 13-й гвар­дей­ской ди­ви­зии был по­слан с тре­мя бой­ца­ми толь­ко раз­ве­дать «объ­ект». Но за­став там врас­плох не­боль­шую груп­пу гит­ле­ров­цев, он су­мел очи­с­тить от них дом и взял на се­бя без вся­ко­го при­ка­за от­вет­ст­вен­ность за обо­ро­ну до­ма, где в под­ва­ле на­хо­ди­лось 34 мир­ных жи­те­ля. Нем­цы стали име­но­ва­ли этот дом «кре­по­с­тью рус­ских» в цен­т­ре Ста­лин­гра­да. Поч­ти два ме­ся­ца они бе­зу­с­пеш­но пы­та­лись его взять.
В до­ме, за­ня­том сер­жан­том Пав­ло­вым и его бой­ца­ми, двор­ни­ка­ми ра­бо­та­ли ро­ди­те­ли Ев­до­кии Гри­го­рь­ев­ны Се­лез­не­вой, ма­те­ри Зи­ноч­ки. Ког­да нем­цы раз­ру­ши­ли жи­лье, где она жи­ла, ей под раз­ры­ва­ми бомб и сна­ря­дов при­шлось бе­жать с груд­ным ре­бен­ком в этот дом, что­бы не ос­та­вать­ся од­ной в го­ря­щем го­ро­де. Она чу­дом в тот раз ос­та­лась жи­ва. Но ока­за­лось это толь­ко на­ча­лом чу­дес. Во­ды и еды бы­ло край­не ма­ло, мла­ден­цу сра­зу при­шлось бо­роть­ся за жизнь. Вско­ре по­сле рож­де­ния де­воч­ка за­бо­ле­ла и день ото дня уга­са­ла на гла­зах вы­пла­кав­шей, ка­за­лось, все сле­зы ма­те­ри. В под­ва­ле до­ма юти­лись жен­щи­ны, ста­ри­ки, де­ти. Жен­щи­ны го­во­ри­ли про Зи­ноч­ку: «Ди­те но­во­рож­ден­ное дол­го не про­тя­нет».
Ког­да к гар­ни­зо­ну до­ма при­шло под­креп­ле­ние, один из при­шед­ших во­и­нов, стар­ший сер­жант Илья Ва­си­ль­е­вич Во­ро­нов, вме­с­те с дру­ги­ми на­чал про­би­вать сте­ны меж­ду сек­ци­я­ми до­ма, что­бы обес­пе­чить ма­не­в­ри­ро­ва­ние ог­не­вы­ми сред­ст­ва­ми во вре­мя боя, не вы­хо­дя из об­ст­ре­ли­ва­е­мых подъ­ез­дов. Ра­бо­тая ло­мом, он на­тк­нул­ся на сун­дук. В нем ока­за­лись про­ду­ты, а свер­ху ле­жа­ла не­боль­шая ико­на. Про­дук­ты (вер­ми­шель, кру­пы, под­сол­неч­ное мас­ло) он по­де­лил меж­ду бой­ца­ми и жиль­ца­ми, а ико­ну взял кто-то из сол­дат. Кто имен­но, Илья Во­ро­нов не по­мнит.
Рас­ска­зы­ва­ет са­ма Зи­на­и­да Пе­т­ров­на: «По вос­по­ми­на­ни­ям мо­ей ма­мы и сол­дат, обо­ро­няв­ших Дом Пав­ло­ва, на об­рат­ной сто­ро­не ико­ны бы­ло что-то на­пи­са­но ста­ро­сла­вян­ской вя­зью. Пе­ре­кре­с­тил­ся сол­дат и от­дал икон­ку ма­ме: «Мо­жет, по­мо­жет Ва­ше­му го­рю…» От­ча­яв­ша­я­ся моя ма­ма при­кре­пи­ла икон­ку к тря­пич­но­му «куль­ку», в ко­то­рый я бы­ла за­вер­ну­та, и об­ра­ти­лась с моль­бой к Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це. И про­изо­ш­ло чу­до — мое здо­ро­вье вско­ре по­ш­ло на по­прав­ку. Ко вре­ме­ни мо­е­го рож­де­ния мой отец, пла­виль­щик ме­тал­лур­ги­че­с­ко­го за­во­да «Крас­ный Ок­тябрь» Петр Се­лез­нев, сра­жав­ший­ся в ря­дах на­род­но­го опол­че­ния, по­гиб в улич­ных бо­ях с нем­ца­ми, так и не уз­нав о мо­ем по­яв­ле­нии на бе­лый свет…».

60 лет на­зад, в су­ро­вую го­ди­ну во­ен­ных ис­пы­та­ний, в тя­же­лей­шие дни Мос­ков­ской бит­вы свер­ши­лось то, че­го с мо­лит­вою в ду­ше и серд­це жда­ли ты­ся­чи и ты­ся­чи пра­во­слав­ных рус­ских лю­дей. Власть офи­ци­аль­но раз­ре­ши­ла пра­зд­но­вать день Свя­той Па­с­хи. В 1942 го­ду Па­с­ха бы­ла ран­ней, и пра­зд­ник на­чи­нал­ся в ночь с 4 на 5 ап­ре­ля. Нем­цы, от­бро­шен­ные от Моск­вы на сто с лиш­ним ки­ло­ме­т­ров, да и то не на всех уча­ст­ках, на­ко­нец, ста­би­ли­зи­ро­ва­ли фронт. На­ши вой­ска по­сле не­пре­рыв­ных 4-ме­сяч­ных на­сту­па­тель­ных бо­ев вы­дох­лись, пе­ре­шли к обо­ро­не, под­счи­ты­вая, увы, не­ма­лые по­те­ри. Ко­неч­но, по­бе­да под Моск­вой вско­лых­ну­ла стра­ну, да и весь мир, все­ли­ла на­деж­ду и уве­рен­ность в воз­мож­ность раз­гро­ма столь мо­гу­че­го и сви­ре­по­го вра­га. Но, по­ло­жа ру­ку на серд­це, на­дежд бы­ло все-та­ки боль­ше, не­же­ли уве­рен­но­с­ти, и по­то­му каж­дая кап­ля во­ен­но­го сча­с­тья, каж­дая да­же ма­лая бла­гая весть вос­при­ни­ма­лась людь­ми с бо­лью и меч­той о бу­ду­щей по­бе­де. На­до от­кро­вен­но ска­зать, что ре­ше­ние Ста­ли­на (а ре­ше­ние, ко­неч­но, при­ни­мал он. — С.К.) о «ле­га­ли­за­ции» пра­зд­ни­ка Свя­той Па­с­хи бы­ло как нель­зя бо­лее свое­вре­мен­ным, нуж­ным и пло­до­твор­ным. По­ми­мо боль­шо­го об­ще­ст­вен­но­го по­ли­ти­че­с­ко­го ре­зо­нан­са, мо­раль­но-пси­хо­ло­ги­че­с­ко­го воз­дей­ст­вия на рус­ско­го че­ло­ве­ка, оно поз­во­ли­ло выс­ше­му ру­ко­вод­ст­ву стра­ны и лич­но Ста­ли­ну убе­дить­ся в по­тен­ци­аль­ных си­лах на­ции, по­чув­ст­во­вать тот за­пас энер­гии, ко­то­рым об­ла­дал рус­ский на­род по­сле тя­же­лей­ших по­ра­же­ний и стра­да­ний 1941-го го­да.
Все бы­ло не­о­быч­но в то во­ен­ное Свет­лое Вос­кре­се­ние: и по­го­да, и на­ст­ро­е­ние, и со­сто­я­ние ду­ха. Каж­дый по­ни­мал, что враг еще недалеко, что до по­бе­ды очень и очень да­ле­ко. Но уже од­но то, что от­ме­ни­ли, пусть на ко­рот­кое вре­мя, ко­мен­дант­ский час, что ру­ко­вод­ст­во не бо­ит­ся воз­мож­ных бом­бе­жек, ата­ку­ю­щих дей­ст­вий вра­га, что ты­ся­чи ве­ру­ю­щих и про­сто из­му­чен­ных без­бо­жи­ем лю­дей смо­гут ес­ли не по­се­тить Па­с­халь­ную служ­бу, то хо­тя бы прий­ти к хра­му, не­имо­вер­но ук­реп­ля­ло ве­ру пра­во­слав­ных в тор­же­ст­во Спа­си­те­ля, а зна­чит, и на­шу не­из­беж­ную по­бе­ду. Не все об­сто­я­ло глад­ко, как хо­те­лось бы власти, но в це­лом на­род по­нял, что и как нуж­но де­лать, что­бы по­бе­дить.
В при­ве­ден­ных ни­же до­ку­мен­таль­ных сви­де­тель­ст­вах оче­вид­цев, офи­ци­аль­ных до­не­се­ни­ях спец­служб, аген­тур­ных свод­ках и про­сто до­но­сах сек­со­тов мож­но про­сле­дить эту тен­ден­цию и ком­мен­ти­ро­вать та­кие ма­те­ри­а­лы, на мой взгляд, ни к че­му.
«С на­ми Бог!» — вот и все, что хо­чет­ся ска­зать в за­клю­че­ние.
Ни­же при­ве­де­ны тек­с­ты до­ку­мен­тов, ка­са­ю­щих­ся пра­зд­но­ва­ния Свет­ло­го Хри­с­то­ва Вос­кре­се­ния в 1942 го­ду в том ви­де, в котором они приведены в кни­ге «Моск­ва во­ен­ная». Им пред­по­сла­ны отрывки из вос­по­ми­на­ний, опуб­ли­ко­ван­ных в книге «Правда о религии в России», М. 1942 г.


Святые дни в Москве
П.М. Красавицкий

…Сре­ди за­бот, тре­вог, не­из­беж­ных в во­ен­ное вре­мя труд­но­с­тей… не бы­ло в церк­вах ни уны­ния, ни упад­ка ду­ха, а ца­ри­ла об­щая ат­мо­сфе­ра по­коя, пре­да­ния су­деб сво­их близ­ких в во­лю Бо­жию…
В том и ве­ли­чие на­род­но­го ду­ха у са­мых обык­но­вен­ных лю­дей, сла­бых, не­мощ­ных: в этой про­сто­те от­но­ше­ния к со­вер­ша­ю­ще­му­ся ве­ли­ко­му — без вся­кой аф­фек­та­ции, без вся­кой ри­сов­ки, хва­с­тов­ст­ва, по­зи­ро­ва­ния… <...>
...Сча­ст­лив­цы, одаренные кре­по­с­тью сил, спо­за­ран­ку, ча­сов с 8–9 ве­че­ра, на­пол­ни­ли до тес­но­ты хра­мы а ты­ся­чи за­поз­да­лых, в мра­ке хо­лод­ной и ве­т­ря­ной но­чи ок­ру­жа­ли хра­мы. В чис­ле по­след­них был и я, носитель 69-й вес­ны, то есть глу­бо­кой осе­ни ста­ри­ков­ской жиз­ни. Но об­нов­ля­ет­ся, как орел, юность моя сре­ди лю­дей еди­но­го ду­ха и са­мых раз­ных воз­ра­с­тов и по­ло­же­ний.
…Распорядители хра­мо­во­го по­ряд­ка ском­би­ни­ро­ва­ли стро­гое за­тем­не­ние с от­кры­ти­ем на­стежь бо­ко­вых две­рей хра­мов. Это не ме­ша­ло вос­тор­жен­ным зву­кам па­с­халь­ных пес­ней до­сти­гать слу­ха бо­го­моль­цев, сто­яв­ших вне хра­ма. Стро­гая ти­ши­на, ус­та­но­вив­ша­я­ся с пер­вы­ми зву­ка­ми «Вол­ною мор­скою», со­дей­ст­во­ва­ла хо­ро­шей слы­ши­мо­с­ти.
Ров­но в 5 ча­сов на­ча­лась вто­рая па­с­халь­ная служ­ба. Храм по­сте­пен­но пе­ре­пол­нил­ся на­ро­дом до тес­но­ты. Служ­ба шла при пе­нии пра­во­го и ле­во­го хо­ров. Ве­чер­ня за­вер­ши­ла этот ра­до­ст­ный день.


В сельском храме
А.Шаповалова

…На­сту­па­ет ве­чер, и вме­с­те с су­мер­ка­ми приходит и при­выч­ное чув­ст­во стрем­ле­ния на ули­цу, в тол­пу мо­ля­щих­ся… <...> Ка­кую цер­ковь вы­брать? Всю­ду бу­дет мно­го на­ро­да.
— По­едем, по­ка еще есть вре­мя, ку­да-ни­будь за го­род, в сель­ский храм, — де­лаю я пред­ло­же­ние… Вхо­дим в се­ло (Из­май­ло­во)… <...> Вот и храм. Он сто­ит на при­гор­ке, ок­ру­жен­ный клад­би­щем… Храм этот име­ет длин­ную ис­то­рию. Ему без ма­ло­го три­с­та лет… <...> Се­ло Из­май­ло­во — ро­до­вая вот­чи­на бо­яр Ро­ма­но­вых.. Здесь про­вел дет­ст­во Петр Ве­ли­кий… <...> За­пер­тые сей­час во­ро­та ве­ли не­по­сред­ст­вен­но в пра­вый пре­дел. Они бы­ли вы­ст­ро­е­ны спе­ци­аль­но для Пе­т­ра. От­сю­да он мог прой­ти пря­мо на кли­рос, где он лю­бил сто­ять.
Са­мо по се­бе ре­ли­ги­оз­ное чув­ст­во не­раз­рыв­но свя­за­но с чув­ст­вом люб­ви к Ро­ди­не. Ис­тин­но ве­ру­ю­щий че­ло­век ни при ка­ких об­сто­я­тель­ст­вах не мо­жет стать из­мен­ни­ком Ро­ди­ны. Для рус­ско­го верующего че­ло­ве­ка Ро­ди­на и Пра­во­слав­ная Цер­ковь сли­ва­ют­ся во­еди­но.
…За­ут­ре­ня кон­ча­ет­ся. Отец Ио­анн с ам­во­на чи­та­ет об­ра­ще­ния Ми­т­ро­по­ли­та Сер­гия:
— «В фа­шист­ской Гер­ма­нии ут­верж­да­ют, что хри­с­ти­ан­ст­во не уда­лось и для бу­ду­ще­го ми­ро­во­го про­грес­са не го­дит­ся. Зна­чит, Гер­ма­ния, пред­наз­на­чен­ная вла­деть ми­ром бу­ду­ще­го, долж­на за­быть Хри­с­та и ид­ти сво­им пу­тем. За эти бе­зум­ные сло­ва да по­ра­зит пра­вед­ный Су­дия Гит­ле­ра и всех со­умы­ш­лен­ни­ков его…»
— Каж­дый из сто­я­щих здесь, в хра­ме, лю­дей ис­пы­тал на се­бе гер­ман­скую же­с­то­кость. Нет боль­ше фрон­та и ты­ла. Нет мир­ных по­лей и мир­ных го­ро­дов — вой­на вез­де. Это так на­зы­ва­е­мая то­таль­ная вой­на, ко­то­рую при­ду­ма­ли нем­цы.
И, ес­ли в мир­ное вре­мя, мы, рус­ские лю­ди, спо­рим и ссо­рим­ся, враж­ду­ем и осуж­да­ем, рас­хо­дим­ся в ми­ро­воз­зре­ни­ях и суж­де­ни­ях, то сей­час нас всех объ­е­ди­ня­ет од­но со­зна­ние — Ро­ди­на в опас­но­с­ти! Во что­бы, то не ста­ло, спа­с­ти Ро­ди­ну!… — «И друг дру­га обы­мем…» по­ет хор.
…Кон­ча­ет­ся па­с­халь­ная обед­ня. Лю­ди под­хо­дят к кре­с­ту. Эта про­це­ду­ра длит­ся дол­го. Уш­ли пев­чие, ушел причт, отец Ио­анн сто­ит ус­та­лый и по­блед­нев­ший, лю­ди все идут и идут…Чет­вер­тый час но­чи. На ули­цах си­зый, ту­ман­ный рас­свет. Мо­роз­ный ве­тер. Ид­ти ра­но, трам­ваи еще не хо­дят. Мы са­дим­ся в угол­ке у свеч­но­го ящи­ка. От со­бран­ных огар­ков све­чей пах­нет вос­ком. Бе­се­да вер­тит­ся все во­круг тех же во­про­сов: вой­на, по­зд­няя вес­на, по­ло­во­дье, по­се­вы…


Пасха 1942 года. Москва
Профессор Г. Георгиевский

В 1942 г. Пра­во­слав­ная Цер­ковь пра­зд­но­ва­ла са­мую ран­нюю Па­с­ху [...]
Во­прос о по­лу­ноч­ных служ­бах ос­т­ро сто­ял во всех пра­во­слав­ных при­хо­дах Моск­вы. Ес­ли служ­бы под пят­ни­цу и суб­бо­ту Стра­ст­ной не­де­ли до­пу­с­ка­ли не­ко­то­рый ком­про­мисс при ус­та­нов­ле­нии вре­ме­ни их со­вер­ше­ния, то Па­с­халь­ная служ­ба, в са­мую пол­ночь Свет­ло­го Вос­кре­се­ния, по­те­ря­ла бы все свое оча­ро­ва­ние при из­ме­не­нии вре­ме­ни ее со­вер­ше­ния и мог­ла во­влечь бо­го­моль­цев в не­воль­ное пра­во­на­ру­ше­ние при не­воз­мож­но­с­ти всем же­ла­ю­щим вме­с­тить­ся в сте­нах хра­ма.
Пра­во­слав­ные моск­ви­чи, жи­ву­щие в осад­ных ус­ло­ви­ях, ос­т­ро пе­ре­жи­ва­ли не­уве­рен­ность в тра­ди­ци­он­ной тор­же­ст­вен­но­с­ти по­лу­ноч­ной служ­бы.
Вдруг в 6 ча­сов ут­ра в суб­бо­ту 4 ап­ре­ля ут­рен­нее ра­дио не­о­жи­дан­но для всех на­ча­лось со­об­ще­ни­ем рас­по­ря­же­ния ко­мен­дан­та Моск­вы, раз­ре­ша­ю­ще­го сво­бод­ное дви­же­ние в Моск­ве в ночь на пя­тое ап­ре­ля.<...>
Вос­тор­гам пра­во­слав­ных моск­ви­чей, удов­ле­тво­рен­ных в са­мых за­вет­ных сво­их ожи­да­ни­ях, не бы­ло кон­ца.


В этот день
Николай Моршанский

На ули­це Ба­у­ма­на око­ло Ело­хов­ско­го со­бо­ра ожив­лен­ный люд­ской ро­кот и боль­шой, вы­тя­нув­ший­ся и опо­я­сав­ший гро­мад­ное цер­ков­ное стро­е­ние, хвост.
Идут при­кла­ды­вать­ся к пла­ща­ни­це — она сто­ит по­сре­ди хра­ма по­след­ние ча­сы.
В пра­вом при­де­ле, в мер­ца­нии све­чей, в ту­с­к­лом све­те, что про­ни­ка­ет че­рез уз­кие стек­ла окон, уже при­го­тов­лен­ных к ноч­но­му за­тем­не­нию, про­ис­хо­дит це­ре­мо­ния ос­вя­ще­ния ку­ли­чей, па­сох и яиц.
У мно­гих не хва­ти­ло ни си­л, ни вре­ме­ни, что­бы при­го­то­вить все это ос­вя­щен­ное ве­ка­ми ве­ли­ко­ле­пие па­с­халь­но­го дня. Но па­с­халь­ный хлеб, бла­го­слов­лен­ный свя­щен­ни­ком, дол­жен быть в до­ме ве­ру­ю­щих. И вот сто­ит жен­щи­на с ка­ра­ва­ем обык­но­вен­но­го бе­ло­го хле­ба, куп­лен­но­го в ма­га­зи­не. Ря­дом с ней се­до­вла­сый ста­рец дер­жит в сал­фет­ке столь же бе­лой, как и его бо­ро­да, — де­ся­ток су­ха­рей. Тут ос­вя­ща­ют торт, дав­но за­го­тов­лен­ный для это­го слу­чая. А вот в уг­лу, в от­да­ле­нии от всех, сто­ит ма­лень­кое, роб­кое се­ми­лет­нее су­ще­ст­во. В ее тон­ких ру­чон­ках, на об­рыв­ке вче­раш­ней га­зе­ты — ку­сок се­ро­го пше­нич­но­го хле­ба с во­тк­ну­той в не­го свеч­кой. Свя­щен­ник бла­го­слов­ля­ет и этот сми­рен­ный па­с­халь­ный хлеб, хлеб вой­ны.


У заутрени
Андрей Стрешнев
Па­с­халь­ная ночь.

Го­род от­вык вы­хо­дить на ули­цу в этот по­зд­ний час, и да­же в боль­шие го­су­дар­ст­вен­ные пра­зд­ни­ки со­блю­да­ет­ся стро­гий ре­жим во­ен­но­го го­ро­да, го­ро­да, ку­да из ок­ре­ст­ной тьмы не­ус­тан­но, на­стой­чи­во тя­нут­ся си­лы вра­га, его тя­же­лые бом­бо­во­зы.
Но в эту ночь, мо­жет быть, толь­ко в го­ду раз­ре­ше­но хо­дить по все­му го­ро­ду всю ночь на­про­лет, ибо, по древ­не­му рус­ско­му обы­чаю, на Па­с­ху весь го­род был от­крыт на­ро­ду, две­ри церк­вей рас­кры­ты на­стежь и серд­ца лю­дей рас­кры­ты друг пе­ред дру­гом. Это пер­вая ночь вес­ны, ког­да мерт­вое зер­но тро­га­ет­ся в рост на­вст­ре­чу све­ту из зем­ной мо­ги­лы, ког­да умер­ший Ии­сус вста­ет из гро­ба, по­прав мрак и смерть. И вот по глу­хим пе­ре­ул­кам За­мо­ск­во­ре­чья, ос­ту­па­ясь о гру­ды не­уб­ран­но­го сне­га, лю­ди идут к за­ут­ре­не.
Сей­час, в эту па­с­халь­ную ночь вой­ны, так тес­но в церк­ви, что нет воз­мож­но­с­ти про­тис­нуть­ся впе­ред.
Ут­ре­ня еще не на­ча­лась, а за­поз­дав­шие уже не мо­гут са­ми от­не­с­ти и за­жечь све­чи пе­ред те­ми об­ра­за­ми, к ко­то­рым ле­жит серд­це. От па­пер­ти, от кон­тор­ки, где про­да­ют све­чи, за­поз­дав­шие про­сят пе­ре­дать эти све­чи даль­ше, и вме­с­те со све­ча­ми от ря­да к ря­ду пе­ре­хо­дит прось­ба ве­ру­ю­щих:
— За­жги­те од­ну Вос­кре­се­нию, дру­гую Нев­ско­му.
— Од­ну Вос­кре­се­нию, дру­гую кня­зю Вла­ди­ми­ру, тре­тью Оль­ге.
Вся ты­ся­че­лет­няя борь­ба на­ро­да вспо­ми­на­ет­ся здесь в ожи­да­нии ча­са, ког­да рас­кро­ют­ся вра­та ал­та­ря и хо­ры гря­нут за­ут­ре­ню. Тес­но.
Хор не­гром­ко вто­рит свя­щен­ни­ку. В церк­ви еще по­лу­свет, све­чей еще не­до­ста­точ­но, что­бы пре­одо­леть ог­ром­ную, свод­ча­тую ви­зан­тий­скую вы­со­ту.
Но бли­зит­ся час Вос­кре­се­ния Хри­с­та. Свя­щен­ник об­ра­ща­ет­ся к ве­ру­ю­щим:
— Бра­тья! Го­род наш ок­ру­жен тьмой, тьма рвет­ся к нам на вра­же­с­ких кры­ль­ях. Враг не вы­но­сит све­та, и впер­вые на­ше Свет­лое Вос­кре­се­нье мы встре­ча­ем впо­ть­мах. Тьма еще сто­ит за по­ро­гом и го­то­ва об­ру­шить­ся на вся­кую вспыш­ку све­та. Мы се­го­дня не за­жжем па­ни­ка­дил, не пой­дем кре­ст­ным хо­дом, как бы­ва­ло ис­по­кон ве­ков; ок­на хра­ма за­би­ты фа­не­рой, две­ри глу­хо за­кры­ты. Но мы за­жжем све­чи, ко­то­рые у каж­до­го в ру­ках, храм оза­рит­ся све­том. Мы ве­рим в вос­кре­се­ние све­та из тьмы. Свет, ко­то­рый вну­т­ри нас, ни­ка­кой враг по­га­сить не в си­лах. Во­ин­ст­во на­ше — му­жья, бра­тья и сы­но­вья, и до­че­ри — в этот час сто­ит на стра­же на­шей стра­ны про­тив сил тьмы. Хра­ни­те в се­бе свет, ве­руй­те в по­бе­ду. По­бе­да гря­дет, как Свет­лое Вос­кре­се­ние.
И, пе­ре­бе­гая от све­чи к све­че, по хра­му по­тек­ла сплош­ная вол­на све­та. За­жи­гая друг у дру­га тон­кие вос­ко­вые све­чи, каж­дый сто­ял с ог­нем, ког­да рас­кры­лись вра­та, и свя­щен­ник под­нял­ся, весь зо­ло­той, свер­ка­ю­щий.
В полноим сиянии храма на­чи­налась за­ут­ре­ня 1942 г., и хор от­кли­кал­ся хо­ру, и неж­ные гир­лян­ды цве­тов на ико­но­ста­се и на кли­ро­сах, и весь воз­дух со­дрог­ну­лись от возгласа: «Хри­с­тос Вос­кре­се!"


ИН­ФОР­МА­ЦИЯ НА­ЧАЛЬ­НИ­КА УНКВД г. МОСК­ВЫ И МОС­КОВ­СКОЙ ОБ­ЛА­С­ТИ М.И.ЖУ­РАВ­ЛЕ­ВА № 1730
Не ра­нее 5 ап­ре­ля 1942 г.

В ночь с 4 на 5 ап­ре­ля, а так­же ут­ром 5 ап­ре­ля 1942 г. в свя­зи с ре­ли­ги­оз­ным пра­зд­ни­ком Па­с­хи во всех дей­ст­ву­ю­щих церк­вах г. Моск­вы и Мос­ков­ской об­ла­с­ти про­хо­ди­ло бо­го­слу­же­ние.
Ос­нов­ной со­став ве­ру­ю­щих, при­сут­ст­ву­ю­щих на бо­го­слу­же­ни­ях, — жен­щи­ны в воз­ра­с­те 40 лет и стар­ше.
Ко­ли­че­ст­во ве­ру­ю­щих, по­се­тив­ших церк­ви г. Моск­вы, ко­ле­ба­лось при­мер­но от 1000 до 2500, кро­ме от­дель­ных церк­вей, та­ких, как:
1. Цер­ковь Бо­го­яв­ле­ния (Ело­хов­ская пл.) — 6500 че­ло­век;
2. Цер­ковь Зна­ме­ния (Пе­ре­слав­ская ул.) — 4000 че­ло­век;
3. Цер­ковь Ильи Обы­ден­но­го (2-й Обы­ден­ский пер.) — 4000 че­ло­век;
4. Цер­ковь Пре­об­ра­жен­ско­го клад­би­ща (Пре­об­ра­жен­ская пло­щадь) — 4000 че­ло­век;
5. Цер­ковь Риз­по­ло­же­ния (с. Ле­о­но­во) — 3500 че­ло­век;
6. Цер­ковь Вос­кре­се­ния (Ру­са­ков­ская ул.) — 3500 че­ло­век.
Все­го по го­ро­ду Моск­ве в 30 дей­ст­ву­ю­щих церк­вах при­сут­ст­во­ва­ло до 75 000 че­ло­век.
В церк­вах Мос­ков­ской об­ла­с­ти ко­ли­че­ст­во ве­ру­ю­щих, при­сут­ст­ву­ю­щих на бо­го­слу­же­ни­ях, ко­ле­ба­лось при­мер­но от 200 до 1000 че­ло­век, за ис­клю­че­ни­ем не­ко­то­рых церк­вей, как то:
1. Цер­ковь За­го­рье (г. Ко­лом­на) — 2500 че­ло­век;
2. Цер­ковь в се­ле Же­ле­зо-Ни­ко­лов­ское, Вы­со­ко­вско­го рай­о­на — 2200 че­ло­век;
3. Цер­ковь в се­ле Зять­ко­во, Тал­дом­ско­го рай­о­на — 2000 че­ло­век;
4. Цер­ковь в г. По­доль­ске — 1700 че­ло­век;
5. Цер­ковь в се­ле За­ча­тье, Ло­пас­нен­ско­го рай­о­на — 1700 че­ло­век;
6. Цер­ковь Иаки­ма и Ан­ны (г. Мо­жайск) — 1700 че­ло­век;
7. Цер­ковь в г. Ка­ши­ра — 2000 че­ло­век;
Все­го по Мос­ков­ской об­ла­с­ти в 124 дей­ст­ву­ю­щих церк­вах при­сут­ст­во­ва­ло на бо­го­слу­же­ни­ях око­ло 85 000 че­ло­век.
Из по­сту­пив­ших ма­те­ри­а­лов в Уп­рав­ле­ние НКВД вид­но, что ве­ру­ю­щее на­се­ле­ние и ду­хо­вен­ст­во в свя­зи с ре­ли­ги­оз­ным пра­зд­ни­ком Па­с­хи, а так­же по­лу­чен­ным раз­ре­ше­ни­ем бес­пре­пят­ст­вен­но­го хож­де­ния на­се­ле­ния г. Моск­вы и рай­о­нов Мос­ков­ской об­ла­с­ти в ночь с 4 на 5 ап­ре­ля ре­а­ги­ро­ва­ло по­ло­жи­тель­но, о чем сви­де­тель­ст­ву­ют сле­ду­ю­щие вы­ска­зы­ва­ния:
«Вот все го­во­рят, что со­вет­ская власть при­тес­ня­ет ве­ру­ю­щих и цер­ковь, а на де­ле по­лу­ча­ет­ся не так: не­смо­т­ря на осад­ное по­ло­же­ние, раз­ре­ши­ли со­вер­шать бо­го­слу­же­ние, хо­дить по го­ро­ду без про­пу­с­ков, а что­бы на­род знал об этом раз­ре­ше­нии, объ­я­ви­ли по ра­дио. Ес­ли бы бы­ло та­кое по­ло­же­ние в Гер­ма­нии, — раз­ве этот бы из­верг раз­ре­шил нам но­чью хо­дить без про­пу­с­ков и сво­бод­но мо­лить­ся, — ко­неч­но, нет. Гит­лер, на­вер­ное, из­де­ва­ет­ся над сво­им на­ро­дом так, как и над на­ши­ми, ко­то­рые по­па­да­ют к ним в плен. За та­кое их от­но­ше­ние всех сол­дат в плен брать не на­до, а их на­до всех унич­то­жать (Кузь­ми­на — до­мо­хо­зяй­ка, про­жи­ва­ет в Фи­лях)».
«Бо­же мой, наш Ста­лин раз­ре­шил нам хо­дить всю ночь под Па­с­ху. Дай ему Бог здо­ро­вья. Это ведь нуж­но же все по­мнить, да­же о нас, греш­ных (Ре­ви­на М.И., про­жи­ва­ет по По­кров­ской ули­це, д. № 2/1)».
«Вы слы­ша­ли, т. Ста­лин раз­ре­шил хож­де­ние по Моск­ве в па­с­халь­ную ночь всем бес­пре­пят­ст­вен­но. По­ду­май­те толь­ко, как т. Ста­лин за­бо­тит­ся и ду­ма­ет о нас. Дай Бог ему здо­ро­вья (Са­вод­ки­на М.П., про­жи­ва­ет по ул. Ба­у­ма­на, д. 6)».
«Гос­по­ди! Ка­кой се­го­дня ра­до­ст­ный день! Пра­ви­тель­ст­во по­ш­ло на­вст­ре­чу на­ро­ду, и да­ли Па­с­ху спра­вить. Ма­ло то­го, что раз­ре­ши­ли всю ночь по го­ро­ду хо­дить и цер­ков­ную служ­бу слу­жить, еще да­ли се­го­дня сыр­ко­вой мас­сы, мас­ла, мя­са и му­ки. Вот спа­си­бо пра­ви­тель­ст­ву! (Ни­ки­ти­на, про­жи­ва­ет по Ле­нин­град­ско­му шос­се, д. 55)».
«Со­вет­ское пра­ви­тель­ст­во по­ста­ви­ло бед­ных на­рав­не с дру­ги­ми людь­ми, а при ца­ре они бы­ли втоп­та­ны в грязь. Со­вет­ская власть да­ла лю­дям уче­ние, за­щи­ту на ра­бо­те, ма­те­рям и бе­ре­мен­ным по­мо­га­ет. Мно­го нам пра­ви­тель­ст­во хо­ро­ше­го сде­ла­ло, а Гит­лер про­кля­тый на­шу жизнь ис­ка­ле­чил. Про­сти, Гос­по­ди, что на Па­с­ху сквер­но­слов­лю (Ка­ш­та­но­ва А., до­мо­хо­зяй­ка).
На по­след­нее за­ме­ча­ние Ка­ш­та­но­вой дру­гая ве­ру­ю­щая Бе­ля­ко­ва воз­ра­зи­ла ей и со сво­ей сто­ро­ны за­яви­ла:
«Гит­ле­ра ру­гать не грех и на Па­с­ху, по­то­му что он не от Бо­га, а от дья­во­ла. Он пре­дан дья­во­лу, а по­это­му и де­ла­ет та­кие пре­ступ­ле­ния. У Гит­ле­ра ду­ша чер­та, а по­это­му и ру­гать его мож­но и на Па­с­ху, так как дья­во­ла ру­гать ни­ког­да не грех».
На­ря­ду с по­ло­жи­тель­ны­ми вы­ска­зы­ва­ни­я­ми был от­ме­чен ряд от­ри­ца­тель­ных и ан­ти­со­вет­ских вы­ска­зы­ва­ний со сто­ро­ны не­зна­чи­тель­ной ча­с­ти цер­ков­ни­ков.
«Я очень удов­ле­тво­рен тем, что на­ша па­с­халь­ная за­ут­ре­ня со­сто­я­лась в обыч­ное, по­ло­жен­ное вре­мя. Оче­вид­но, со­гла­сие вла­с­ти на раз­ре­ше­ние хож­де­ния по ули­цам в эту ночь вы­зва­но об­ще­ст­вен­ным мне­ни­ем на­ших со­юз­ни­ков. Но и тут все же пол­но­стью на­ша власть не по­ш­ла на­вст­ре­чу церк­ви, так как она не да­ла хоть на эту ночь эле­к­т­ри­че­ст­ва в хра­мы. Не­уже­ли это бы­ло так труд­но и не­ис­пол­ни­мо? Ведь хра­мы все за­тем­не­ны, и свет не мог про­ник­нуть на ули­цу. Осо­бен­но же ме­ня воз­му­ща­ет по­яв­ле­ние в свя­том ал­та­ре на­ших хра­мов ка­кихто фо­то­гра­фов. По­ми­луй­те, на что же это по­хо­же! Это же ведь не те­атр. Это­го ни­ког­да не до­пу­с­ка­лось, да­же и для ве­ру­ю­щих фо­то­гра­фов. Те­перь за­ве­до­мые без­бож­ни­ки сто­ят у пре­сто­ла Бо­жия со сво­и­ми «лей­ка­ми». Воз­му­ти­тель­но и да­же, го­во­ря гру­бо, на­халь­но. Все это, ко­неч­но, де­ла­ет­ся для на­ших со­юз­ни­ков, что­бы по­ка­зать им пол­ное бла­го­по­лу­чие на­шей церк­ви. Все это в ко­неч­ном ито­ге смеш­но (Ро­зен, про­фес­сор-хи­рург)».
«Я рань­ше го­во­рил и сей­час ска­жу, что с на­ступ­ле­ни­ем вес­ны нас нем­цы ра­зо­бьют, и не су­ще­ст­во­вать у нас со­вет­ской вла­с­ти. На­ши пра­ви­те­ли уже по­чув­ст­во­ва­ли, что им не­дол­го ос­та­лось цар­ст­во­вать, вот они и ста­ли под­де­лы­вать­ся к мас­се. Слы­ша­ли, вче­ра ко­мен­дант г. Моск­вы объ­я­вил, что в свя­зи с на­шим пра­зд­ни­ком раз­ре­ша­ет­ся хо­дить и по­сле 12 ча­сов но­чи. Это мно­го зна­чит, но это они сде­ла­ли не по сво­ей охо­те, а на них из-за гра­ни­цы на­жи­ма­ют. Но все рав­но на­род им ни в чем не ве­рит (Бе­ли­ков Е. Е., кол­хоз­ник. Мы­ти­щин­ский рай­он)».
«Церк­ви по­ло­ма­ли, а те­перь раз­ре­ша­ют хо­дить в ноч­ное вре­мя, не­смо­т­ря на то, что у нас осад­ное по­ло­же­ние. Это все сде­ла­но для то­го, что­бы по­ка­зать за­ру­беж­ным стра­нам, что со­вет­ская власть ве­ру­ю­щих не при­тес­ня­ет, те­перь служ­бы в ос­тав­ших­ся церк­вах про­хо­дят с боль­шим ус­пе­хом и да­же с ар­хи­ере­ем, при­чем их фо­то­гра­фи­ру­ют и по­сы­ла­ют в раз­ные кон­цы све­та фо­то, что­бы по­ка­зать, что на­ша власть не про­ти­во­ре­чит ре­ли­ги­оз­ным лю­дям и не уг­не­та­ет их (Ли­хов, ра­бо­чий, г. Пе­ро­во)».
«На­до бы­ло объ­я­вить это дней за 4-5, а то за не­сколь­ко ча­сов. Это ми­ло­с­ти­вое раз­ре­ше­ние, оче­вид­но, по­сле­до­ва­ло че­рез дав­ле­ние за­гра­нич­ных го­су­дарств, но ни в ко­ем слу­чае не по ини­ци­а­ти­ве Со­вет­ско­го пра­ви­тель­ст­ва (Сурская А. М., до­мо­хо­зяй­ка, г. Пе­ро­во)».
В церк­ви Пе­т­ра и Пав­ла (г. Моск­ва) 4 ап­ре­ля с. г. во вре­мя ве­чер­ней служ­бы Са­виц­кая Ан­на Ива­нов­на, же­на бе­ло­го офи­це­ра, су­ди­мая в 1938 г. по ст. 58 УК, за­яви­ла: «Нем­цы в дни Па­с­хи осо­бен­но­го ни­че­го де­лать не бу­дут, так как не за­хо­тят по­ме­шать ве­ру­ю­щим хо­ро­шо от­пра­зд­но­вать Па­с­ху, а вот по­сле Па­с­хи они да­дут жа­ру ком­му­ни­с­там».
В Ко­ло­мен­ском, Оре­хо­во-Зу­ев­ском и Ма­ло­яро­сла­вец­ком рай­о­нах в ночь с 4 на 5 ап­ре­ля с. г. ак­тив­ны­ми цер­ков­ни­ка­ми бы­ли ор­га­ни­зо­ва­ны не­ле­галь­ные мо­ле­ния.
В с. Мяг­ко­во, Ко­ло­мен­ско­го рай­о­на, не­ле­галь­ное мо­ле­ние про­ис­хо­ди­ло на до­му у пен­си­о­не­ра Бе­ло­ва. При­сут­ст­во­ва­ло 7 че­ло­век.
В дер. Коз­ло­во, Ма­ло­яро­сла­вец­ко­го рай­о­на, в до­ме цер­ков­ни­цы Хох­ло­вой Ксе­нии Его­ров­ны, муж ко­то­рой аре­с­то­ван по ст. 58, п. 1а, про­во­ди­лось не­ле­галь­ное мо­ле­ние и ос­вя­ще­ние ку­ли­чей. Ру­ко­во­ди­те­лем и ор­га­ни­за­то­ром этих мо­ле­ний яв­лял­ся быв­ший поп церк­ви д. Коз­ло­во Чер­ны­шев, при­ехав­ший в де­рев­ню из Туль­ской об­ла­с­ти во вре­мя ок­ку­па­ции рай­о­на.
Май­ор гос­бе­зо­пас­но­с­ти Жу­рав­лев.
Ар­хив ФСК РФ


ИН­ФОР­МА­ЦИЯ ЧЛЕ­НА ГРУП­ПЫ ПО СПЕЦ­РА­БО­ТЕ В МОСК­ВЕ «СЕ­РА­ФИ­МА»
13 ап­ре­ля 1942 г.

Гр-ка Ку­чин­ская Ека­те­ри­на Кузь­ми­нич­на. 70-75 лет, про­жи­ва­ю­щая — Стра­ст­ной буль­вар, д. 13а, кв. 48 вме­с­те с до­че­рью Еле­ной Мар­ков­ной Синь­ко, муж ко­то­рой аре­с­то­ван ор­га­на­ми НКВД. Сын Ку­чин­ской вме­с­те с же­ной то­же аре­с­то­ва­ны ор­га­на­ми НКВД, по ее сло­вам, за «бди­тель­ность» и «че­ст­ность». Дочь Еле­на Мар­ков­на Синь­ко ра­бо­та­ет се­к­ре­та­рем-ма­ши­ни­ст­кой в Нар­ко­ма­те сов­хо­зов. Как ста­ру­ха-мать, так и дочь ре­ли­ги­оз­ны, они по­се­ща­ют цер­ковь, мо­лят­ся Бо­гу. Дочь Еле­на дер­жит се­бя за­мк­ну­то и, ви­ди­мо, еще стес­ня­ет­ся го­во­рить о сво­их убеж­де­ни­ях, за­то ее мать, Ку­чин­ская, очень рья­но до­ка­зы­ва­ет (в раз­го­во­рах с со­сед­кой по квар­ти­ре), что все сбы­лось по Свя­щен­но­му Пи­са­нию. Она с ра­до­с­тью пе­ре­да­ет, что в цер­ковь ста­ло хо­дить столь­ко на­ро­ду, что про­сто нет ме­с­та, где встать че­ло­ве­ку. «Мо­ло­дежь, уче­ные, ар­ти­с­ты, во­ен­ные и др. — все по­ня­ли, что за гре­хи на­ши при­хо­дит­ся пе­ре­жи­вать столь­ко стра­да­ний рус­ским лю­дям, и Ста­лин то­же по­нял, что без Бо­га не по­бе­дит, и дал ука­за­ние во всех церк­вах всю па­с­халь­ную не­де­лю мо­лить­ся за всех по­гиб­ших и жи­вых во­и­нов, что­бы во всех церк­вах слу­жи­ли мо­лит­ву Алек­сан­д­ру Нев­ско­му. Без этой мо­лит­вы рус­ские не по­беж­да­ли и, бе­зус­лов­но, не по­бе­дят. А за вре­мя со­вет­ской вла­с­ти на­ши рус­ские столь­ко на­гре­ши­ли, что вот те­перь так мно­го при­хо­дит­ся рус­ским лю­дям рас­пла­чи­вать­ся. Ста­лин — ум­ный че­ло­век, а на­прас­но всту­пил с нем­ца­ми в та­кую гу­би­тель­ную вой­ну». Ку­чин­ская очень ра­да, что на­ко­нецто лю­ди рус­ские по­ня­ли и воз­вра­ща­ют­ся к ве­ре Гос­под­ней.
Тов. В. (ра­бот­ник на­шей груп­пы) бы­ла 6 апреля с.г. в церк­ви на Ело­хов­ской пло­ща­ди и ин­фор­ми­ро­ва­ла нас, что по­ме­ще­ние со­бо­ра бы­ло на­би­то бит­ком людь­ми, ве­ру­ю­щим труд­но бы­ло ру­ку под­нять для мо­ле­ния. Сто­я­ли все стис­ну­тые, так тес­но. В церк­ви бы­ли муж­чи­ны, мно­го мо­ло­де­жи. Да­же во­ен­ные бы­ли и то­же слу­ша­ли речь про­то­и­е­рея.
На ме­хо­вой фа­б­ри­ке рай­пром­т­ре­с­та ра­бо­та­ет все­го вто­рой ме­сяц ноч­ным сто­ро­жем це­ха ша­пок Фи­ли­на, бес­пар­тий­ная, ко­то­рая от­кры­то вы­ска­зы­ва­ет свои ре­ли­ги­оз­ные ан­ти­со­вет­ские убеж­де­ния, го­во­ря, что, по­ка рус­ские не опо­мнят­ся, не вер­нут­ся к ве­ре хри­с­ти­ан­ской, до тех пор бу­дут бед­ст­вия, вой­на, что на­ши се­ла сжи­га­ют не нем­цы, а Ми­ха­ил Ме­че­вой, как ска­за­но в Свя­щен­ном Пи­са­нии, ко­то­рый сво­им ме­чом сжи­га­ет все, так как за вре­мя со­вет­ской вла­с­ти мно­го на Рус­ской зем­ле бы­ло без­за­ко­ния. На во­прос ей: «А по­че­му нем­цы и де­тей уби­ва­ют?» — она от­ве­ти­ла, что де­ти ведь от без­за­кон­ных, так их то­же ме­чом сжи­га­ют. Фи­ли­на от­кры­то пред­ла­га­ет чи­тать Еван­ге­лие, Псал­тырь и не чи­тать га­зе­ты, так как они толь­ко бре­шут и в них од­на брех­ня.
ЦА­ОДМ,
ф. 1870, оп. 3, д. 2, л. 193-194
Составитель Сергей Куличкин

Ду­хо­вен­ст­во и ми­ря­не Мос­ков­ской епар­хии со­вер­ша­ли ге­ро­и­че­с­кие по­дви­ги в дни обо­ро­ны сто­ли­цы. И па­с­ты­ри Церк­ви, и ве­ру­ю­щие ми­ря­не, по при­ме­ру сво­их пред­ков, мо­ли­лись в хра­мах, про­во­жа­ли де­тей, му­жей и бра­ть­ев на пе­ре­до­вые ли­нии, ры­ли око­пы, стро­и­ли бар­ри­ка­ды, го­то­ви­ли ору­жие для фрон­та, не­сли свои сбе­ре­же­ния в Фонд обо­ро­ны. Те же свя­щен­ни­ки, что ос­та­лись на за­ня­той вра­гом тер­ри­то­рии, за каж­дым бо­го­слу­же­ни­ем тай­но мо­ли­лись о да­ро­ва­нии по­бе­ды рус­ско­му во­ин­ст­ву, ук­ры­ва­ли от фа­ши­с­тов ра­не­ных крас­но­ар­мей­цев, по­мо­га­ли им про­би­рать­ся к сво­им ча­с­тям.
Мос­ков­ские па­с­ты­ри бла­го­слов­ля­ли ве­ру­ю­щих на со­ору­же­ние обо­ро­ни­тель­ных ру­бе­жей и са­ми уча­ст­во­ва­ли в этом бла­го­род­ном де­ле. Мно­гие из мос­ков­ско­го ду­хо­вен­ст­ва при­ни­ма­ли са­мое ак­тив­ное уча­с­тие в ме­ст­ных ор­га­нах про­ти­во­воз­душ­ной обо­ро­ны, а не­ко­то­рые из них за­ни­ма­ли ко­манд­ные по­сты на этой ра­бо­те.
В пе­ри­од вра­же­с­ких на­ле­тов на Моск­ву на­сто­я­тель Вос­кре­сен­ской церк­ви в Брю­сов­ском пе­ре­ул­ке про­то­и­е­рей Ни­ко­лай Ба­жа­нов, не ос­тав­ляя сво­их обя­зан­но­с­тей свя­щен­но­слу­жи­те­ля, был на­чаль­ни­ком про­ти­во­по­жар­ной ох­ра­ны до­мо­управ­ле­ния № 84. На тер­ри­то­рии до­ма, где про­жи­вал свя­щен­ник, и на вве­рен­ных ему объ­ек­тах все за­жи­га­тель­ные бом­бы свое­вре­мен­но га­си­лись.
На­сто­я­тель мос­ков­ской церк­ви Сошествия Свя­то­го Ду­ха на Да­ни­лов­ском клад­би­ще, про­то­и­е­рей Па­вел Ус­пен­ский, в тре­вож­ные дни не по­ки­дал Моск­ву, хо­тя обыч­но он жил за го­ро­дом. В хра­ме бы­ло ор­га­ни­зо­ва­но круг­ло­су­точ­ное де­жур­ст­во, вни­ма­тель­но сле­ди­ли за тем, что­бы на клад­би­ще по но­чам не за­дер­жи­ва­лись слу­чай­ные по­се­ти­те­ли. В ниж­ней ча­с­ти хра­ма бы­ло ор­га­ни­зо­ва­но бом­бо­убе­жи­ще, ко­то­рое за­тем пе­ре­обо­ру­до­ва­ли в га­зо­убе­жи­ще. Для ока­за­ния пер­вой по­мо­щи при не­сча­ст­ных слу­ча­ях был со­здан са­ни­тар­ный пункт, где име­лись но­сил­ки, пе­ре­вя­зоч­ный ма­те­ри­ал и не­об­хо­ди­мые ле­кар­ст­ва. Же­на ше­с­ти­де­ся­ти­лет­не­го свя­щен­ни­ка и две его до­че­ри при­ни­ма­ли уча­с­тие в со­ору­же­нии про­ти­во­тан­ко­вых рвов под Моск­вой.
Бла­го­чин­ный 2-го Мос­ков­ско­го ок­ру­га, на­сто­я­тель Иль­ин­ской церк­ви в Чер­ки­зо­ве, про­то­и­е­рей Па­вел Цвет­ков ор­га­ни­зо­вал в хра­ме убе­жи­ще для пре­ста­ре­лых и де­тей. Сам он нес ноч­ные де­жур­ст­ва око­ло до­ма и во вре­мя воз­душ­ных на­ле­тов при­ни­мал ме­ры по про­ти­во­по­жар­ной бе­зо­пас­но­с­ти. Отец Па­вел при­ни­мал уча­с­тие в обо­ру­до­ва­нии во­до­ема око­ло ста­ди­о­на «Ста­ли­нец» и ор­га­ни­зо­вал сре­ди при­хо­жан сбор ло­ма цвет­ных ме­тал­лов. На тан­ки, са­мо­ле­ты, на по­дар­ки бой­цам Крас­ной Ар­мии при­хо­жа­не и слу­жи­те­ли Иль­ин­ской церк­ви со­бра­ли 185000 руб­лей.
У про­то­и­е­рея Пе­т­ра Фи­ло­но­ва, на­сто­я­те­ля мос­ков­ской церк­ви ико­ны Божией Матери «Не­ча­ян­ная Ра­дость» в Ма­рь­и­ной ро­ще, три сы­на слу­жи­ли в Крас­ной Ар­мии. Он то­же ор­га­ни­зо­вал в хра­ме убе­жи­ще и также, как и все граж­да­не сто­ли­цы, сто­ял на по­стах ох­ра­ны. На­ря­ду с этим свя­щен­ник вел боль­шую разъ­яс­ни­тель­ную ра­бо­ту сре­ди ве­ру­ю­щих, ука­зы­вая на ложь вра­же­с­кой про­па­ган­ды в раз­бра­сы­ва­е­мых нем­ца­ми ли­с­тов­ках. Сло­во ду­хов­но­го па­с­ты­ря бы­ло весь­ма пло­до­твор­ным в те тя­же­лые и тре­вож­ные дни.
Про­то­и­е­рей Ва­си­лий Ро­маш­ков, на­сто­я­тель церк­ви Пят­ниц­ко­го клад­би­ща, со­брал сре­ди при­хо­жан зна­чи­тель­ные сред­ст­ва в Фонд обо­ро­ны и сам из сво­их лич­ных сбе­ре­же­ний де­лал не­од­но­крат­ные взно­сы и день­га­ми, и теп­лой одеж­дой для фрон­то­ви­ков. За свою ак­тив­ную по­мощь Крас­ной Ар­мии он по­лу­чил бла­го­дар­ность Ио­си­фа Вис­са­ри­о­но­ви­ча Ста­ли­на. Об­щая сум­ма вкла­да в де­ло обо­ро­ны об­щи­ны и лич­но свя­щен­ни­ка пре­вы­си­ла пол­мил­ли­о­на руб­лей.
По­ста­нов­ле­ни­я­ми Мос­со­ве­та от 19.09.1944 го­да и от 3.01.1945 го­да око­ло 20 свя­щен­ни­ков мос­ков­ских и туль­ских церк­вей бы­ли на­граж­де­ны ме­да­ля­ми «За обо­ро­ну Моск­вы». Сре­ди них мож­но от­ме­тить на­сто­я­те­ля Бо­го­яв­лен­ско­го ка­фе­д­раль­но­го со­бо­ра про­то­пре­с­ви­те­ра Ни­ко­лая Кол­чиц­ко­го, а так­же мно­гих дру­гих свя­щен­но­слу­жи­те­лей: про­то­и­е­ре­ев Алек­сан­д­ра Смир­но­ва, Алек­сея Смир­но­ва, Ни­ко­лая Са­ры­че­ва, Ко­с­му Алек­се­е­ва, Фе­до­ра Ка­зан­ско­го, Пав­ла Ус­пен­ско­го, Ми­ха­и­ла Куз­не­цо­ва, Пе­т­ра Тур­би­на, Ми­ха­и­ла По­нят­ско­го, Вя­че­сла­ва Сол­лер­тин­ско­го, Ва­си­лия Ре­меш­ко­ва, Ар­ка­дия По­но­ма­ре­ва, Сте­фа­на Мар­ко­ва, Пав­ла Ле­пе­хи­на.
Эти па­с­ты­ри при­ни­ма­ли ак­тив­ное уча­с­тие в ту­ше­нии по­жа­ров от за­жи­га­тель­ных бомб, ру­ко­во­ди­ли при­хо­жа­на­ми при ры­тье око­пов и на ноч­ных де­жур­ст­вах по про­ти­во­воз­душ­ной обо­ро­не. В сво­их ре­чах, про­по­ве­дях и об­ра­ще­ни­ях к ве­ру­ю­щим сто­ли­цы они при­зы­ва­ли к па­т­ри­о­ти­че­с­ким по­дви­гам в тру­де, в де­ле ук­реп­ле­ния обо­ро­ны стра­ны.
В свя­зи с отъ­ез­дом Па­т­ри­ар­ше­го Ме­с­то­блю­с­ти­те­ля, Ми­т­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и Ко­ло­мен­ско­го Сер­гия в Уль­я­новск уп­рав­ля­ю­щим Мос­ков­ской епар­хи­ей ос­тал­ся ар­хи­епи­с­коп Во­ло­ко­лам­ский Алек­сий (Па­ли­цын). И хо­тя про­слу­жил он в этом ка­че­ст­ве не­дол­го — с се­ре­ди­ны ок­тя­б­ря по ян­варь, его вклад в де­ло обо­ро­ны сто­ли­цы был от­ме­чен ме­да­лью «За обо­ро­ну Моск­вы». Вла­ды­ка Алек­сий сто­ял во гла­ве Мос­ков­ской епар­хии в са­мое труд­ное для сто­ли­цы вре­мя, ког­да фа­ши­с­ты бы­ли уже на ее ок­ра­и­нах. Во вре­мя ча­с­тых бо­го­слу­же­ний в хра­мах Моск­вы он про­из­но­сил па­т­ри­о­ти­че­с­кие про­по­ве­ди, ук­реп­ляв­шие ве­ру в по­бе­ду и все­ляв­шие му­же­ст­во. В сво­их об­ра­ще­ни­ях ар­хи­ерей при­зы­вал ве­ру­ю­щих к сбо­ру де­неж­ных средств на нуж­ды обо­ро­ны и сам ор­га­ни­зо­вы­вал эти сбо­ры.
В день 24-й го­дов­щи­ны Крас­ной Ар­мии ду­хо­вен­ст­во и ми­ря­не сто­ли­цы вне­сли на по­дар­ки за­щит­ни­кам Ро­ди­ны боль­шие де­неж­ные сум­мы, при­чем все свя­щен­но­слу­жи­те­ли, все хра­мы от­клик­ну­лись на этот па­т­ри­о­ти­че­с­кий при­зыв, со­брав 1,5 млн. руб­лей. На­и­бо­лее ще­д­рые по­жерт­во­ва­ния вне­сли сле­ду­ю­щие цер­ков­ные об­щи­ны Моск­вы:
1. Бо­го­яв­лен­ский ка­фе­д­раль­ный со­бор — 215000 руб­лей;
2. Цер­ковь св. Ио­ан­на Пред­те­чи на Крас­ной Прес­не — 150000 руб­лей;
3. Об­щи­на Да­ни­лов­ско­го клад­би­ща — 75000 руб­лей;
4. Ни­ко­ло-Ха­мов­ни­че­с­кая цер­ковь — 60000 руб­лей;
5. Цер­ковь во имя ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Не­ча­ян­ная Ра­дость» в Ма­рь­и­ной ро­ще — 50000 руб­лей;
6. Ни­коль­ская цер­ковь в Куз­не­цах — 50000 руб­лей;
7. Цер­ковь св. Илии Обы­ден­но­го — 50000 руб­лей;
8. Цер­ковь свя­тых Пе­т­ра и Пав­ла у Яуз­ских во­рот — 45000 руб­лей;
9. Цер­ковь свя­тых Пе­т­ра и Пав­ла на Пре­об­ра­жен­ской пло­ща­ди — 40000 руб­лей.
Круп­ные де­неж­ные сум­мы вне­сли свя­щен­ни­ки: ста­рей­ший мос­ков­ский про­то­и­е­рей Петр Са­ха­ров, про­то­и­е­рей Ни­ко­лай Рен­ский, Алек­сандр Толг­ский, Сер­гий Да­ев и дру­гие.
К 25-лет­не­му юби­лею Крас­ной Ар­мии на по­ст­рой­ку тан­ко­вой ко­лон­ны име­ни Ди­ми­т­рия Дон­ско­го ве­ру­ю­щие Мос­ков­ской об­ла­с­ти со­бра­ли свы­ше 2000000 руб­лей, а в но­ябрь­ские пра­зд­ни­ки то­го же го­да — око­ло 500000 руб­лей. По ини­ци­а­ти­ве мос­ков­ских па­с­ты­рей при­хо­жа­на­ми был ор­га­ни­зо­ван сбор ме­тал­ло­ло­ма на нуж­ды обо­ро­ны, одеж­ды, обу­ви и дру­гих не­об­хо­ди­мых фрон­ту ве­щей.
Боль­шой вклад в де­ло за­щи­ты сто­ли­цы от не­мец­ко-фа­шист­ских войск, ор­га­ни­за­ции сбо­ра по­жерт­во­ва­ний в Фонд обо­ро­ны внес уп­рав­ля­ю­щий Мос­ков­ской епар­хи­ей с ян­ва­ря 1942 го­да ми­т­ро­по­лит Ки­ев­ский и Га­лиц­кий Ни­ко­лай (Яру­ше­вич), на­граж­ден­ный ме­да­лью «За обо­ро­ну Моск­вы». К боль­шим пра­зд­ни­кам им рас­сы­ла­лись на­сто­я­те­лям всех мос­ков­ских церк­вей по­сла­ния, в ко­то­рых ар­хи­ерей пред­ла­гал: «Про­из­ве­с­ти сбор средств сре­ди мо­ля­щих­ся на по­дар­ки на­шей ге­ро­и­че­с­кой Крас­ной Ар­мии, пред­ва­рив сбо­ры па­т­ри­о­ти­че­с­ки­ми об­ра­ще­ни­я­ми к ве­ру­ю­щим. Бес­пре­дель­но бла­го­дар­ные на­шим до­ро­гим во­и­нам за их по­дви­ги, увен­чан­ные бле­с­тя­щи­ми по­бе­да­ми на по­лях бра­ни, вы­ра­зим в этих по­дар­ках на­шу к ним лю­бовь».
По­доб­ные воз­зва­ния Свя­щен­но­на­ча­лия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви к моск­ви­чам не ос­та­ва­лись бес­плод­ны­ми. Толь­ко за пер­вые три во­ен­ных го­да око­ло 200 хра­мов Мос­ков­ской епар­хии сда­ли на нуж­ды обо­ро­ны 12 млн. руб­лей.
Ду­хо­вен­ст­во и ве­ру­ю­щие Мос­ков­ской епар­хии ос­та­лись вер­ны тра­ди­ци­ям пред­ков и сво­и­ми па­т­ри­о­ти­че­с­ки­ми по­дви­га­ми по­да­ва­ли при­мер ве­ру­ю­щим в дру­гих ре­ги­о­нах на­шей стра­ны.

ЛИТЕРАТУРА:

1) Альдо Дель Монте. Крест на подсолнухах. Дневник капеллана (1942–1943) М., 2000.
2) Белов П. Маршал Василевский. Честь и верность. Иваново, 1995.
3) Василевский А.М. Дело всей жизни. М., 1973.
4) Вестник Оренбургского Государственного Университета. 2004. №4.
5) Жукова М. Маршал Жуков. Сокровенная жизнь души. М., 1999.
6) Коновалов О.Г. Первая Победа // Победа, победившая мiр. 2004. № 10/26.
7) Лубянка в дни битвы за Москву. М., 2002.
8) Любартович В.А., Юхименко Е.М. Собор Богоявления в Елохове, история храма и прихода. М.: Православная энциклопедия, 2004.
9) МОСКВА ВОЕННАЯ. 1941–1945. Мемуары и архивные документы. М.: Мосгорархив, 1995.
10) Новый журнал. Нью-Йорк, 1949. № XXI.
11) Просветитель. Вестник духовного просвещения. М., 1995.
12) Россия в ХХ веке: Историки мира спорят. М., 1994.
13) Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война. М. 1943.
14) «Совершенно секретно! Только для командования!» Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. М., 1967.
15) Страж дома Господня. Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский). М.: Правило веры, 2003.
16) Шахурин А.И. Крылья победы. М., 1983.
17) Mc Neal R. Stalin Man and Ruler. Oxford, 1988.

Бо­жи­ею ми­ло­с­тию, Па­т­ри­ар­ший Ме­с­то­блю­с­ти­тель сми­рен­ный Сер­гий, Ми­т­ро­по­лит Мос­ков­ский и Ко­ло­мен­ский Пра­во­слав­ной и бо­го­лю­би­вой па­ст­ве Мос­ков­ской же­ла­ет ми­ра и в ве­ре пре­ус­пе­я­ния.


Вторг­ший­ся в на­ши пре­де­лы ко­вар­ный и же­с­то­кий враг, по-ви­ди­мо­му, на­пря­га­ет все свои си­лы. Ог­нем и ме­чом про­хо­дит он на­шу зем­лю, гра­бя и раз­ру­шая на­ши се­ла, на­ши го­ро­да.
Но не в пер­вый раз рус­ский на­род пе­ре­жи­ва­ет на­ше­ст­вие ино­пле­мен­ных, не в пер­вый раз ему при­ни­мать и ог­нен­ное кре­ще­ние для спа­се­ния род­ной зем­ли.
Си­лен враг, но «ве­лик Бог зем­ли Рус­ской», как вос­клик­нул Ма­май на Ку­ли­ко­вом по­ле, раз­гром­лен­ный рус­ским во­ин­ст­вом. Гос­подь даст, при­дет­ся по­вто­рить этот воз­глас и те­пе­реш­не­му на­ше­му вра­гу. Над на­ми По­кров Пре­свя­той Де­вы Бо­го­ро­ди­цы, все­гдаш­ней За­ступ­ни­цы Рус­ской зем­ли. За нас мо­лит­вы все­го све­то­зар­но­го сон­ма свя­тых, в зем­ле на­шей вос­си­яв­ших. С Бо­жи­ею по­мо­щью и в эту го­ди­ну ис­пы­та­ний наш на­род су­ме­ет по-преж­не­му по­сто­ять за се­бя и ра­но или по­зд­но, но про­го­нит прочь на­се­да­ю­ще­го чу­жа­ни­на.
Та­кая на­деж­да, как же­лез­ная бро­ня, да ог­ра­дит нас от вся­ко­го ма­ло­ду­шия пе­ред на­ше­ст­ви­ем вра­га. Каж­дый на сво­ей стра­же, на сво­ем по­сту бу­дем бо­д­ро сто­ять, со­дей­ст­вуя обо­ро­не оте­че­ст­ва на­ше­го и рев­ни­во хра­ня дра­го­цен­ные за­ве­ты на­шей свя­той пра­во­слав­ной ве­ры. Да не по­тер­пят на­ши мос­ков­ские свя­ты­ни то­го, что слу­чи­лось со свя­ты­ня­ми дру­гих го­ро­дов, за­хва­чен­ных не­мец­ки­ми ор­да­ми.
В Ве­ли­ком Нов­го­ро­де, в хра­ме св. Со­фии, ед­ва не ты­ся­чу лет ог­ла­шав­шем­ся пра­во­слав­ным бо­го­слу­же­ни­ем, на днях слу­жил лю­те­ран­ский па­с­тор.
Да не бу­дет по­доб­но­го здесь, в серд­це свя­той Ру­си. Хо­дят слу­хи, ко­то­рым не хо­те­лось бы ве­рить, буд­то есть и сре­ди на­ших пра­во­слав­ных па­с­ты­рей ли­ца, го­то­вые ид­ти в ус­лу­же­ние ко вра­гам на­шей ро­ди­ны и Церк­ви, — вме­с­то свя­то­го кре­с­та осе­нять­ся язы­че­с­кой сва­с­ти­кой. Не хо­чет­ся это­му ве­рить, но ес­ли бы, во­пре­ки все­му, на­шлись та­кие па­с­ты­ри, я им на­пом­ню, что Свя­той на­шей Церк­ви, кро­ме сло­ва уве­ща­ния, вру­чен Гос­по­дом и ду­хов­ный меч, ка­ра­ю­щий на­ру­ши­те­лей при­ся­ги.
Во имя этой от Бо­га дан­ной мне вла­с­ти, я как ар­хи­ерей, име­ю­щий си­лу вя­зать и ре­шать, при­зы­ваю к по­ка­я­нию всех по­ко­ле­бав­ших­ся из-за стра­ха ли, или по дру­гим при­чи­нам, а тех, кто по­ка­ять­ся не хо­чет, объ­яв­ляю за­пре­щен­ны­ми в свя­щен­но­слу­же­нии и пре­даю цер­ков­но­му су­ду для еще бо­лее стро­го­го вра­зум­ле­ния. Бог по­ру­ган да не бу­дет.
На тех же, кто, не ща­дя сво­ей жиз­ни, под­ви­за­ет­ся на за­щи­ту Свя­той Церк­ви и ро­ди­ны, и на всех, кто сво­и­ми мо­лит­ва­ми, со­чув­ст­ви­ем, тру­да­ми и по­жерт­во­ва­ни­я­ми со­дей­ст­ву­ет на­шим до­бле­ст­ным за­щит­ни­кам, да пре­бу­дет бла­го­сло­ве­ние Гос­под­не, То­го бла­го­да­тию и че­ло­ве­ко­лю­би­ем все­гда, ны­не и при­сно и во ве­ки ве­ков. Аминь.

1 (14) ок­тя­б­ря 1941 г.
День По­кро­ва Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы

Ито­ги лет­них и осен­них бо­ев 1941 го­да до сих пор за­став­ля­ют сжи­мать­ся серд­це. Крас­ная Ар­мия от­сту­пи­ла на вос­ток на 800–1200 км. Прав­да, в эти ме­ся­цы на об­щем фо­не горь­ких по­ра­же­ний бы­ли и не­ве­ро­ят­ные, вы­зы­ва­ю­щие до сих пор вос­хи­ще­ние мас­со­вые по­дви­ги рус­ских во­и­нов: обо­ро­на Брест­ской кре­по­с­ти, обо­ро­на Одес­сы, обо­ро­на Хан­ко в глу­бо­ком ты­лу про­тив­ни­ка. Но, не­смо­т­ря на ге­ро­и­че­с­кое со­про­тив­ле­ние на­ших войск, не­мец­кая ар­мия осе­нью 1941 го­да ока­за­лась у стен Моск­вы.
Шесть­де­сят че­ты­ре го­да на­зад, в ли­хую го­ди­ну ис­пы­та­ний, об­ру­шив­ших­ся на рус­скую зем­лю, в цен­т­ре Рос­сии, под Моск­вой, на­ча­лась и за­вер­ши­лась ве­ли­кая бит­ва, вы­де­ляв­ша­я­ся осо­бым, по­рой не­объ­яс­ни­мым сю­же­том сре­ди ве­ли­чай­ших сра­же­ний Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной, да и всей Вто­рой ми­ро­вой вой­ны.
Моск­ву по­ве­лось в на­ро­де име­но­вать «серд­цем Ро­ди­ны». В ней скон­цен­т­ри­ро­ва­на на­род­ная па­мять о не­ис­чис­ли­мых стра­да­ни­ях и бед­ст­ви­ях в борь­бе за не­за­ви­си­мость и сво­бо­ду Ро­ди­ны, о во­ин­ской до­бле­с­ти и сла­ве и рус­ской го­су­дар­ст­вен­но­с­ти, о на­ци­о­наль­ных свя­ты­нях. Об­раз со­би­ра­ния свя­тынь по­лу­чил во­пло­ще­ние в Моск­ве по­сле фак­ти­че­с­ко­го пе­ре­не­се­ния сю­да ми­т­ро­по­ли­том всея Ру­си Пе­т­ром из Вла­ди­ми­ра сво­ей ка­фе­д­ры и по­зд­нее — глав­ной рус­ской свя­ты­ни — ико­ны Вла­ди­мир­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, по­кро­ви­тель­ни­цы Пра­во­сла­вия.
Мож­но бес­ко­неч­но удив­лять­ся ми­с­ти­ке дат той вой­ны, но Гит­лер под­пи­сал ди­рек­ти­ву №35, объ­яв­ляв­шую на­ча­ло опе­ра­ции под ко­до­вым на­зва­ни­ем «Тай­фун», имен­но 6 сен­тя­б­ря 1941 го­да — в день, ког­да Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь чтит па­мять свя­ти­те­ля Пе­т­ра, ми­т­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си чу­до­твор­ца. Ито­гом опе­ра­ции «Тай­фун» долж­но бы­ло стать ок­ру­же­ние, взя­тие Моск­вы и пер­спек­ти­ва бы­с­т­ро­го по­бе­до­нос­но­го окон­ча­ния всей кам­па­нии на Вос­точ­ном фрон­те.
Объ­ек­тив­но для это­го су­ще­ст­во­ва­ли все не­об­хо­ди­мые пред­по­сыл­ки. Крас­ная Ар­мия тер­пе­ла од­но по­ра­же­ние за дру­гим. Мин­ский, Уман­ский, Ки­ев­ский кот­лы, за­хват При­бал­ти­ки и поч­ти всей Ук­ра­и­ны, бло­ка­да Ле­нин­гра­да, мил­ли­о­ны плен­ных и по­те­ри поч­ти 40% про­мы­ш­лен­но­го по­тен­ци­а­ла, ос­т­рая, по­рой ка­та­ст­ро­фи­че­с­кая не­хват­ка не толь­ко со­вре­мен­ных во­ору­же­ний и тех­ни­ки, но и про­стых вин­то­вок, сла­бая под­го­тов­ка бро­са­е­мых в бой пря­мо с ко­лес ре­зер­вов да­ва­ли ос­но­ва­ние гит­ле­ров­ско­му ко­ман­до­ва­нию ве­рить в ус­пех пред­сто­я­щей опе­ра­ции.
Гит­лер был уве­рен в ус­пе­хе на­столь­ко, что глав­ную ус­та­нов­ку вой­скам оп­ре­де­лил по­ли­ти­че­с­ки­ми це­ля­ми, за­явив, что го­род дол­жен быть ок­ру­жен так, что­бы «ни один рус­ский сол­дат, ни один жи­тель — будь то муж­чи­на, жен­щи­на или ре­бе­нок — не смог его по­ки­нуть. Вся­кую по­пыт­ку вы­хо­да по­дав­лять си­лой!». Он счи­тал, что Моск­ва и ее ок­ре­ст­но­с­ти бу­дут за­топ­ле­ны, и там, где се­го­дня сто­ит го­род, воз­ник­нет мо­ре, ко­то­рое на­всег­да скро­ет сто­ли­цу рус­ско­го на­ро­да от ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра.
А со­мне­ния мог­ли бы по­явить­ся, ес­ли бы не­мец­кие стра­те­ги вни­ма­тель­но изу­ча­ли ис­то­рию Рос­сии. Че­рез два дня по­сле под­пи­са­ния Гит­ле­ром ди­рек­ти­вы №35, 8 сен­тя­б­ря, Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь пра­зд­но­ва­ла Сре­те­ние Вла­ди­мир­ской ико­ны Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Пра­зд­но­ва­ние бы­ло ус­та­нов­ле­но в па­мять спа­се­ния Моск­вы от на­ше­ст­вия Та­мер­ла­на в 1395 го­ду. Имен­но в тот день, ког­да Моск­ва тор­же­ст­вен­но встре­ча­ла чу­до­твор­ную ико­ну, при­быв­шую из Вла­ди­ми­ра, Та­мер­лан, две с лиш­ним не­де­ли сто­яв­ший на ме­с­те, вдруг по­бе­жал без ог­ляд­ки в сте­пи. Пе­ред тем он ви­дел во сне ог­ром­ное во­ин­ст­во в бли­с­та­ю­щих до­спе­хах, а над ни­ми не­срав­нен­ный об­лик Ца­ри­цы, по­гру­жен­ной в мо­лит­ву. Ему пред­ста­ли свя­тые стар­цы и гроз­но по­тре­бо­ва­ли отой­ти от пре­де­лов Рус­ской зем­ли.
Че­рез пять­сот с лиш­ним лет, осе­нью 1941 го­да, еще жи­ла ве­ра в на­ро­де рус­ском. Три с лиш­ним тя­же­лей­ших ме­ся­ца вой­ны за­ста­ви­ли мно­гих — от сол­дат до ге­не­ра­лов и Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го — пе­ре­ос­мыс­лить не толь­ко стра­те­гию и так­ти­ку во­ен­ных дей­ст­вий, но и ми­ро­воз­зрен­че­с­кие ос­но­вы «со­вет­ско­го» па­т­ри­о­тиз­ма.
Ру­ко­вод­ст­во СССР бы­с­т­ро осо­зна­ло фор­ми­ру­ю­щи­е­ся в на­ро­де, а так­же в стра­нах ан­ти­гит­ле­ров­ской ко­а­ли­ции и в сре­де рус­ской эми­г­ра­ции на­ст­ро­е­ния и уже к осе­ни 1941 году свер­ну­ло ан­ти­ре­ли­ги­оз­ную про­па­ган­ду. Жур­на­лы «Без­бож­ник» и «Ан­тире­ли­ги­оз­ник», из­да­вав­ши­е­ся с 20-х го­дов, за­кон­чи­ли свою жизнь в 1941 го­ду. Уже 27 ию­ня 1941 го­да Цен­т­раль­ный со­вет Со­ю­за во­ин­ст­ву­ю­щих без­бож­ни­ков СССР по­ста­нов­ле­ни­ем сво­е­го пре­зи­ди­у­ма дал ме­ст­ным ор­га­ни­за­ци­ям ди­рек­ти­ву о пе­ре­ст­рой­ке ра­бо­ты в ус­ло­ви­ях вой­ны. Там го­во­ри­лось, в ча­ст­но­с­ти, что «эта ор­га­ни­за­ция по по­ли­ти­че­с­ким со­об­ра­же­ни­ям дан­но­го мо­мен­та свер­ну­ла на вре­мя свою спе­ци­фи­че­с­кую ан­ти­ре­ли­ги­оз­ную де­я­тель­ность».
На­чал­ся ду­хов­ный подъ­ем на­ше­го на­ро­да. Что ка­са­ет­ся ре­ли­ги­оз­но­го воз­рож­де­ния на ок­ку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­ри­ях, то оно бы­ло са­мым тес­ным об­ра­зом со­пря­же­но с рос­том на­ци­о­наль­но­го са­мо­со­зна­ния и па­т­ри­о­тиз­ма рус­ских лю­дей. Нем­цы это­го не ожи­да­ли. Боль­шин­ст­во на­ро­да Рос­сии серд­цем по­чув­ст­во­ва­ло, где боль­шая уг­ро­за. Но это со­зна­ние по­яви­лось не сра­зу.
Ме­ся­цы от­ступ­ле­ния, го­речь во­ен­ных по­ра­же­ний, по­тря­се­ние от ог­ром­ных люд­ских по­терь, скорбь по по­гиб­шим род­ным и близ­ким, на­чав­ши­е­ся зло­де­я­ния нем­цев от­кры­ва­ли гла­за мно­гим и на фрон­те, и в ты­лу.
О по­ни­ма­нии Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в на­ча­ле вой­ны ду­хов­ной сущ­но­с­ти сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции яс­но вы­ра­зил­ся 26 ию­ня 1941 го­да Ме­с­то­блю­с­ти­тель Па­т­ри­ар­ше­го пре­сто­ла Ми­т­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) на мо­леб­не о по­бе­де рус­ско­го во­ин­ст­ва в Бо­го­яв­лен­ском со­бо­ре в Моск­ве:
«Не бы­ло то­го и не бу­дет, что­бы наш пра­во­слав­ный на­род из стра­ха пе­ред на­ше­ст­ви­ем ино­по­клон­ни­ков ма­ло­душ­но из­ме­нил сво­им луч­шим ис­то­ри­че­с­ким за­ве­там и без борь­бы пре­дал и свою зем­лю, и свою бу­ду­щую судь­бу на про­из­вол за­кля­то­му вра­гу <…>
У нас уже име­ют­ся не­ко­то­рые при­зна­ки та­ко­го оз­до­ров­ле­ния. Раз­ве не ра­до­ст­но, на­при­мер, ви­деть, что с пер­вы­ми уда­ра­ми гро­зы мы вот в та­ком мно­же­ст­ве со­бра­лись в наш храм и на­ча­ло на­ше­го все­на­род­но­го по­дви­га в за­щи­ту род­ной зем­ли ос­вя­ща­ем цер­ков­ным бо­го­слу­же­ни­ем? Как хо­чет­ся ска­зать вме­с­те с псал­мо­пев­цем: «Ук­ре­пи, Бо­же, сие, еже со­де­лал еси в нас» (Пс 67, 29). Аминь».

4 де­ка­б­ря 1941 г. в Ка­зан­ском па­т­ри­ар­шем со­бо­ре г. Уль­я­нов­ска про­то­и­е­рей Алек­сандр Смир­нов про­из­нес: «…Вра­ги на­ши яви­лись по Тво­е­му (Отец Не­бес­ный) оп­ре­де­ле­нию как бы жез­лом гне­ва и би­чом не­го­до­ва­ния Тво­е­го на нас за на­ши гре­хи, как древ­ние ас­си­ри­я­не яви­лись на­ка­за­ни­ем для из­ра­иль­тян».
Не­со­мнен­но, по­ни­мал суть про­ис­хо­дя­ще­го и Ста­лин. Еще в на­ча­ле сен­тя­б­ря 1941 г. он до­ве­ри­тель­но ска­зал в Моск­ве осо­бо­му пред­ста­ви­те­лю пре­зи­ден­та США Руз­вель­та Аве­рел­лу Гар­ри­ма­ну: «Рус­ские лю­ди сра­жа­ют­ся, как все­гда, за свое Оте­че­ст­во, а не за нас» (то есть не за боль­ше­ви­ков)». Ста­лин (как из­ве­ст­но, за­кон­чив­ший ду­хов­ное учи­ли­ще в Го­ри и шесть лет учив­ший­ся в Ти­ф­лис­ской ду­хов­ной се­ми­на­рии) бы­с­т­ро осо­знал, что его пра­ви­тель­ст­во и боль­ше­вист­ская си­с­те­ма вла­с­ти не вы­сто­ят под уда­ра­ми ар­мий вер­мах­та, ес­ли толь­ко они не бу­дут опи­рать­ся на под­держ­ку ис­тин­но ре­ли­ги­оз­но­го в сво­ей ос­но­ве па­т­ри­о­тиз­ма рус­ско­го на­ро­да.
Как при­зна­ва­ли да­же про­тив­ни­ки И.Ста­ли­на, сре­ди «мо­ти­вов, вы­звав­ших вос­ста­нов­ле­ние Церк­ви во вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны», мог­ли быть «лич­ные, ре­ли­ги­оз­ные мо­ти­вы Ста­ли­на: про­буж­де­ние в нем «стра­ха Бо­жия» под вли­я­ни­ем ка­та­ст­ро­фи­че­с­ких не­удач, чув­ст­ва соб­ст­вен­но­го бес­си­лия и не­по­мер­ной от­вет­ст­вен­но­с­ти. Та­ко­му дви­же­нию ду­ши мог­ло спо­соб­ст­во­вать вос­пи­та­ние, по­лу­чен­ное в дет­ст­ве от ве­ру­ю­щей ма­те­ри, и се­ми­нар­ское об­ра­зо­ва­ние Ста­ли­на». К осе­ни ста­ло оче­вид­но, что на ок­ку­пи­ро­ван­ных нем­ца­ми тер­ри­то­ри­ях на­чал­ся про­цесс вос­ста­нов­ле­ния цер­ков­ной жиз­ни. Как опыт­ный по­ли­тик Ста­лин, не­со­мнен­но, это учи­ты­вал. За­став­ля­ло его за­ду­мать­ся, по-ви­ди­мо­му, и все, что го­во­рил и пи­сал в пер­вые ме­ся­цы вой­ны, об­ра­ща­ясь ко всем пра­во­слав­ным лю­дям, ми­т­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский). На­до по­ни­мать, что ру­ко­во­ди­те­лю стра­ны бы­ло из­ве­ст­но, сколь­ко в дей­ст­ви­тель­но­с­ти на­счи­ты­ва­ет­ся в стра­не ве­ру­ю­щих. Ведь, не­смо­т­ря на все уси­лия бо­го­бор­цев, дан­ные Все­со­юз­ной пе­ре­пи­си на­се­ле­ния 1937 го­да (тог­да за­се­кре­чен­ные) сви­де­тель­ст­во­ва­ли: бо­лее по­ло­ви­ны на­се­ле­ния СССР (57%) от­кры­то оп­ре­де­ля­ли се­бя как ве­ру­ю­щие.
Са­мый кри­ти­че­с­кий для на­шей стра­ны мо­мент на­сту­пил в ок­тя­б­ре 1941 г., ког­да нем­цы го­то­ви­лись взять Моск­ву. При­каз их вой­скам был чет­ким и не­дву­смыс­лен­ным.

Рас­по­ря­же­ние вер­хов­но­го не­мец­ко­го
ко­ман­до­ва­ния в свя­зи с пред­по­ла­га­е­мым взя­ти­ем Моск­вы не­ме­ц­ки­ми вой­ска­ми груп­пе ар­мий «Центр»
№ 1571/41 12 ок­тя­б­ря 1941 г.
Со­вер­шен­но се­к­рет­но
Толь­ко для ко­ман­до­ва­ния
Глав­ное ко­ман­до­ва­ние су­хо­пут­ных сил при­ка­за­ло:
Фю­рер вновь ре­шил, что ка­пи­ту­ля­ция Моск­вы не долж­на быть при­ня­та, да­же ес­ли она бу­дет пред­ло­же­на про­тив­ни­ком. Мо­раль­ное обос­но­ва­ние это­го ме­ро­при­я­тия со­вер­шен­но яс­но в гла­зах все­го ми­ра. Так же как и в Ки­е­ве, для на­ших войск мо­гут воз­ник­нуть чрез­вы­чай­ные опас­но­с­ти от мин за­мед­лен­но­го дей­ст­вия. По­это­му не­об­хо­ди­мо счи­тать­ся в еще боль­шей сте­пе­ни с ана­ло­гич­ным по­ло­же­ни­ем в Моск­ве и Ле­нин­гра­де. То, что Ле­нин­град за­ми­ни­ро­ван и бу­дет за­щи­щать­ся до по­след­не­го бой­ца, объ­яв­ле­но по рус­ско­му ра­дио.
Не­об­хо­ди­мо иметь в ви­ду се­рь­ез­ную опас­ность эпи­де­мий. По­это­му ни один не­мец­кий сол­дат не дол­жен всту­пать в эти го­ро­да. Вся­кий, кто по­пы­та­ет­ся ос­та­вить го­род и прой­ти че­рез на­ши по­зи­ции, дол­жен быть об­ст­ре­лян и ото­гнан об­рат­но. Не­боль­шие не­за­кры­тые про­хо­ды, пре­до­став­ля­ю­щие воз­мож­ность для мас­со­во­го ухо­да на­се­ле­ния во вну­т­рен­нюю Рос­сию, мож­но лишь при­вет­ст­во­вать. И для дру­гих го­ро­дов долж­но дей­ст­во­вать пра­ви­ло, что до за­хва­та их сле­ду­ет гро­мить ар­тил­ле­рий­ским об­ст­ре­лом и воз­душ­ны­ми на­ле­та­ми, а на­се­ле­ние об­ра­щать в бег­ст­во.
Со­вер­шен­но бе­зот­вет­ст­вен­ным бы­ло бы ри­с­ко­вать жиз­нью не­мец­ких сол­дат для спа­се­ния рус­ских го­ро­дов от по­жа­ров или кор­мить их на­се­ле­ние за счет Гер­ма­нии.
Чем боль­ше на­се­ле­ние со­вет­ских го­ро­дов ус­т­ре­мит­ся во вну­т­рен­нюю Рос­сию, тем силь­нее уве­ли­чит­ся ха­ос в Рос­сии, и тем лег­че бу­дет уп­рав­лять ок­ку­пи­ро­ван­ны­ми вос­точ­ны­ми рай­о­на­ми и ис­поль­зо­вать их. Это ука­за­ние фю­ре­ра долж­но быть до­ве­де­но до све­де­ния всех ко­ман­ди­ров.
До­пол­не­ние глав­но­го ко­ман­до­ва­ния су­хо­пут­ных сил:
Сле­ду­ет как мож­но ско­рее от­ре­зать го­род от ком­му­ни­ка­ций, свя­зы­ва­ю­щих его с внеш­ним ми­ром.
Даль­ней­шие ука­за­ния бу­дут от­да­ны поз­же.

Ок­тябрь 1941 го­да. За ка­кие-то две не­де­ли вой­ска ше­с­ти ар­мий За­пад­но­го, Ре­зерв­но­го и двух ар­мий Брян­ско­го фрон­тов ока­за­лись в ок­ру­же­нии. Пе­чаль­но зна­ме­ни­тые Вя­зем­ский и Труб­чев­ский кот­лы. Бо­лее 600 тыс. бой­цов со всем во­ору­же­ни­ем и тех­ни­кой за­жа­ты же­лез­ны­ми ти­с­ка­ми не­мец­ких тан­ко­вых ди­ви­зий, на­кры­ты бом­бо­вы­ми уда­ра­ми, ар­тил­ле­ри­ей, об­ло­же­ны луч­ши­ми гре­на­де­ра­ми пе­хо­ты вер­мах­та. Ржев­ско-Вя­зем­ский обо­ро­ни­тель­ный ру­беж, так упор­но со­зда­ва­е­мый сот­ня­ми ты­сяч моск­ви­чей, не­имо­вер­ны­ми уси­ли­я­ми Став­ки, рух­нул в од­но­ча­сье. А впе­ре­ди — сво­бод­ная до­ро­га на Моск­ву, да не од­на, как в свое вре­мя у На­по­ле­о­на. Ко­неч­но, ок­ру­жен­ные ар­мии ге­ро­и­че­с­ки от­ра­жа­ли вра­же­с­кие ата­ки. В пер­вые дни они ско­вы­ва­ли 28 не­мец­ких ди­ви­зий, по­том — 14, унич­то­жи­ли ты­ся­чи вра­же­с­ких сол­дат и офи­це­ров, сот­ни еди­ниц тех­ни­ки и во­ору­же­ния, но вый­ти-то из ок­ру­же­ния уда­лось очень не­мно­гим.
На всю ос­тав­шу­ю­ся жизнь за­пом­ни­ли эти дни бу­ду­щие мар­ша­лы Ко­нев, Ро­кос­сов­ский, Ва­си­лев­ский и при­быв­ший из-под Ле­нин­гра­да спа­сать по­ло­же­ние бу­ду­щий пол­ко­во­дец Жу­ков. Нет, не слу­чай­но все они бу­дут и че­рез мно­го лет пре­бы­вать в тща­тель­но скры­ва­е­мом не­до­уме­нии: что же по­ме­ша­ло нем­цам в ок­тя­б­ре 41-го все­го дву­мя мар­ше­вы­ми бро­с­ка­ми вка­тить­ся в не­за­щи­щен­ную сто­ли­цу.
Ведь ви­де­ли же они и зна­ли: войск пе­ред Моск­вой нет. Так же не­внят­ны бу­дут и объ­яс­не­ния гит­ле­ров­ских пол­ко­вод­цев — от Гу­де­ри­а­на до Мант­фей­ля. Те­перь пе­ре­ста­ли быть тай­ной до­ку­мен­ты и вос­по­ми­на­ния оче­вид­цев о па­ни­ке, ох­ва­тив­шей сто­ли­цу в те ок­тябрь­ские дни, о ты­ся­чах хлы­нув­ших по шос­се Эн­ту­зи­а­с­тов бе­жен­цев, о па­ни­ке­рах-ру­ко­во­ди­те­лях всех ран­гов и чи­нов, о ма­ро­де­рах и про­сто бан­ди­тах. Но что же тог­да ос­та­но­ви­ло не­мец­кую ар­мию? Что и кто? А мо­жет, Кто из ни­че­го в не­мыс­ли­мые, фан­та­с­ти­че­с­кие сро­ки воз­двиг­ну­л но­вую Мо­жай­скую ли­нию обо­ро­ны? И про­дви­же­ние вра­га бы­ло при­ос­та­нов­ле­но. Это бы­ло на­ча­лом упор­ных кро­во­про­лит­ных бо­ев.
Мно­гие объ­яс­не­ния ле­жат на по­верх­но­с­ти, мно­гие об­ще­из­ве­ст­ны. Не­воз­мож­но не за­ме­тить то­го, что бы­ло сде­ла­но ру­ко­вод­ст­вом стра­ны, Став­кой, Ген­шта­бом, про­сты­ми моск­ви­ча­ми, да и все­ми со­вет­ски­ми людь­ми. Уже 5 ок­тя­б­ря ГКО при­нял спе­ци­аль­ное по­ста­нов­ле­ние о ме­рах по за­щи­те Моск­вы и при­ве­де­нии в бо­е­вую го­тов­ность Мо­жай­ской ли­нии обо­ро­ны. 10-го ок­тя­б­ря Жу­ков при­ни­ма­ет За­пад­ный фронт, вер­нее, все, что от не­го ос­та­лось. Он сра­зу на­чи­на­ет со­би­рать в ку­лак все бо­е­спо­соб­ные ча­с­ти из вы­шед­ших из ок­ру­же­ния ре­зер­вов, вплоть до ба­та­ль­о­нов НКВД, кур­сан­тов во­ен­ных учи­лищ и опол­чен­цев. 12-го ок­тя­б­ря на­чи­на­ет­ся стро­и­тель­ст­во обо­ро­ни­тель­ных ру­бе­жей на под­сту­пах и в са­мой сто­ли­це. Воз­ник­ла Мос­ков­ская зо­на обо­ро­ны. В нее во­шли ча­с­ти мос­ков­ско­го гар­ни­зо­на, ди­ви­зий на­род­но­го опол­че­ния. На Мо­жай­ской ли­нии вста­ли на­смерть до­укомп­лек­то­ван­ные и вновь сфор­ми­ро­ван­ные ча­с­ти и со­еди­не­ния. На ма­ло­яро­слав­ском на­прав­ле­нии 43-я ар­мия ге­не­ра­ла Го­лу­бе­ва и на ка­луж­ском — 49-я ге­не­ра­ла За­хар­ки­на. 14-го ок­тя­б­ря нем­цы взя­ли Ка­ли­нин, и Став­ка об­ра­зо­ва­ла но­вый Ка­ли­нин­ский фронт под ко­ман­до­ва­ни­ем Ко­не­ва. Об­ста­нов­ка бы­ла край­не тя­же­лой и ос­то­ва­лась та­ко­вой вплоть до на­ча­ла де­ка­б­ря, но это уже бы­ла борь­ба, бит­ва, а не па­ни­че­с­кое бег­ст­во.
Вот в этом ме­с­те и хо­те­лось бы вспом­нить еще об од­ной си­ле, о ко­то­рой дол­го умал­чи­ва­ли, но ко­то­рая и яви­лась той кап­лей, ис­крой в со­зна­нии лю­дей, тем чу­дом, что так, на пер­вый взгляд не­объ­яс­ни­мо, из­ме­ни­ло весь ход со­бы­тий под Моск­вой.
Имен­но 14 ок­тя­б­ря 1941 го­да, ког­да да­же ко­ман­ду­ю­щий За­пад­ным фрон­том ге­не­рал ар­мии Г.К.Жу­ков чет­ко не пред­став­лял, с кем же ему за­щи­щать Моск­ву, пра­во­слав­ные в Моск­ве и по всей Рос­сии от­ме­ча­ли один из са­мых по­чи­та­е­мых в на­ро­де пра­во­слав­ных пра­зд­ни­ков — По­кров Пре­свя­той Вла­ды­чи­цы на­шей Бо­го­ро­ди­цы и При­сно­де­вы Ма­рии.
Мо­жет, сто­ит над этим за­ду­мать­ся, ког­да мы пы­та­ем­ся по­стичь те не­ве­ро­ят­ные со­бы­тия осе­ни 1941-го го­да под Моск­вой.
В это вре­мя ру­ко­вод­ст­вом стра­ны бы­ло при­ня­то ре­ше­ние об эва­ку­а­ции из сто­ли­цы пра­ви­тель­ст­ва, нар­ко­ма­тов, ря­да важ­ней­ших уч­реж­де­ний. Так­же бы­ли эва­ку­и­ро­ва­ны из Моск­вы ве­че­ром 14 ок­тя­б­ря Ме­с­то­блю­с­ти­тель Па­т­ри­ар­ше­го пре­сто­ла ми­т­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) и дру­гие ар­хи­ереи. В по­ез­де по до­ро­ге из Моск­вы в Уль­я­новск Ми­т­ро­по­лит Сер­гий со­ста­вил свое По­сла­ние к мос­ков­ской па­ст­ве, в котором он выражал твердую уверенность в Божией помощи русскому народу в борьбе с немецкими захватчиками.
Мож­но ут­верж­дать, что мо­лит­вы моск­ви­чей и ве­ру­ю­щих по всей стра­не бы­ли ус­лы­ша­ны Мно­го­ми­ло­с­ти­вой По­кро­ви­тель­ни­цей зем­ли Рус­ской. Имен­но 14 ок­тя­б­ря 1941 го­да не­мец­кие ге­не­ра­лы при­ос­та­но­ви­ли бро­сок сво­их тан­ко­вых ко­лонн на Моск­ву. Все­го на два дня. Но их мак­си­маль­но ис­поль­зо­ва­ло ко­ман­до­ва­ние 16-й ар­мии ге­не­рал-лей­те­нан­та К.К.Ро­кос­сов­ско­го для со­зда­ния проч­но­го ру­бе­жа обо­ро­ны на са­мом тя­же­лом Во­ло­ко­лам­ском на­прав­ле­нии — крат­чай­шем пу­ти к сто­ли­це. На­чи­ная с 16 ок­тя­б­ря здесь раз­го­ре­лись оже­с­то­чен­ные бои. Имен­но во вре­мя ок­тябрь­ских бо­ев за Во­ло­ко­ламск впер­вые от­ли­чи­лись бой­цы 316-й стрел­ко­вой ди­ви­зии ге­не­ра­ла Ива­на Ва­си­ль­е­ви­ча Пан­фи­ло­ва.
День 16 ок­тя­б­ря 1941 го­да в Моск­ве и Под­мо­с­ко­вье по­мнит­ся оче­вид­цам то­го вре­ме­ни не толь­ко как день па­ни­ки, мас­со­во­го бег­ст­ва из сто­ли­цы, ма­ро­дер­ст­ва, но как день кри­зи­са, на­род­ной дра­мы, мо­мент про­зре­ния для мно­гих.
Ха­рак­те­рен та­кой эпи­зод. Вспо­ми­на­ет кур­сант 11-й ро­ты Мос­ков­ско­го во­ен­но-ин­же­нер­но­го учи­ли­ща Ми­ха­ил Ко­ря­ков, ко­то­рый по­лу­чил при­каз вме­с­те с дву­мя бой­ца­ми най­ти в Моск­ве фа­б­ри­ку, из­го­тав­ли­вав­шую ми­ны для 16-й ар­мии, и при­быть с тре­мя ты­ся­ча­ми мин к ве­че­ру 17 сен­тя­б­ря в се­ло Сте­пан­чи­ко­во на бе­ре­гу р. Ла­мы: «На Во­ло­ко­лам­ском шос­се один встре­чен­ный ста­рик ска­зал мне:
— Те­перь на­двое уда­ча — по­ме­реть Рос­сии или про­си­ять.
<…> У Мы­тищ, у Се­ве­ря­ни­на на­род, не име­ю­щий ни ав­то­мо­би­лей, ни при­ви­ле­гий на про­езд по же­лез­ной до­ро­ге, пе­ре­хва­ты­вал бег­ле­цов (из Моск­вы), из­би­вал, ус­т­ра­и­вал им не­о­жи­дан­ные ос­та­нов­ки, стан­ции «Бе­ре­зай­ка — вы­ле­зай­ка».<…> Вы­пол­нив за­да­ние ко­ман­до­ва­ния, на об­рат­ном пу­ти в часть мы за­еха­ли в ма­с­тер­скую Все­ко­ху­дож­ни­ка на Куз­нец­ком мос­ту. Там ки­пе­ла ра­бо­та, — рас­пи­сы­ва­ли трид­цать бар­хат­ных зна­мен для пер­вых гвар­дей­ских ча­с­тей. Один из по­мощ­ни­ков Ста­ли­на, А.С. Щер­ба­ков, се­к­ре­тарь ЦК и ру­ко­во­ди­тель Со­вин­форм­бю­ро, за­бо­тил­ся, что­бы зна­ме­на бы­ли сде­ла­ны на сла­ву. <…> Пе­ред ним раз­вер­ну­ли бар­хат, отя­же­лен­ный зо­ло­той ба­хро­мой. Ду­бо­вая ли­ст­ва, жи­вая и све­жая, как бы омы­тая дож­дя­ми, зе­ле­не­ла на гвар­дей­ском вен­ке.
— Не­дур­но. Пе­ре­вер­ни­те.
Всмо­т­рел­ся. Не­о­пре­де­лен­но хмык­нул. За­ду­мал­ся. — Где у вас тут те­ле­фон? — В Крем­ле бы­ла своя те­ле­фон­ная сеть. Не имея крем­лев­ской «вер­туш­ки», со­еди­нить­ся поч­ти нель­зя. Толь­ко имя Щер­ба­ко­ва, его вла­ст­ные гру­бо­ва­тые ок­ри­ки и ка­кой-то ус­лов­ный ма­ги­че­с­кий но­мер по­мог­ли ему про­бить­ся…
— …На­счет зна­мен, Ио­сиф Вис­са­ри­о­но­вич. Они го­то­вы… Да, ко­неч­но, как бы­ло ска­за­но — за Ро­ди­ну, за Ста­ли­на… мо­жет ос­та­вить так? Ху­дож­ни­ки не ус­пе­ют се­го­дня… К ут­ру? А вы по­еде­те? Нет? …Ехать мне од­но­му? …Хо­ро­шо. Так и сде­ла­ем… Есть.
По­ло­жив труб­ку, ге­не­рал об­ло­ко­тил­ся на стол. Ла­до­нью по­тер лоб. Тя­же­ло ото­дви­нул крес­ло, под­нял­ся.
— Не­боль­шая пе­ре­дел­ка, — ска­зал он, об­ра­ща­ясь к ди­рек­то­ру. — Не­мно­го, все­го на од­ной сто­ро­не. И что­бы к ут­ру го­то­во бы­ло. Что? По­лу­кру­гом — круп­но, ши­ро­ко — рас­по­ло­жи­те: За Ро­ди­ну! Нет, нет, толь­ко это… од­но… За Ро­ди­ну!»
Со­вер­шен­но оче­вид­но, что в тот кри­ти­че­с­кий мо­мент Ста­лин, не по­ки­нув­ший Моск­ву, еще яс­нее и глуб­же осо­знал из­ве­ст­ное ему и ра­нее ре­аль­ное от­но­ше­ние на­ро­да к боль­ше­ви­кам. Уз­нав 16 ок­тя­б­ря про об­ста­нов­ку в Моск­ве, он ска­зал в тот день зна­ме­на­тель­ную фра­зу на за­се­да­нии ру­ко­вод­ст­ва стра­ны в Крем­ле: «Ну, это ни­че­го. Я ду­мал, бу­дет ху­же». А что на­род?
По вос­по­ми­на­ни­ям мо­на­хи­ни Ад­ри­а­ны, тог­да сту­дент­ки Мос­ков­ско­го авиа­ци­он­но­го ин­сти­ту­та, впос­лед­ст­вии фрон­то­вой раз­вед­чи­цы: «16 ок­тя­б­ря по мос­ков­ско­му ра­дио не­од­но­крат­но пе­ре­да­ва­ли об­ра­ще­ние к до­б­ро­воль­цам встать на за­щи­ту Моск­вы. И мно­гие, в том чис­ле мы — де­вуш­ки-сту­дент­ки, имев­шие пра­во с ин­сти­ту­та­ми эва­ку­и­ро­вать­ся в глу­бо­кий тыл, пред­по­чли пе­ре­до­вую». По вос­по­ми­на­ни­ям оче­вид­цев, ос­та­вав­ших­ся и по­сле 16 ок­тя­б­ря в Моск­ве, у мно­гих со­хра­ня­лась уве­рен­ность в раз­гро­ме ар­мии за­хват­чи­ков. Г.В. Решетин вспоминал: «Сей­час, вспо­ми­ная те дни, я мо­гу с уве­рен­но­с­тью ска­зать, что ни у ко­го из нас, ос­тав­ших­ся моск­ви­чей, по край­ней ме­ре, у всех, с кем я раз­го­ва­ри­вал, не бы­ло ни ма­лей­ше­го со­мне­ния в окон­ча­тель­ной на­шей по­бе­де. До­пу­с­ка­ли воз­мож­ность за­хва­та нем­ца­ми Моск­вы? Да, до­пу­с­ка­ли. Но в окон­ча­тель­ную по­бе­ду ве­ри­ли».
До­пу­с­ка­ло воз­мож­ность за­хва­та Моск­вы нем­ца­ми и ру­ко­вод­ст­во стра­ны. По­это­му по рас­по­ря­же­нию Го­су­дар­ст­вен­но­го Ко­ми­те­та Обо­ро­ны за­ра­нее бы­ли под­го­тов­ле­ны груп­пы под­поль­щи­ков, про­ве­де­ны ме­ро­при­я­тия по тща­тель­но за­ма­с­ки­ро­ван­но­му ми­ни­ро­ва­нию не­ко­то­рых по­ме­ще­ний в от­дель­ных важ­ных зда­ни­ях — До­ме пра­ви­тель­ст­ва, Боль­шом те­а­т­ре, особ­ня­ке Нар­ко­ма­та ино­ст­ран­ных дел и т.д., а так­же на обо­рон­ных пред­при­я­ти­ях и объ­ек­тах жиз­не­обе­с­пе­че­ния го­ро­да. Учи­ты­вая ис­поль­зо­ва­ние гит­ле­ров­ца­ми ре­ли­ги­оз­ной те­мы в сво­ей про­па­ган­ди­ст­кой кам­па­нии, пред­по­ла­га­лось, что в слу­чае за­хва­та Моск­вы, не­мец­кое во­ен­ное ко­ман­до­ва­ние и граж­дан­ская ад­ми­ни­с­т­ра­ция про­ве­дут тор­же­ст­вен­ные бо­го­слу­же­ния в луч­ших хра­мо­вых зда­ни­ях. По­это­му тща­тель­но за­ма­с­ки­ро­ван­но­му ми­ни­ро­ва­нию бы­ли, в ча­ст­но­с­ти, под­верг­ну­ты не­ко­то­рые по­ме­ще­ния хра­ма Ва­си­лия Бла­жен­но­го, Бо­го­яв­лен­ско­го Ело­хов­ско­го со­бо­ра, а так­же быв­шей лю­те­ран­ской кир­хи в Ста­ро­сад­ском пе­ре­ул­ке, где в то вре­мя раз­ме­щал­ся ки­но­те­атр «Арк­ти­ка». В ян­ва­ре 1942 г. эти зда­ния раз­ми­ни­ро­ва­ли, изъ­яв взрыв­ча­тые ве­ще­ст­ва и за­па­лы.
В сво­ем по­ве­ст­во­ва­нии о тех днях в Моск­ве Ми­ха­ил Ко­ря­ков пи­шет: «… ни­ка­ким пла­ном — ни не­мец­ким, ни со­вет­ским — нель­зя бы­ло пре­ду­га­дать — ни во вре­ме­ни, ни в про­ст­ран­ст­ве — ре­ак­цию на­род­но­го со­зна­ния, на­род­но­го ин­стинк­та. Не­сча­с­тья Рос­сии все­гда вну­ша­ли и вну­ша­ют рус­ским лю­дям очень ма­лое ко­ли­че­ст­во про­стых идей, ко­то­рые сво­дят­ся, в кон­це кон­цов, к од­но­му: лю­бовь к Рос­сии».
И вот имен­но это со­кро­вен­ное свет­лое чув­ст­во в те страш­ные ок­тябрь­ские дни по­сле пра­зд­ни­ка По­кро­ва Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы вы­рва­лось из глу­би­ны на­род­ной ду­ши, и со­про­тив­ле­ние Крас­ной Ар­мии рез­ко ок­реп­ло.
Важ­ной ве­хой на пу­ти сбли­же­ния по­зи­ций Церк­ви и го­су­дар­ст­ва пе­ред ли­цом смер­тель­ной уг­ро­зы, на­вис­шей над Моск­вой и всем Оте­че­ст­вом, ста­ла Бо­же­ст­вен­ная ли­тур­гия в пе­ре­пол­нен­ном на­ро­дом Бо­го­яв­лен­ском со­бо­ре Моск­вы в день пра­зд­ни­ка в честь Ка­зан­ской ико­ны Бо­жией Ма­те­ри 22 ок­тя­б­ря (4 но­я­б­ря) 1941 го­да. Свя­щен­ни­ки бла­го­сло­ви­ли мо­ля­щих­ся ико­ной Ка­зан­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, а в сво­ей про­по­ве­ди ми­т­ро­по­лит Ни­ко­лай (Яру­ше­вич) про­из­нес: «Мы прой­дем че­рез все ис­пы­та­ния, и мы под зна­ме­нем Бо­го­ро­ди­цы по­бе­дим вра­га. С на­ми Бог, с на­ми Бо­го­ро­ди­ца. Мы мо­лим­ся о един­ст­ве на­ше­го на­ро­да. Мы ве­рим, по­бе­да при­дет!»
Че­рез три дня на па­ра­де на Крас­ной пло­ща­ди в Моск­ве 7 но­я­б­ря 1941 го­да Ста­лин в сво­ей ре­чи пе­ред вой­ска­ми ска­зал: « Вдох­нов­ля­ет вас в этой вой­не му­же­ст­вен­ный об­раз на­ших ве­ли­ких пред­ков…», — и пер­вы­ми сре­ди них на­звал свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Алек­сан­д­ра Нев­ско­го и ве­ли­ко­го кня­зя Ди­ми­т­рия Дон­ско­го. Все фор­му­ли­ров­ки дав­ным-дав­но про­шед­ших вре­мен вновь при­го­ди­лись. Они ока­за­лись не­об­хо­ди­мы зи­мой 1941–1942 годов так же, как и семь­сот лет то­му на­зад — в 1242 го­ду, ког­да Алек­сандр Нев­ский раз­гро­мил не­мец­ких ры­ца­рей на Чуд­ском озе­ре. Пе­ре­жи­вая впе­чат­ле­ния тех дней, оче­вид­цы и сей­час го­во­рят о той ве­ре, ко­то­рая ук­ре­пи­лась в на­ро­де, ког­да лю­ди ус­лы­ша­ли те сло­ва Ста­ли­на о на­ших ве­ли­ких пред­ках во вре­мя во­ен­но­го па­ра­да. Это под­ня­ло дух мно­гих…
Об­ра­ще­ние к слав­ным стра­ни­цам рус­ской на­ци­о­наль­ной ис­то­рии сы­г­ра­ло чрез­вы­чай­но важ­ную роль в уси­ле­нии со­про­тив­ле­ния за­хват­чи­кам. Но те­перь эта бы­лая сла­ва Рос­сии ста­но­ви­лась для ру­ко­во­ди­те­ля стра­ны — Ста­ли­на — од­ним из до­во­дов в поль­зу пре­ем­ст­вен­но­с­ти его вла­с­ти по от­но­ше­нию к ста­ро­му Рос­сий­ско­му го­су­дар­ст­ву. И этот до­вод ста­но­вил­ся важ­нее, не­же­ли на­по­ми­на­ние о ре­во­лю­ци­он­ных ис­то­ках но­во­го го­су­дар­ст­ва, ро­див­ше­го­ся в ре­зуль­та­те раз­ры­ва с про­шлым
15 но­я­б­ря на­ча­лось вто­рое на­ступ­ле­ние. Враг вло­жил в не­го всю зло­бу и на­толк­ну­лся на та­кую же ярость со­про­тив­ле­ния. Имен­но в эти дни осо­бо про­сла­ви­лись гвар­дей­цы-пан­фи­лов­цы, кон­ни­ки До­ва­то­ра и тан­ки­с­ты Ка­ту­ко­ва. Но враг про­дви­гал­ся впе­ред. Вот уже в рай­о­не Крас­ной По­ля­ны ус­та­нав­ли­ва­ют­ся ору­дия для стрель­бы по Моск­ве, ко­то­рую мож­но рас­смо­т­реть в би­нокль. Вот уже не­сколь­ко мо­то­цик­ли­с­тов-раз­вед­чи­ков вер­мах­та про­ско­чи­ли в Хим­ки. Бли­зок час по­бе­ды, но ра­но ли­ко­ва­ли в Бер­ли­не. Вновь, как и в страш­ные ок­тябрь­ские дни, Гос­подь не ос­та­вил Рос­сию.
«Вновь чу­де­са!» — ска­же­те вы. — Да! Вку­пе с тем, что к кон­цу но­я­б­ря, не­смо­т­ря на столь кри­ти­че­с­кую об­ста­нов­ку, си­лы и сред­ст­ва под Моск­вой бы­ли. Бо­лее то­го, это бы­ли не толь­ко обо­ро­ня­ю­щи­е­ся ча­с­ти, но и ди­ви­зии, го­то­вые к ре­ши­тель­но­му контр­на­с­туп­ле­нию. Вот уж че­го не ожи­да­ли не толь­ко гит­ле­ров­ские стра­те­ги, но и на­ши со­юз­ни­ки. Да и мно­гие со­вет­ские лю­ди бы­ли про­сто оше­лом­ле­ны. Ре­зер­вы, на­коп­лен­ные став­кой и со­хра­ня­е­мые в не­при­кос­но­вен­но­с­ти да­же в са­мые кри­ти­че­с­кие дни (а это три об­ще­вой­ско­вые ар­мии: 1-я удар­ная, 20-я и 10-я; шесть тан­ко­вых бри­гад), при­шли в дви­же­ние. Пер­вы­ми на­ча­ли на­сту­па­тель­ную опе­ра­цию 3 де­ка­б­ря вой­ска 50-й ар­мии и кав­але­рий­ский кор­пус ге­не­ра­ла Бе­ло­ва.
Пло­хо обес­пе­чен­ный пе­хо­той, в ус­ло­ви­ях лю­тых мо­ро­зов, ког­да за­мерз­шая во­да раз­ры­ва­ла ра­ди­а­то­ры ма­шин и бро­не­ви­ков, ког­да в ка­мень пре­вра­ща­лась смаз­ка тан­ко­вых мо­то­ров, Гу­де­ри­ан ма­ло что мог про­ти­во­по­с­та­вить на­шим за­ме­ча­тель­ным «трид­цать­ чет­вер­кам», ка­за­кам и лыж­ным ба­та­ль­о­нам. По­те­ряв уже в пер­вые сут­ки бо­лее 70 тан­ков, он на­чал от­ка­ты­вать­ся на Ве­нев и да­лее, да­лее.
В то тре­вож­ное вре­мя в Ка­зан­ском Па­т­ри­ар­шем со­бо­ре в Уль­я­нов­ске 4 де­ка­б­ря 1941 на пра­зд­ник Вве­де­ния во храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и При­сно­де­вы Ма­рии по­сле ли­тур­гии про­то­и­е­рей Алек­сандр Смир­нов го­во­рил о на­шей гря­ду­щей по­бе­де: «Бу­дем ве­рить, что не­пре­мен­но при­дет этот день. Он бу­дет на­ча­лом но­вой сча­ст­ли­вой и ра­до­ст­ной жиз­ни для че­ло­ве­че­ст­ва, ибо не на­прас­но про­льет­ся жерт­вен­ная кровь на­ших во­и­нов, не на­прас­ны ру­би­ны кро­ви, брыз­жу­щие из-под тер­но­во­го вен­ца на че­ло на­шей пре­крас­ной мно­го­ст­ра­даль­ной ро­ди­ны.
Они да­дут свои ве­ли­кие ис­то­ри­че­с­кие по­след­ст­вия. <...>
Бу­дем ве­рить, что по­сле дней стра­да­ний за прав­ду при­дет и день вос­кре­се­ния этой прав­ды и в на­шей стра­не, и во всем ми­ре».
Свя­щен­ник яс­но дал по­нять, что Цер­ковь мо­лит­ся о во­ин­ской по­бе­де над вра­гом внеш­ним и об об­ре­те­нии ве­ры Хри­с­то­вой на­шим на­ро­дом в хо­де этой бит­вы. И мо­лит­вы на­ро­да на­ше­го к Не­бес­ной За­ступ­ни­це зем­ли Рус­ской бы­ли ус­лы­ша­ны.
5 де­ка­б­ря пе­ре­шел в на­ступ­ле­ние Ка­ли­нин­ский фронт, а че­рез сут­ки по­ш­ли впе­ред ар­мии За­пад­но­го фрон­та. 6 де­ка­б­ря 1941 г., ког­да Цер­ковь пра­зд­но­ва­ла па­мять свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Алек­сан­д­ра Нев­ско­го, под уда­ра­ми на­ших войск за­хват­чи­ки на­ча­ли па­ни­че­с­ки от­сту­пать.
Толь­ко 8 де­ка­б­ря Гит­лер под­пи­сал так на­зы­ва­е­мую ди­рек­ти­ву № 39, со­глас­но ко­то­рой не­мец­кие вой­ска под Моск­вой пе­ре­хо­ди­ли к обо­ро­не... К это­му вре­ме­ни рус­ские уже вер­ну­ли Крю­ко­во, и 16-я ар­мия Ро­кос­сов­ско­го вы­хо­ди­ла к Сол­неч­но­гор­ску.
Те, кто хо­тят при­ни­зить по­двиг на­ших во­и­нов под Моск­вой, обыч­но объ­яс­ня­ют по­ра­же­ние нем­цев «вне­зап­но» уда­рив­ши­ми не­бы­ва­лы­ми мо­ро­за­ми. Да, они гря­ну­ли, но да­же ка­пел­лан Аль­до Дель Мон­те, слу­жив­ший в ар­мии не­мец­ких со­юз­ни­ков — ита­ль­ян­цев, пи­шет: «…как-то но­чью, в час во­зоб­нов­ле­ния во­ен­ных дей­ст­вий, ког­да ма­ши­ны долж­ны бы­ли … ри­нуть­ся в по­след­нюю ата­ку на го­род, не­мец­кие ча­с­ти со­дрог­ну­лись от ужа­са. Вне­зап­ный ска­чок тем­пе­ра­ту­ры пре­вра­тил трас­сы в ле­дя­ное без­до­ро­жье, при­гвоз­див к мерз­лой поч­ве и лю­дей, и тан­ки. Осо­знав это, нем­цы ис­пы­та­ли за­ме­ша­тель­ст­во, гра­ни­ча­щее с ужа­сом; пред­при­ни­ма­лись от­ча­ян­ные, не­че­ло­ве­че­с­кие уси­лия, что­бы про­дол­жить дви­же­ние. Все тщет­но.
При­каз на­сту­пать лю­бой це­ной под­го­нял лю­дей, в нем со­сре­до­то­чи­лась му­чи­тель­ная, не­удер­жи­мая во­ля…
В от­вет — ти­ши­на: ко­ле­са не вер­тят­ся.
…Раз­ве не вид­на ру­ка Бо­жия в том, как вне­зап­но и бес­по­во­рот­но от­ка­за­ли ма­ши­ны пе­ред ли­цом тай­ных сил при­ро­ды? И по­че­му лю­ди не уме­ют про­зре­вать этот лик Бо­га, Ко­то­рый ше­ст­ву­ет на кры­ль­ях бу­ри?»
По­бе­ду под Моск­вой до­бы­ва­ли лю­ди, на­смерть сто­яв­шие на за­сне­жен­ных про­сто­рах Под­мо­с­ко­вья, и те ко­ман­ди­ры, ко­то­рые го­то­ви­ли ее в шта­бах раз­ных уров­ней.
Един­ст­вен­ный во­е­на­чаль­ник, к ко­то­ро­му Ста­лин при лю­дях во вре­мя вой­ны все­гда, под­черк­ну­то об­ра­щал­ся не по фа­ми­лии, а по име­ни-от­че­ст­ву, был мар­шал Бо­рис Ми­хай­ло­вич Ша­пош­ни­ков. Он, быв­ший пол­ков­ник Ген­шта­ба Рус­ской Им­пе­ра­тор­ской ар­мии, ру­ко­во­дил Ге­не­раль­ным шта­бом Крас­ной Ар­мии в са­мое тя­же­лое вре­мя: c ию­ля 1941 г. по май 1942 г. Как сви­де­тель­ст­во­ва­ли близ­ко знав­шие его лю­ди, рус­ский па­т­ри­от Б.М.Ша­пош­ни­ков все­гда но­сил фи­ниф­те­вый об­раз свя­ти­те­ля Ни­ко­лая и каж­дый день мо­лил­ся: «Гос­по­ди, спа­си Рос­сию и мой на­род!» Он, не скры­вав­ший сво­их ре­ли­ги­оз­ных убеж­де­ний, ча­с­то бе­се­до­вал со Ста­ли­ным, и мно­гие его со­ве­ты (в том чис­ле об­мун­ди­ро­вать вой­ска в ста­рую фор­му цар­ской ар­мии с зо­ло­ты­ми по­го­на­ми) бы­ли при­ня­ты.
На­чаль­ни­ком опе­ра­тив­но­го уп­рав­ле­ния и за­ме­с­ти­те­лем на­чаль­ни­ка Ге­не­раль­но­го шта­ба 30 ию­ля 1941 го­да был на­зна­чен Алек­сандр Ми­хай­ло­вич Ва­си­лев­ский — быв­ший штабс-ка­пи­тан Рус­ской Им­пе­ра­тор­ской ар­мии, вы­пу­ск­ник Ко­ст­ром­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии, сын свя­щен­ни­ка се­ла Но­во­по­кров­ское Ки­не­шем­ско­го рай­о­на Ива­нов­ской об­ла­с­ти про­то­и­е­рея Ми­ха­и­ла Ва­си­лев­ско­го.
Опас­ность, на­вис­шая над Моск­вой, вы­зва­ла не­об­хо­ди­мость раз­де­лить ап­па­рат Ге­не­раль­но­го шта­ба на два эше­ло­на. Груп­пу, ос­тав­шу­ю­ся в Моск­ве, воз­гла­вил А.М.Ва­си­лев­ский. Груп­па про­де­ла­ла ог­ром­ную ра­бо­ту в те ис­клю­чи­тель­но тя­же­лые для стра­ны ок­тябрь­ские дни. По­ста­нов­ле­ни­ем Сов­нар­ко­ма от 28 ок­тя­б­ря 1941 го­да по пред­ло­же­нию И.В.Ста­ли­на А.М.Ва­си­лев­ско­му бы­ло при­сво­е­но оче­ред­ное во­ин­ское зва­ние ге­не­рал-лей­те­нан­та.
По су­ще­ст­во­вав­шим до вой­ны клас­со­вым «пра­ви­лам» бу­ду­щий мар­шал был вы­нуж­ден чу­рать­ся от­ца и ма­те­ри… Ни­кто не из­ме­рит ме­ру «не­ви­ди­мых ми­ру» стра­да­ний, вы­пав­ших в свя­зи с этим на до­лю вы­да­ю­ще­го­ся пол­ко­вод­ца. Ста­лин, уз­нав о сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции, в бе­се­де с А.М.Ва­си­лев­ским зи­мой 1940 г. ска­зал ему, что­бы он «не­мед­лен­но ус­та­но­вил связь с ро­ди­те­ля­ми, ока­зы­вал бы им си­с­те­ма­ти­че­с­кую ма­те­ри­аль­ную по­мощь и со­об­щил об этом (его) раз­ре­ше­нии в пар­тор­га­ни­за­цию Ген­шта­ба».
Как вспо­ми­нал Ва­си­лев­ский, «че­рез не­сколь­ко лет Ста­лин по­че­му-то вновь вспом­нил о мо­их ста­ри­ках, спро­сив, где и как они жи­вут. Я от­ве­тил, что мать умер­ла, а 80-лет­ний отец жи­вет в Ки­не­шме у стар­шей до­че­ри, быв­шей учи­тель­ни­цы, по­те­ряв­шей во вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны му­жа и сы­на. «А по­че­му бы Вам не взять от­ца, а мо­жет быть, и се­с­т­ру к се­бе? На­вер­ное, им здесь бы­ло бы не ху­же», — по­со­ве­то­вал Ста­лин. По сви­де­тель­ст­ву ар­хи­ман­д­ри­та Ки­рил­ла (Пав­ло­ва), мар­шал А.М.Ва­си­лев­ский по­сле вой­ны при­ез­жал в Тро­и­це-Сер­ги­е­ву Ла­в­ру, «он ос­та­нав­ли­вал­ся в гос­ти­ни­це, при­ча­щал­ся».
По рас­ска­зам плен­ных нем­цев, Свя­ти­тель Ни­ко­лай по­мо­гал рус­ским. Мно­гие из них во вре­мя сво­е­го бег­ст­ва из-под Моск­вы ви­де­ли гроз­но­го «Ни­ко­лу — рус­ско­го Бо­га», шед­ше­го впе­ре­ди стре­ми­тель­но на­сту­пав­ших си­бир­ских ди­ви­зий.
У се­ла Бе­лый Раст Дми­т­ров­ско­го рай­о­на Мос­ков­ской об­ла­с­ти бы­ла одер­жа­на од­на из пер­вых по­бед под Моск­вой в 1941 го­ду. Оно при­ме­ча­тель­но еще и тем, что со­здан­ный в 1942 го­ду в па­мять о тех бо­ях ме­мо­ри­ал на­хо­дит­ся ря­дом с сель­ским хра­мом. При на­ступ­ле­нии на Моск­ву нем­цы за­хва­ти­ли се­ло, а цер­ков­ную ко­ло­коль­ню ис­поль­зо­ва­ли для кор­рек­ти­ров­ки ар­тил­ле­рий­ско­го ог­ня по на­шим по­зи­ци­ям. Сот­ни мо­ло­дых ма­т­ро­сов-даль­не­во­с­точ­ни­ков 64-й от­дель­ной стрел­ко­вой мор­ской бри­га­ды по­лег­ли в бит­ве за эту вы­со­ту, что­бы одо­леть око­ло трех де­сят­ков нем­цев и от­крыть путь рус­ской ар­мии к по­бе­де под Моск­вой. И вы­со­той этой был не­боль­шой сель­ский храм.
От­сю­да нем­цы дер­жа­ли под при­це­лом уча­ст­ки Ок­тябрь­ской и Са­ве­лов­ской же­лез­ных до­рог и три шос­се. Во вре­мя бо­ев за Бе­лый Раст, длив­ших­ся пять дней — с 3 по 7 де­ка­б­ря 1941 года — се­ло не­сколь­ко раз пе­ре­хо­ди­ло из рук в ру­ки. На­ко­нец мо­ря­ки при под­держ­ке тан­ки­с­тов 24-й тан­ко­вой бри­га­ды сло­ми­ли со­про­тив­ле­ние про­тив­ни­ка и гна­ли его без пе­ре­ры­ва 13 дней, про­дви­нув­шись впе­ред на 130 км.
Ес­ли го­во­рить о хра­ме, то во­ис­ти­ну, «див­ны де­ла Бо­жии на вся­ком ме­с­те вла­ды­че­ст­вия Его». Во вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны храм го­рел. Вся ут­варь, все пред­ме­ты хра­ма сго­ре­ли до­тла, и лишь один пред­мет ос­тал­ся не­тро­нут ог­нем — ана­лой­ная ико­ноч­ка Ар­хи­ст­ра­ти­га Бо­жия Ми­ха­и­ла — На­чаль­ни­ка во­ин­ст­ва не­бес­но­го и по­кро­ви­те­ля во­ин­ст­ва зем­но­го. На этой ико­ноч­ке изо­б­ра­же­но его чу­до в Хо­нех. По рас­ска­зам сель­чан, во вре­мя по­жа­ра ико­на упа­ла «ли­цом» на пол, и бар­хат, ко­то­рым бы­ла оби­та ее об­рат­ная сто­ро­на, ос­тал­ся не­тро­нут пла­ме­нем, что по сей день сви­де­тель­ст­ву­ет об этом чу­де. По­это­му и бы­ло при от­кры­тии хра­ма в на­ши дни при­ня­то ре­ше­ние ос­вя­тить его в честь то­го свя­то­го, чья ико­на един­ст­вен­но со­хра­ни­лась по­сле по­жа­ра.
Уди­ви­тель­на бы­ла си­ла ве­ры сель­чан. Ког­да в се­ле уз­на­ли о ре­ше­нии бо­го­бор­цев раз­ру­шить Храм Хри­с­та Спа­си­те­ля в Моск­ве, уб­ран­ст­во и ут­варь ко­то­ро­го уже раз­би­ра­лись в то вре­мя, ба­тюш­ка и бо­го­лю­би­вые жи­те­ли при­ня­ли ре­ше­ние со­хра­нить хо­тя бы один фраг­мент хра­ма. Не­смо­т­ря на страш­ный го­лод в те го­ды, они боль­шую часть сво­е­го уро­жая пше­ни­цы от­вез­ли в Моск­ву, про­да­ли, а на вы­ру­чен­ные день­ги под ви­дом кам­ня вы­ку­пи­ли часть мра­мор­но­го ико­но­ста­са. Храм не за­кры­вал­ся и служ­бы в нем шли, как вспо­ми­на­ют ста­ро­жи­лы, вплоть до под­хо­да нем­цев в 1941 г. Мра­мор­ный ико­но­стас и по сей день ук­ра­ша­ет сель­ский храм «Бе­ло­го Рас­та», яв­ляя со­бой глу­би­ну ве­ры про­сто­го рус­ско­го на­ро­да.
Вспом­ним, что Храм Хри­с­та Спа­си­те­ля, часть ико­но­ста­са ко­то­ро­го бы­ла спа­се­на сель­ча­на­ми, был воз­ве­ден в па­мять о по­бе­де над пол­чи­ща­ми На­по­ле­о­на в Оте­че­ст­вен­ную вой­ну 1812 го­да. И в бит­ве за Бе­лый Раст бла­го­дать Бо­жия под­дер­жи­ва­ла рус­ско­го во­и­на в рат­ном по­дви­ге.
В 1941 го­ду бы­ла на то Гос­под­ня во­ля — не от­да­ли Моск­ву.
Весь мир уз­нал о на­шем по­бе­до­нос­ном на­ступ­ле­нии и тех звер­ст­вах, что чи­ни­ли гит­ле­ров­ские во­я­ки на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии: раз­ру­шен­ные хра­мы, за­би­тые за­жи­во со­жжен­ны­ми крас­но­ар­мей­ца­ми и про­сто жи­те­ля­ми, ви­се­ли­цы и тру­пы, тру­пы жен­щин, ста­ри­ков, де­тей. Но уви­дел мир и пер­вые ко­лон­ны плен­ных гит­ле­ров­цев, ог­ром­ные клад­би­ща бро­шен­ной и раз­би­той во­ен­ной тех­ни­ки, уви­дел пер­вое по­ра­же­ние до­се­ле не­по­бе­ди­мой на про­тя­же­нии бо­лее чем двух лет на­цист­ской во­ен­ной ма­ши­ны. Все! Миф о не­по­бе­ди­мо­с­ти вер­мах­та по­гиб на мос­ков­ских за­сне­жен­ных рав­ни­нах.
Впер­вые гит­ле­ров­ские вой­ска по­нес­ли и мо­раль­ный урон. В хо­де зим­ней кам­па­нии не­мец­кие во­ен­ные три­бу­на­лы осу­ди­ли 62 тыс. сол­дат и офи­це­ров за де­зер­тир­ст­во, са­мо­воль­ный от­ход, не­по­ви­но­ве­ние. Бы­ли от­ст­ра­не­ны от за­ни­ма­е­мых по­стов 35 выс­ших чи­нов, в том чис­ле фельд­мар­ша­лы Бра­у­хич, Бок, ге­не­ра­лы Гу­де­ри­ан, Геп­нер, Гот, Штра­ус и др. Это бы­ло на­ча­ло кон­ца. И пусть до По­бе­ды еще пред­сто­я­ло во­е­вать поч­ти че­ты­ре го­да, не раз по­знать го­речь по­ра­же­ний, страш­ных по­терь, ра­дость и ли­ко­ва­ние по­бе­до­нос­ных на­ступ­ле­ний, на­ча­ло бы­ло по­ло­же­но в Под­мо­с­ко­вье.
Ре­ли­ги­оз­ный подъ­ем в на­ро­де, не­у­клон­но воз­ра­с­тав­ший по­сле 22 ию­ня 1941 го­да, фик­си­ро­ва­ли не толь­ко пред­ста­ви­те­ли вла­с­ти, со­труд­ни­ки НКВД и во­ен­ные, но и не­мец­кая аген­ту­ра в СССР. И имен­но тог­да, ког­да не­мец­кие вой­ска от­сту­па­ли от сто­ли­цы, в до­не­се­нии в Бер­лин о по­ло­же­нии в Моск­ве шта­ба по­ли­ции бе­зо­пас­но­с­ти и СД, в ча­ст­но­с­ти, го­во­ри­лось: «…в по­след­ние ме­ся­цы со­вет­ское пра­ви­тель­ст­во все боль­ше ог­ра­ни­чи­ва­ло ме­ро­при­я­тия, враж­деб­ные Церк­ви. Не­дав­но да­же бы­ло объ­яв­ле­но о сво­бо­де Церк­ви. Все со­хра­нив­ши­е­ся хра­мы бы­ли от­кры­ты, их по­се­ща­ет мно­го на­ро­да. Ре­гу­ляр­но про­во­дят­ся бо­го­слу­же­ния, в ко­то­рых зву­чат мо­лит­вы о сво­бо­де Рус­ской зем­ли».
Рож­де­ст­во и но­вый 1942 год встре­ча­е­мые пра­зд­нич­ным мо­леб­ном во сла­ву Рож­де­ния Спа­си­те­ля и по­бед рус­ско­го ору­жия во всех хра­мах не­объ­ят­ной Рос­сии, вдох­ну­ли но­вые си­лы в рус­ский на­род. На­ступ­ле­ние про­дол­жа­лось всю зи­му и на­ча­ло вес­ны.

Духовное пробуждение народа

Велико коварство наших врагов, но еще могущественнее ограждающая человека помощь Божия.
Преподобный Ефрем Сирин

Наказание Божие

Чьим за­ступ­ни­че­ст­вом бы­ла 60 лет на­зад спа­се­на Рос­сия? Кто, где и как мо­лил­ся в то вре­мя за на­ше Оте­че­ст­во? Ка­кие не­о­спо­ри­мые яв­ле­ния ми­ло­с­ти Бо­жи­ей бы­ли яв­ле­ны лю­дям во вре­мя вой­ны, жерт­ва­ми ко­то­рой ста­ли мил­ли­о­ны лю­дей? От­ве­ты на эти во­про­сы могли бы помочь пра­виль­но по­нять не­пре­лож­ный за­кон бы­тия на­ше­го на­ро­да. А он со­сто­ит в том, что за нрав­ст­вен­ное оди­ча­ние, пре­ступ­ле­ния про­тив За­ко­на Бо­жия гря­дет не­ми­ну­е­мая ка­ра, за по­ка­я­ние и об­ра­ще­ние вновь к Бо­гу — по­ми­ло­ва­ние и про­цве­та­ние.
Свя­ти­тель Фе­о­фан За­твор­ник, од­ин из ду­хов­ных па­с­ты­рей Рос­сии, с глу­бо­чай­шей скор­бью от­ме­чал еще во вто­рой по­ло­ви­не ХIХ ве­ка от­па­де­ние на­ив­но-до­вер­чи­вых рус­ских лю­дей от ве­ры от­цов и от­рав­ле­ние их душ ма­те­ри­а­лиз­мом, не­ве­ри­ем и без­бо­жи­ем. В од­ном из сво­их пи­сем он пи­сал: «…Ма­терь Бо­жия от­вра­ти­лась от нас: ра­ди Ея и Сын Бо­жий, а Его ра­ди, Бог Отец и Дух Бо­жий. Кто же за нас, ког­да Бог про­тив нас? Увы!»
Ве­ли­кий все­рос­сий­ский па­с­тырь свя­той пра­вед­ный Ио­анн Крон­штадт­ский не­за­дол­го до по­стиг­шей Рус­скую зем­лю ка­та­ст­ро­фы, ре­во­лю­ции 1917 го­да, взы­вал в 1906 го­ду: «Об­ра­тись к Бо­гу, Рос­сия, со­гре­шив­шая пред ним боль­ше, тяг­чее всех на­ро­дов зем­ных — об­ра­тись в пла­че и сле­зах, в ве­ре и до­б­ро­де­те­ли. Боль­ше всех ты со­гре­ши­ла, ибо име­ла и име­ешь у се­бя не­о­це­нен­ное жиз­нен­ное со­кро­ви­ще — ВЕ­РУ ПРА­ВО­СЛАВ­НУЮ, с Цер­ко­вью спа­са­ю­щей, и по­пра­ла, оп­ле­ва­ла ее в ли­це тво­их гор­дых и лу­ка­вых сы­нов и дще­рей, мня­щих се­бя об­ра­зо­ван­ны­ми, но ис­тин­ное об­ра­зо­ва­ние, то есть по Об­ра­зу Бо­жию, без Церк­ви быть не мо­жет».
Но все же Пре­чи­с­тая Ма­терь Бо­жия не до кон­ца от­ня­ла за бо­го­от­ступ­ни­че­ст­во у рус­ско­го на­ро­да чу­дес­ный По­кров Свой. В день под­пи­са­ния Им­пе­ра­то­ром Ни­ко­ла­ем II тек­с­та от­ре­че­ния чу­дес­но яви­лась в се­ле Ко­ло­мен­ском ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Дер­жав­ная». На ней Ца­ри­ца Не­бес­ная дер­жит в од­ной ру­ке ски­петр, а в дру­гой — дер­жа­ву. Счи­та­ет­ся, что Бо­го­ро­ди­ца Са­ма взя­ла в Свои ру­ки вер­хов­ную Цар­скую власть в Рос­сии, ког­да обе­зу­мев­шие рус­ские лю­ди от­вер­г­ли сво­е­го Го­су­да­ря — По­ма­зан­ни­ка Бо­жия.
В эти же мар­тов­ские дни 1917 го­да ста­рец ие­ро­с­хи­мо­нах Ари­с­ток­лий (Ам­вро­си­ев) го­во­рил, что на­чал­ся суд Бо­жий над жи­вы­ми, и не ос­та­нет­ся ни од­ной стра­ны на зем­ле, ни од­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го это не кос­нет­ся. На­ча­ло — в Рос­сии, а по­том даль­ше. При этом он по­вто­рял сво­е­му ду­хов­но­му ча­ду: «Толь­ко не бой­ся ни­че­го, не бой­ся. Гос­подь бу­дет яв­лять Свою чу­дес­ную ми­лость». Не­за­дол­го до сво­ей кон­чи­ны 24 ав­гу­с­та/6 сен­тя­б­ря 1918 г. в от­вет на сло­ва, что об­ра­зо­ва­лась Бе­лая Ар­мия и есть на­деж­да, он про­мол­вил: «Нет, не бу­дет, по­то­му что дух не тот. На­до мно­го и мно­го пе­ре­ст­ра­дать и глу­бо­ко ка­ять­ся всем, толь­ко по­ка­я­ние че­рез стра­да­ние спа­сет Рос­сию». Тог­да еще не за­кон­чи­лась рус­ско-гер­ман­ская вой­на, а он ска­зал: «А еще и дру­гая бу­дет… Толь­ко ты не ра­дуй­ся еще. Мно­гие рус­ские по­ду­ма­ют, что нем­цы из­ба­вят Рос­сию от боль­ше­вист­ской вла­с­ти, но это не так. Нем­цы, прав­да, вой­дут в Рос­сию и мно­го что сде­ла­ют, но они уй­дут, так как еще не вре­мя бу­дет спа­се­ния. Это бу­дет по­том, по­том». Ие­ро­с­хи­мо­нах Ари­с­ток­лий не про­из­но­сил слов о том, что нем­цы спа­сут Рос­сию. Он говорил о том, «что Гер­ма­ния по­не­сет свою ка­ру в сво­ей зем­ле, бу­дет раз­де­ле­на». Мно­го бы­ло и в бо­лее по­зд­ние го­ды про­ро­честв мо­на­ше­ст­ву­ю­щих в Рос­сии о гря­ду­щем втор­же­нии нем­цев в на­шу стра­ну.
И во вре­ме­на бо­го­бор­че­с­ко­го боль­ше­виз­ма, поч­ти чет­верть ве­ка пе­ред вой­ной тер­зав­ше­го Рус­скую зем­лю, Бо­го­ро­ди­ца хра­ни­ла под Сво­им По­кро­вом мно­гих и мно­гих пра­вед­ни­ков, о чис­ле ко­то­рых один Гос­подь ве­да­ет. На­ше­ст­вие на­цист­ской Гер­ма­нии на на­шу зем­лю от­кры­ло ми­ру, что, не­смо­т­ря на от­па­де­ние от ве­ры от­цов зна­чи­тель­ной ча­с­ти на­ро­да, во­пре­ки все­му, Пра­во­сла­вие жи­ло по­та­ен­но в серд­цах боль­шо­го чис­ла лю­дей в со­вет­ской Рос­сии. И под­тверж­де­ни­ем то­му бы­ли мно­го­чис­лен­ные сви­де­тель­ст­ва чу­дес­но­го по­кро­ви­тель­ст­ва Бо­жи­ей Ма­те­ри, свя­тых угод­ни­ков Бо­жи­их пра­во­слав­ным во­и­нам на по­лях сра­же­ний Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны, ве­ру­ю­щим рус­ским лю­дям в ты­лу, в при­фрон­то­вой по­ло­се, на вре­мен­но ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии.


И начали люди молиться

За не­сколь­ко дней до на­ча­ла Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны жур­нал «Без­бож­ник» пи­сал: «Ре­ли­гия яв­ля­ет­ся злей­шим вра­гом со­вет­ско­го па­т­ри­о­тиз­ма… Ис­то­рия не под­тверж­да­ет за­слуг Церк­ви в де­ле раз­ви­тия под­лин­но­го па­т­ри­о­тиз­ма». Го­не­ния на Рус­скую Пра­во­слав­ную Цер­ковь к это­му вре­ме­ни до­стиг­ли та­ких мас­шта­бов, что са­мо ее су­ще­ст­во­ва­ние ка­за­лось про­бле­ма­тич­ным. Поч­ти все ар­хи­ереи бы­ли изо­ли­ро­ва­ны от сво­ей па­ст­вы — пре­бы­ва­ли в тюрь­мах, ла­ге­рях, в ссыл­ке, ли­бо бы­ли уби­ты, за­му­че­ны. Шла «без­бож­ная пя­ти­лет­ка». Все монастыри были закрыты, а число действующих храмов на всю страну не превышало нескольких сотен.
Пер­вые дни и не­де­ли вой­ны и, тем бо­лее, весь по­сле­ду­ю­щий ее ход по­ка­за­ли, что Рос­сия ожи­ва­ет ду­хов­но. И, на­вер­ное, вра­ги на­ше­го Оте­че­ст­ва са­ми под­пи­са­ли се­бе при­го­вор, на­пав на нас 22 ию­ня 1941 го­да в день Всех Свя­тых, в зем­ле Рос­сий­ской про­си­яв­ших. Цер­ковь зем­ная тог­да объ­е­ди­ни­лась с Цер­ко­вью Не­бес­ной в мо­лит­ве пе­ред пре­сто­лом Бо­жь­им о спа­се­нии Рос­сии.
Пер­вые сло­ва Местоблюстителя патриаршего престола Ми­т­ро­по­ли­та Сер­гия (Стра­го­род­ско­го) по­сле литургии: «По­кров Пре­свя­той Де­вы Бо­го­ро­ди­цы, все­гдаш­ней За­ступ­ни­цы Рус­ской зем­ли, по­мо­жет на­ше­му на­ро­ду пе­ре­жить го­ди­ну тя­же­лых ис­пы­та­ний и по­бе­до­нос­но за­вер­шить вой­ну на­шей по­бе­дой». Эти сло­ва он не­од­но­крат­но по­вто­рял во вре­мя вой­ны. В пер­вой сво­ей про­по­ве­ди, про­из­не­сен­ной тут же, Ме­с­то­блю­с­ти­тель Па­т­ри­ар­ше­го пре­сто­ла об­ра­тил­ся к пра­во­слав­ным ис­то­кам рус­ско­го па­т­ри­о­тиз­ма. Вещими были его слова в конце проповеди: «Гос­подь нам да­ру­ет по­бе­ду».
В тот же день он соб­ст­вен­но­руч­но на­пе­ча­тал на пи­шу­щей ма­шин­ке текст обра­щения к «Па­с­ты­рям и па­со­мым Хри­с­то­вой Пра­во­слав­ной Церк­ви» (см. на стр. 22), ко­то­рое было ра­зо­слано по при­хо­дам. Их ос­та­ва­лось по всей стра­не не­мно­го к на­ча­лу вой­ны. Та­ким об­ра­зом, в пер­вый же день вой­ны Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь бла­го­сло­ви­ла всех встать на за­щи­ту Ро­ди­ны. На­род ве­ру­ю­щий ус­т­ре­мил­ся в еще дей­ст­во­вав­шие хра­мы.
В хра­мах ста­ли слу­жить осо­бый мо­ле­бен, текст ко­то­ро­го впос­лед­ст­вии име­но­вал­ся «Мо­ле­бен в на­ше­ст­вии су­по­ста­тов, пе­ва­е­мый в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в Оте­че­ст­вен­ную вой­ну 1941–1942 годов».
А вско­ре весь мир ус­лы­шал ве­ли­че­ст­вен­ную и гроз­ную в сво­ей не­ко­ле­би­мой ве­ре в По­бе­ду пес­ню «Свя­щен­ная вой­на», став­шую гим­ном на­ро­да в Ве­ли­кую Оте­че­ст­вен­ную.

Не сме­ют кры­лья чер­ные
Над Ро­ди­ной ле­тать,
По­ля ее про­стор­ные
Не сме­ет враг топ­тать!

Пусть ярость бла­го­род­ная
Вски­па­ет, как вол­на.
Идет вой­на на­род­ная,
Свя­щен­ная вой­на!

Пер­вой ис­пол­ни­тель­ни­цей пес­ни «Свя­щен­ная вой­на» бы­ла од­на из групп Ан­сам­б­ля крас­но­ар­мей­ской пес­ни и пля­с­ки Со­ю­за ССР (так он тог­да име­но­вал­ся), ру­ко­во­ди­мая ди­ри­же­ром и ком­по­зи­то­ром Алек­сан­д­ром Ва­си­ль­е­ви­чем Алек­сан­д­ро­вым.
А. В. Алек­сан­д­ров за­кон­чил в 1900 году ре­гент­ский класс Пе­тер­бург­ской при­двор­ной пев­че­с­кой ка­пел­лы и был мно­гие го­ды ре­ген­том цер­ков­но­го хо­ра. В сво­ей не­о­пуб­ли­ко­ван­ной ста­тье «Как во­шла в мою жизнь ком­по­зи­то­ра Оте­че­ст­вен­ная вой­на» ге­не­рал-май­ор Алек­сан­д­ров по­сле вой­ны пи­сал: «…Ког­да груп­па Крас­но­зна­мен­но­го ан­сам­б­ля вы­сту­па­ла на вок­за­лах и в дру­гих ме­с­тах пе­ред бой­ца­ми, не­по­сред­ст­вен­но иду­щи­ми на фронт, то эту пес­ню все­гда слу­ша­ли стоя, с ка­ким-то осо­бым по­ры­вом, свя­тым на­ст­ро­е­ни­ем и не толь­ко бой­цы, но и мы — ис­пол­ни­те­ли — не­ред­ко пла­ка­ли...»

Во вре­мя Бо­же­ст­вен­ной ли­тур­гии произноси­лись спе­ци­аль­ные мо­лит­вы о да­ро­ва­нии по­бе­ды над ино­зем­ны­ми за­хват­чи­ка­ми. В церк­вях к пре­сто­лу Бо­жию с на­ча­лом вой­ны ста­ла воз­но­сить­ся прак­ти­че­с­ки та же мо­лит­ва, ко­то­рая бы­ла со­став­ле­на 130 лет на­зад в 1812 году при на­ше­ст­вии пол­чищ На­по­ле­о­на на Рос­сию: «Гос­по­ди Бо­же сил, Бо­же спа­се­ния на­ше­го <…> вос­та­ни в по­мощь на­шу и по­даждь во­ин­ст­ву на­ше­му о име­ни Тво­ем по­бе­ди­ти…»
В 1941, как и в 1812 го­ду, при­кры­ва­е­мый и оп­рав­ды­ва­е­мый име­нем Бо­га «кре­с­то­вый по­ход» был фак­ти­че­с­ки втор­же­ни­ем во многом дав­но ате­и­с­ти­че­с­кой Ев­ро­пы «дву­на­де­ся­ти язы­ков» на зем­лю Свя­той Ру­си. Об­раз Пра­во­слав­ной Ру­си при­кро­вен­но хра­нил­ся в глу­би­нах на­род­ного со­зна­ния, не­смо­т­ря на бо­лее чем двад­цать лет не­ви­дан­ных же­с­то­чай­ших го­не­ний и при­тес­не­ний за ве­ру.
Но не раз­ру­шен был храм во мно­гих ду­шах че­ло­ве­че­с­ких. Го­су­дар­ст­вен­ные бо­го­бор­цы Рим­ской им­пе­рии не­да­ром так бо­я­лись Хри­с­та. Он был не­ви­дим, а в не­го ве­ри­ли! Как его раз­ру­шить? Так про­изо­ш­ло и с Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью: боль­шин­ст­во хра­мов за­кры­то или по­ру­ше­но, все мо­на­с­ты­ри за­кры­ты, а на­ча­лась вой­на — и ве­ра ожи­ла в серд­цах лю­дей. Чем бы­ло уте­шить­ся, где об­ре­с­ти на­деж­ду, най­ти еди­не­ние с уби­тым близ­ким? — и на­род по­шел в Цер­ковь. От­кры­тых церк­вей бы­ло очень ма­ло в ог­ром­ной стра­не, и мно­гие лю­ди ста­ли мо­лить­ся за сво­их род­ных и близ­ких до­ма. Без ве­ры пе­ре­жить бе­ду вой­ны бы­ло бы на­мно­го труд­нее. Как пи­сал по­эт А. Май­ков в XIX ве­ке, «чем глуб­же скорбь, тем бли­же Бог».
Уже в пер­вые ме­ся­цы вой­ны в СССР на­ча­лось дви­же­ние за от­кры­тие церк­вей. В го­ро­дах и се­лах стра­ны со­зы­ва­лись со­бра­ния ве­ру­ю­щих, на ко­то­рых из­би­ра­лись ис­пол­ни­тель­ные ор­га­ны и упол­но­мо­чен­ные по хо­да­тай­ст­вам об от­кры­тии хра­мов. В сель­ской ме­ст­но­с­ти та­кие со­бра­ния ино­гда воз­глав­ля­лись пред­се­да­те­ля­ми кол­хо­зов, вы­сту­пав­ши­ми хо­да­та­я­ми за от­кры­тие церк­вей, со­би­рав­ши­ми под­пи­си ве­ру­ю­щих, и бы­ли слу­чаи, ког­да им ока­зы­ва­ли со­дей­ст­вие ра­бот­ни­ки го­ри­с­пол­ко­мов, рай­и­с­пол­ко­мов и сель­со­ве­тов. Например, в Ле­нин­град­ской об­ла­с­ти пред­се­да­те­ли ря­да сель­со­ве­тов ока­зы­ва­ли по­мощь ве­ру­ю­щим тем, что за­ве­ря­ли их под­пи­си с прось­ба­ми об от­кры­тии хра­мов и лич­но на­прав­ля­ли спи­с­ки в вы­ше­сто­я­щие ин­стан­ции для ре­ги­с­т­ра­ции ре­ли­ги­оз­ных об­щин. Вско­ре по­сле на­ча­ла Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны уже перестали чи­нит­ь пре­пят­ст­вия мас­со­вым бо­го­слу­же­ни­ям и це­ре­мо­ни­ям, и на­чали от­кры­вать, по­ка еще без юри­ди­че­с­ко­го оформ­ле­ния, хра­мы.
В последней незакрытой церкви Святой Троицы в городе Горь­ком богослужения прекратились с 10 де­ка­б­ря 1940 года, а 10 декабря 1941 она была уже вновь открыта.
В пуб­ли­ка­ции пи­са­те­ля, а ны­не свя­щен­ни­ка от­ца Ни­ко­лая Бул­га­ко­ва при­во­дят­ся вос­по­ми­на­ния оче­вид­цев о том, что с пер­вых же дней Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны сре­ди моск­ви­чей по­яви­лась та­кая мо­лит­ва: «Гос­по­ди Бо­же наш! Те­бе вру­ча­ем мы в сию тя­же­лую го­ди­ну судь­бы на­ши и на Те­бя воз­ла­га­ем на­деж­ду на­шу. При­зри на нас с Не­бес­ной вы­со­ты Сво­ей. Про­ст­ри нам Твою мощ­ную бла­го­де­ю­щую ру­ку и из­ве­ди из глу­би­ны по­стиг­ше­го нас бед­ст­вия, да­бы мы веч­но про­слав­ля­ли От­ца и Сы­на и Свя­та­го Ду­ха. Аминь». И за­тем — пса­лом 120.
Отец Ни­ко­лай пи­шет: «Те, кто так мо­лил­ся, вно­ся свой вклад в об­щий мо­лит­вен­ный по­двиг на­ше­го на­ро­да в ту вой­ну, тем са­мым за­ве­ща­ли сво­им по­том­кам за вымоленную у Господа победу вечно прославлять в Троице славимого Бога».
Сейчас уже не установить всех тех свя­щен­ни­ков и мо­на­хов в России, кто молился за на­ших во­и­нов и по­бе­ду над за­хват­чи­ка­ми. Ши­ро­ко из­ве­ст­ны были мо­лит­вы во вре­мя вой­ны ие­ро­с­хи­мо­на­ха Се­ра­фи­ма (Му­ра­вь­е­ва), про­жи­вав­ше­го в то вре­мя под Ле­нин­гра­дом в по­сел­ке Вы­ри­ца. В 1941 году ему бы­ло уже 76 лет. Бо­лезнь к это­му вре­ме­ни прак­ти­че­с­ки не поз­во­ля­ла ему пе­ре­дви­гать­ся без по­сто­рон­ней по­мо­щи. Ес­ли его здо­ро­вье улуч­ша­лось, то его вы­во­ди­ли, а ино­гда и вы­но­си­ли в сад для мо­лит­вы пе­ред чти­мым им об­ра­зом его не­бес­но­го по­кро­ви­те­ля. Это бы­ла ико­на, изо­б­ра­жав­шая Са­ров­ско­го чу­до­твор­ца, ко­ле­но­пре­кло­нен­но сто­я­ще­го пе­ред об­ра­зом Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы «Уми­ле­ние», ко­то­рую ба­тюш­ка Се­ра­фим (Вы­риц­кий) при­вез еще с Са­ров­ских тор­жеств в 1903 году...
Он ча­с­то по­вто­рял: «Один мо­лит­вен­ник за стра­ну мо­жет спа­с­ти все го­ро­да и ве­си…» Ико­на, пе­ред ко­то­рой он мо­лил­ся на­чи­ная еще с 1935 года, бы­ла ук­реп­ля­е­ма на яб­лонь­ке, что рос­ла у гра­нит­но­го ва­лу­на. На нем ба­тюш­ка, ког­да бы­ли си­лы, и сто­ял на сво­их боль­ных ко­лен­ках, мо­лясь ино­гда час, ино­гда боль­ше. Мо­ле­ние на кам­не — это был выс­ший мо­лит­вен­ный по­двиг ба­тюш­ки. Сущ­ность это­го де­ла­ния рас­кры­та в жи­тии пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го: «Ког­да в серд­це есть уми­ле­ние, то и Бог бы­ва­ет с на­ми».
Вы­ри­ца бы­ла за­ня­та нем­ца­ми, но в ней рас­квар­ти­ро­вали во­ин­скую часть их со­юз­ни­ков — ру­мын. Они ока­за­лись пра­во­слав­ны­ми, да еще по­ни­ма­ю­щи­ми по-рус­ски. В храм, за­кры­тый в 1938 го­ду, но, сла­ва Бо­гу, нера­зо­рен­ный, сно­ва по­ш­ли лю­ди. При­хо­жа­не сна­ча­ла ко­си­лись на сол­дат в не­мец­кой во­ен­ной фор­ме, но, ви­дя, как ру­мы­ны мо­лят­ся и со­блю­да­ют чин служ­бы, по­сте­пен­но сми­ри­лись. Так и дей­ст­во­вал храм в при­фрон­то­вой по­ло­се с та­ким не­о­быч­ным со­ста­вом при­хо­жан.
В Свя­то-Иль­ин­ском ка­фе­д­раль­ном со­бо­ре Ар­хан­гель­ска слу­жил в те го­ды дру­гой мо­нах с тем же име­нем — игу­мен Се­ра­фим (Шин­ка­рев), быв­ший до то­го мо­на­хом Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Ла­в­ры. По вос­по­ми­на­ни­ям оче­вид­цев, «он ча­с­то ос­та­вал­ся по не­сколь­ко дней в хра­ме, про­во­дя но­чи в мо­лит­ве. Уже тог­да не­ко­то­рые из ду­хов­ных чад стар­ца за­ме­ча­ли его про­зор­ли­вость. За­пом­ни­ли та­кой мо­мент. Со­сто­я­ние дел на фрон­те бы­ло са­мое кри­ти­че­с­кое, на­деж­ды на луч­шее уже не ос­та­ва­лось. Лю­ди бы­ли по­дав­ле­ны. Отец Се­ра­фим не поз­во­лял уны­вать: «Мо­ли­тесь, мо­ли­тесь. Ско­ро про­го­нят эту не­чисть». Че­рез не­сколь­ко дней про­ро­че­с­кие сло­ва сбы­лись…»
В на­ча­ле вой­ны не­ко­то­рые вос­при­ни­ма­ли нем­цев как внеш­них ос­во­бо­ди­те­лей от вну­т­рен­не­го вра­га. Ми­т­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) в сво­ей про­по­ве­ди в мос­ков­ском ка­фе­д­раль­ном Бо­го­яв­лен­ском со­бо­ре 26 ию­ня 1941 года сказал: «Пусть гро­за на­дви­га­ет­ся. Мы зна­ем, что она при­но­сит не од­ни бед­ст­вия, но и поль­зу: она ос­ве­жа­ет воз­дух и из­го­ня­ет вся­кие ми­аз­мы.
Да по­слу­жит и на­сту­пив­шая во­ен­ная г­ро­за к оз­до­ров­ле­нию на­шей ат­мо­сфе­ры ду­хов­ной…». И там же на­ба­том про­зву­ча­ли его сло­ва: «Ро­ди­на на­ша в опас­но­с­ти, и она со­зы­ва­ет нас: «Все в ряды, все на за­щи­ту род­ной зем­ли, ее ис­то­ри­че­с­ких свя­тынь, ее не­за­ви­си­мо­с­ти от чу­же­странно­го по­ра­бо­ще­ния». По­зор вся­ко­му, кто бы он ни был, кто ос­та­нет­ся рав­но­душ­ным к та­ко­му при­зы­ву...». Эти сло­ва по­том взя­ла на во­ору­же­ние ком­му­ни­с­ти­че­с­кая власть.
При этом в го­ды вой­ны ни од­но из по­ло­же­ний ком­му­ни­с­ти­че­с­кой иде­о­ло­гии не бы­ло от­верг­ну­то или да­же слег­ка пе­ре­смо­т­ре­но. Но ре­аль­ное со­дер­жа­ние «иде­о­ло­ги­че­с­кой ра­бо­ты в мас­сах» из­ме­ни­лось, об­ре­тя не­со­мнен­ные на­ци­о­наль­нопа­т­ри­о­ти­че­с­кие чер­ты. Пе­ре­смотр осу­ще­ств­лял­ся ре­ши­тель­но и це­ле­на­прав­лен­но во всех об­ла­с­тях: от ис­то­рии и куль­ту­ры до ре­ли­гии. Ни в од­ном по­ста­нов­ле­нии ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ за го­ды Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны не ставились за­да­чи именно на­уч­но-ате­и­с­ти­че­с­кой про­па­ган­ды, не упо­ми­на­лось в них и об ан­ти­ре­ли­ги­оз­ной ра­бо­те. В ре­зуль­та­те да­же сам тер­мин «ан­ти­ре­ли­ги­оз­ная» ра­бо­та или про­па­ган­да на вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны вы­пал из по­всед­нев­ной прак­ти­ки пар­тий­ных и ком­со­моль­ских ор­га­нов, их по­ли­ти­че­с­кой и вос­пи­та­тель­ной де­я­тель­но­с­ти.
О рус­ских цен­но­с­тях, на­ци­о­наль­ных и па­т­ри­о­ти­че­с­ких, ча­с­тич­но ре­а­би­ли­ти­ро­ван­ных на го­су­дар­ст­вен­ном уров­не еще в кон­це 30-х го­дов, стали говорить с высоких трибун. В ре­чи, пе­ре­дан­ной по ра­дио 3 ию­ля 1941 го­да, граж­да­не СССР со­вер­шен­но не­о­жи­дан­но ус­лы­ша­ли зна­ко­мое хри­с­ти­ан­ское и сов­сем не ком­му­ни­с­ти­че­с­кое об­ра­ще­ние к на­ро­ду Ио­си­фа Ста­ли­на: «Бра­тья и се­с­т­ры!… К Вам об­ра­ща­юсь я, дру­зья мои!..» Многие лю­ди, жив­шие поч­ти чет­верть ве­ка при без­бож­ной вла­с­ти, вновь по­чув­ст­во­ва­ли се­бя бра­ть­я­ми и се­с­т­ра­ми во Хри­с­те. Ве­ра пра­во­слав­ная ста­ла ожи­вать в них.
В это вре­мя толь­ко на­чи­на­лось от­кры­тие церк­вей по ини­ци­а­ти­ве и при не­по­сред­ст­вен­ном уча­с­тии ве­ру­ю­щих на за­хва­ты­ва­е­мых нем­ца­ми тер­ри­то­ри­ях Ук­ра­и­ны и Бе­ло­рус­сии. От­кры­тие церк­вей, по­пу­с­ка­е­мое и за­ча­с­тую по­ощ­ря­е­мое не­мец­ки­ми вла­с­тя­ми, пре­сле­до­ва­ло це­ли про­па­ган­дист­ско­го ис­поль­зо­ва­ния Пра­во­сла­вия как воз­мож­ной ду­хов­ной си­лы в борь­бе с боль­ше­ви­ка­ми. Ко­неч­ной же це­лью Гит­ле­ра бы­ла лик­ви­да­ция хри­с­ти­ан­ской ре­ли­гии.
Пер­вый цир­ку­ляр об от­но­ше­нии к цер­ков­но­му во­про­су, в ос­но­ву ко­то­ро­го бы­ли по­ло­же­ны ди­рек­ти­вы, дан­ные Гит­ле­ром в ию­ле, был из­дан 16 ав­гу­с­та 1941 го­да. В опе­ра­тив­ном при­ка­зе № 10 Глав­но­го уп­рав­ле­ния им­пер­ской бе­зо­пас­но­с­ти, в ча­ст­но­с­ти, го­во­ри­лось: «…с гер­ман­ской сто­ро­ны ни в ко­ем слу­чае не долж­но яв­ным об­ра­зом ока­зы­вать­ся со­дей­ст­вие цер­ков­ной жиз­ни, ус­т­ра­и­вать­ся бо­го­слу­же­ния или про­во­дить­ся мас­со­вые кре­ще­ния. О вос­соз­да­нии преж­ней Па­т­ри­ар­шей Рус­ской Церк­ви не мо­жет быть и ре­чи. Осо­бо сле­ду­ет сле­дить за тем, что­бы не со­сто­я­лось, преж­де все­го, ника­ко­го ор­га­ни­за­ци­он­но оформ­лен­но­го сли­я­ния на­хо­дя­щих­ся в ста­дии фор­ми­ро­ва­ния цер­ков­ных пра­во­слав­ных кру­гов. Рас­щеп­ле­ние на от­дель­ные цер­ков­ные груп­пы, на­обо­рот, же­ла­тель­но. Рав­ным об­ра­зом не нуж­но пре­пят­ст­во­вать раз­ви­тию сек­тант­ст­ва на со­вет­ско-рус­ском про­ст­ран­ст­ве».
Объ­я­вив «кре­с­то­вый по­ход» про­тив боль­ше­виз­ма, Гит­лер у се­бя в Гер­ма­нии од­но­вре­мен­но осу­ще­ств­лял же­с­то­кие го­не­ния на ве­ру­ю­щих, преж­де все­го ка­то­ли­ков. По­это­му уже в пер­вые дни вой­ны со­вет­ская про­па­ган­да на­шла уяз­ви­мое ме­с­то гер­ман­ско­го ты­ла. 9 ию­ля 1941 го­да га­зе­та «Прав­да» вы­сту­пи­ла с осуж­де­ни­ем го­не­ний на ка­то­ли­ков в Гер­ма­нии и под­дер­жа­ла их ан­ти­на­цист­ские вы­ступ­ле­ния. На сле­ду­ю­щий день «Прав­да» опуб­ли­ко­ва­ла со­об­ще­ния из га­зет «Нью-Йорк Таймс» и «Нью-Йорк Ге­ральд Три­бюн» о пись­ме гер­ман­ских епи­с­ко­пов, про­те­с­ту­ю­щих про­тив го­не­ний на­ци­о­нал-со­ци­а­ли­с­тов на цер­ковь, которое сви­де­тель­ст­вовало о про­ва­ле по­пы­ток фа­шист­ской Гер­ма­нии ор­га­ни­зо­вать «свя­щен­ный кре­с­то­вый по­ход про­тив боль­ше­виз­ма». Из ста­тьи яс­но, что уси­ли­ва­ю­ще­е­ся со­про­тив­ле­ние ка­то­ли­че­ст­ва рас­сма­т­ри­ва­лось как вы­зов гер­ман­ско­му пра­ви­тель­ст­ву.
Сре­ди тех не­мно­гих, кто от­кры­то кри­ти­ко­вал на­цист­ский ре­жим, был ар­хи­епи­с­коп Мюн­стер­ский Га­лен фон Кле­менс (1878–1946). Еще в 1934 го­ду он на­чал упо­ми­нать на­цизм как «но­вое язы­че­ст­во» и в 1941 го­ду про­дол­жал вы­сту­пать с ан­ти­на­цист­ски­ми про­по­ве­дя­ми.
Но, го­во­ря о го­не­ни­ях на Цер­ковь и о при­тес­не­ни­ях ве­ру­ю­щих в Гер­ма­нии, со­вет­ская прес­са ни ра­зу не об­мол­ви­лась о го­не­ни­ях на Цер­ковь в СССР. Ви­дя, что го­лос Церк­ви спо­со­бен ока­зы­вать вли­я­ние на ве­ру­ю­щих, а их не­до­воль­ст­во мог­ло ос­ла­бить и тыл, и фронт, со­вет­ская про­па­ган­да из­влек­ла из это­го не­об­хо­ди­мые уро­ки и пред­по­чла учить­ся на ошиб­ках вра­га, не­же­ли на сво­их соб­ст­вен­ных.
Яс­но и оп­ре­де­лен­но ска­зал о язы­че­с­кой сущ­но­с­ти на­циз­ма на чет­вер­тый день вой­ны ми­т­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) в сво­ем сло­ве на мо­леб­не о по­бе­де рус­ско­го во­ин­ст­ва в Бо­го­яв­лен­ском со­бо­ре 26 ию­ня 1941 го­да: «Глу­бо­ко оши­ба­ют­ся те, кто ду­ма­ет, что те­пе­реш­ний враг не ка­са­ет­ся на­ших свя­тынь и ни­чьей ве­ры не тро­га­ет. На­блю­де­ния над не­мец­кой жиз­нью го­во­рят сов­сем о дру­гом. Из­ве­ст­ный не­мец­кий пол­ко­во­дец Лю­ден­дорф, по­сы­лав­ший сво­их сол­дат на смерть сот­ня­ми ты­сяч, с ле­та­ми при­шел к убеж­де­нию, что для за­во­е­ва­те­ля хри­с­ти­ан­ст­во не го­дит­ся. <…> По­это­му ге­не­рал при­зы­ва­ет сво­их гер­ман­цев бро­сить Хри­с­та и кла­нять­ся луч­ше древ­не­гер­ман­ским идо­лам — Во­та­ну и другим. <…> ...Бе­зу­мие это рас­про­ст­ра­не­но сре­ди фа­ши­с­тов и да­же стре­мит­ся за­ра­зить со­бою и дру­гие на­ро­ды, по­па­да­ю­щие под гер­ман­ское вли­я­ние или вла­ды­че­ст­во».
В сво­ем по­сла­нии к па­ст­ве в день па­мя­ти пре­по­доб­но­го Фе­о­до­ра Сту­ди­та 11 (24) но­я­б­ря 1941 го­да ми­т­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) еще раз вы­ска­зал­ся по по­во­ду сущ­но­с­ти гит­ле­риз­ма: «Гит­ле­ров­ский Мо­лох про­дол­жа­ет ве­щать ми­ру, буд­то бы он под­нял меч на «за­щи­ту ре­ли­гии» и «спа­се­ние» яко­бы по­ру­ган­ной ве­ры. Но все­му ми­ру ве­до­мо, что это ис­ча­дие ада ста­ра­ет­ся лжи­вой ли­чи­ной бла­го­че­с­тия толь­ко при­кры­вать свои зло­де­я­ния. Во всех по­ра­бо­щен­ных им стра­нах он тво­рит гнус­ные над­ру­га­тель­ст­ва над сво­бо­дой со­ве­с­ти, из­де­ва­ет­ся над свя­ты­ня­ми, бом­ба­ми раз­ру­ша­ет хра­мы Бо­жьи, бро­са­ет в тюрь­мы и каз­нит хри­с­ти­ан­ских па­с­ты­рей, гно­ит в тюрь­мах ве­ру­ю­щих, вос­став­ших про­тив его бе­зум­ной гор­ды­ни, про­тив его за­мыс­лов ут­вер­дить его са­та­нин­скую власть над всей зем­лей». Чи­та­ю­щим тог­да эти сло­ва долж­но бы­ло быть яс­но, что они от­но­сят­ся ко всем го­ни­те­лям хри­с­ти­ан­ской ве­ры.

Вдали от России

Из­ве­с­тие о на­ча­ле вой­ны с СССР вы­зва­ло про­ти­во­ре­чи­вые чув­ст­ва у мил­ли­о­нов рус­ских лю­дей, пре­бы­вав­ших в вы­нуж­ден­ной эми­г­ра­ции, в том чис­ле и у свя­щен­но­слу­жи­те­лей. В пер­вые дни не­мец­ко­го втор­же­ния не­ко­то­рые ар­хи­ереи и свя­щен­ни­ки Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви За­гра­ни­цей в сво­их ста­ть­ях и воз­зва­ни­ях го­ря­чо при­вет­ст­во­ва­ли по­ход вер­мах­та на Вос­ток. Не­ко­то­рые из них яв­но счи­та­ли тре­тий рейх мень­шим злом, чем без­бож­ный ком­му­ни­с­ти­че­с­кий ре­жим, и на­де­я­лись на про­буж­де­ние ду­хов­ных сил рус­ско­го на­ро­да.
Яс­ная и трез­вая от­по­ведь тем, кто при­дер­жи­вал­ся по­доб­ных взгля­дов, еще за­дол­го до на­ча­ла вой­ны — в 1938 го­ду — да­на бы­ла во Фран­ции ве­ру­ю­щим рус­ским че­ло­ве­ком — ге­не­ра­лом Ан­то­ном Ива­но­ви­чем Де­ни­ки­ным, воз­глав­ляв­шим в свое вре­мя Бе­лое дви­же­ние: «Мне хо­те­лось бы ска­зать — не про­дав­шим­ся, с ни­ми го­во­рить не о чем, а тем, ко­то­рые в до­б­ро­со­ве­ст­ном за­блуж­де­нии со­би­ра­ют­ся в по­ход на Ук­ра­и­ну вме­с­те с Гит­ле­ром: ес­ли Гит­лер ре­шил ид­ти, то он, ве­ро­ят­но, обой­дет­ся и без ва­шей по­мо­щи. За­чем же да­вать мо­раль­ное при­кры­тие пред­при­я­тию, ес­ли, по ва­ше­му мне­нию, не за­хват­но­му, то, во вся­ком слу­чае, чрез­вы­чай­но по­до­зри­тель­но­му. В сдел­ках с со­ве­с­тью в та­ких во­про­сах дви­га­те­ля­ми слу­жат боль­шей ча­с­тью вла­с­то­лю­бие и ко­ры­с­то­лю­бие, ино­гда, впро­чем, от­ча­я­ние. От­ча­я­ние — о судь­бах Рос­сии.
И про­лье­те вы «не че­кист­скую», а про­сто рус­скую кровь — свою и сво­их на­прас­но, не для ос­во­бож­де­ния Рос­сии, а для вя­ще­го ее за­ка­ба­ле­ния». Хо­тя фи­гу­ра Де­ни­ки­на не­од­но­знач­но оце­ни­ва­ет­ся в рус­ских па­т­ри­о­ти­че­с­ких кру­гах, эти его мыс­ли у мно­гих вряд ли спо­соб­ны вы­звать не­при­ятие.
В том же 1938 го­ду, на­хо­дясь в Гер­ма­нии, дру­гой па­т­ри­от Рос­сии — Иван Лукь­я­но­вич Со­ло­не­вич — в сво­ем ме­мо­ран­ду­ме, ад­ре­со­ван­ном Гит­ле­ру, пи­сал: «…Во­е­вать про­тив рус­ско­го на­ро­да, это зна­чит, что вы бу­де­те ид­ти до Вла­ди­во­с­то­ка, и на пу­ти каж­дый куст бу­дет стре­лять. И на каж­дом мос­ту при­дет­ся ос­тав­лять ча­со­вых. А ко­нец бу­дет — на­по­ле­о­нов­ский».

Сре­ди вы­ска­зы­ва­ний лиц ду­хов­но­го зва­ния на­и­бо­лее из­ве­ст­ным по­зд­нее ста­ло об­ра­ще­ние ар­хи­ман­д­ри­та Ио­ан­на (Ша­хов­ско­го), ко­то­рое бы­ло на­зва­но «Бли­зок час».

...Но­вая стра­ни­ца рус­ской ис­то­рии от­кры­лась 22 ию­ня, в день пра­зд­но­ва­ния Рус­ской Цер­ко­вью па­мя­ти Всех свя­тых, в зем­ле Рус­ской про­си­яв­ших. Не яс­ное ли это да­же для са­мых сле­пых зна­ме­ние то­го, что со­бы­ти­я­ми ру­ко­во­дит Выс­шая Во­ля. В этот чи­с­то рус­ский (и толь­ко рус­ский) пра­зд­ник, со­еди­нен­ный с днем вос­кре­се­ния, на­ча­лось ис­чез­но­ве­ние де­мон­ских кри­ков «Ин­тер­на­ци­о­на­ла» с зем­ли Рус­ской... Вну­т­рен­нее вос­кре­се­ние за­ви­сит от серд­ца че­ло­ве­че­с­ко­го; оно под­го­тов­ле­но мно­ги­ми мо­лит­ва­ми и тер­пе­ли­вым стра­да­ни­ем. Ча­ша ис­пол­не­на до кра­ев. «Ве­ли­кое зем­ле­тря­се­ние» на­чи­на­ет «ко­ле­бать ос­но­ва­ние тем­ни­цы» и ско­ро «у всех узы ос­ла­бе­ют» (Де­ян 16, 26). Ско­ро, ско­ро рус­ское пла­мя взо­вьет­ся над ог­ром­ны­ми скла­да­ми без­бож­ной ли­те­ра­ту­ры. Му­че­ни­ки ве­ры Хри­с­то­вой и му­че­ни­ки люб­ви к ближ­не­му, и му­че­ни­ки прав­ды че­ло­ве­че­с­кой вый­дут из сво­их за­стен­ков. От­кро­ют­ся оск­вер­нен­ные хра­мы и ос­вя­тят­ся мо­лит­вой...
Ар­хи­ман­д­рит Иоанн

Мно­гие мо­ли­лись за спа­се­ние Рос­сии за ее пре­де­ла­ми. Так, на­при­мер, зву­чало по­ста­нов­ле­ние от 22 ию­ня 1941 года ду­хов­но­го со­бо­ра мо­на­с­ты­ря пре­по­доб­но­го Ио­ва По­ча­ев­ско­го в вос­точ­ной Сло­ва­кии (се­ло Ла­до­ми­ро­ва/Вла­ди­ми­ро­ва): «…Слу­ша­ли со­об­ще­ние о на­чав­ших­ся во­ен­ных дей­ст­ви­ях меж­ду Гер­ма­ни­ей и СССР, в свя­зи с чем в этот день был со­вер­шен мо­ле­бен всем свя­тым зем­ли Рус­ской об из­бав­ле­нии ее от без­бож­но­го об­сто­я­ния.
По­ста­но­ви­ли: всем брат­ст­вом при­сут­ст­во­вать на сле­ду­ю­щий день на ут­ре­не и ли­тур­гии, ос­та­вить об­ра­зы рус­ских свя­тых в церк­ви на все вре­мя вой­ны и во все это вре­мя со­вер­шать пе­ред ни­ми еже­днев­но мо­ле­бен Спа­си­те­лю, Бо­жи­ей Ма­те­ри и всем рус­ским свя­тым; всем ман­тий­ным мо­на­хам еже­днев­но тво­рить по 25 по­кло­нов с мо­лит­вой: «Гос­по­ди Ии­су­се Хри­с­те, спа­си Рос­сию и вос­кре­си свя­тую Пра­во­слав­ную Русь».
Со­хра­ни­лось вдох­но­вен­ное сло­во, про­из­не­сен­ное в Шан­хае 23 ию­ня 1941 го­да по­сле ли­тур­гии епи­с­ко­пом Ио­ан­ном (Мак­си­мо­ви­чем), по­том­ком свя­ти­те­ля Ио­ан­на, ми­т­ро­по­ли­та То­боль­ско­го, си­бир­ско­го чу­до­твор­ца, в день Ан­ге­ла сво­е­го ве­ли­ко­го пред­ка. Шел вто­рой день Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны, и ска­зан­ное епи­с­ко­пом Ио­ан­ном, об­ла­дав­шим да­ром чу­до­тво­ре­ния и про­зор­ли­во­с­ти, зву­чит и ны­не как про­ро­че­ст­во: «Се­го­дня ис­пол­ня­ет­ся 25 лет с тех пор, как Цер­ковь от­кры­то про­слав­ля­ет и при­зы­ва­ет как про­слав­лен­но­го угод­ни­ка Бо­жия свя­ти­те­ля То­боль­ско­го Ио­ан­на, ко­то­ро­го как ве­ли­ко­го пра­вед­ни­ка и чу­до­твор­ца дав­но уже по­чи­та­ли Си­бирь и Чер­ни­гов.
Ка­нун Пол­тав­ской бит­вы Царь Петр про­во­дил в бе­се­де с свя­ти­те­лем Ио­ан­ном, быв­шим тог­да ар­хи­епи­с­ко­пом Чер­ни­гов­ским. Обо­д­ряя Ца­ря, свя­ти­тель Ио­анн про­ро­че­ст­вен­но из­рек Ца­рю сло­ва Свя­щен­но­го Пи­са­ния: «Да пре­даст те­бе Гос­подь Бог вра­ги твоя, со­про­тив­я­щы­я­ся те­бе, со­кру­ше­ны пред ли­цем тво­им: пу­тем еди­нем изы­дут на тя, и седмию пу­ть­ми по­бе­жат от ли­ца тво­е­го» (Втор 28, 7).
Дей­ст­ви­тель­но, Пол­тав­ская бит­ва за­кон­чи­лась пол­ным по­ра­же­ни­ем не­при­яте­ля, при­нуж­ден­но­го раз­ны­ми пу­тя­ми бе­жать из Рос­сии, а для Ру­си на­ста­ли дни подъ­е­ма и сла­вы.
<…> И ны­не 25-ле­тие про­слав­ле­ния при­хо­дит­ся, ког­да из­му­чен­ная Русь сно­ва на­хо­дит­ся на пе­ре­ло­ме и рус­ский на­род по­вер­жен вспять «спа­се­ния ждый Гос­под­ня» (Быт 49, 18).
Да осу­ще­ст­вит­ся же ны­не упо­ва­ние Ца­ря-му­че­ни­ка, и Гос­подь Бог, у Ко­то­ро­го ты­ся­ча лет, как один день, и один день, как ты­ся­ча лет, по пред­ста­тель­ст­ву свя­ти­те­ля Ио­ан­на, да по­слет на­ше­му Оте­че­ст­ву ско­рое спа­се­ние, воз­ро­дит его в преж­нем его ве­ли­чии, «воз­вра­тит пле­не­ние лю­дей Сво­их» и даст ны­не «по­ма­за­ние ве­се­лия плачущим, ук­ра­ше­ние сла­вы вме­с­то ду­ха уны­ния» (Ис 61, 3).
В тот же день, 23 ию­ня 1941 года на про­ти­во­по­лож­ном кон­це Ев­ра­зии же­на ге­не­ра­ла Де­ни­ки­на Ксе­ния Ва­си­ль­ев­на, си­дя под аре­с­том в тюрь­ме у нем­цев на юге Фран­ции, при­слу­ши­ва­лась к то­му, что со­об­ща­ло ра­дио, на­хо­див­ше­е­ся в со­сед­нем ка­ра­уль­ном по­ме­ще­нии. Свои впе­чат­ле­ния она на­бро­са­ла на клоч­ке бу­ма­ги, а впос­лед­ст­вии пе­ре­пи­са­ла их в свой днев­ник:


23 ию­ня 1941 го­да.
Не ми­но­ва­ла Рос­сии ча­ша сия! <…> Не­мец­кие бом­бы рвут на ча­с­ти рус­ских лю­дей, про­кля­тая не­мец­кая ме­ха­ни­ка да­вит рус­ские те­ла, и те­чет рус­ская кровь… По­жа­лей, Бо­же, наш на­род, по­жа­лей и по­мо­ги!»
В те пер­вые ча­сы и дни гер­ма­но-со­вет­ской вой­ны так на­зы­ва­е­мая пра­вая рус­ская эми­г­ра­ция, по сло­вам Ива­на Лукь­я­но­ви­ча Со­ло­не­ви­ча, «…сде­ла­ла са­мое ра­зум­ное и са­мое че­ло­веч­ное, что она во­об­ще мог­ла сде­лать. Она сжа­ла зу­бы, мол­ча­ла и мо­ли­лась…».
Зна­ме­на­тель­на по­зи­ция, за­ня­тая в на­ча­ле вой­ны Гер­ма­нии про­тив СССР ми­т­ро­по­ли­том Але­ут­ским и Се­ве­ро­а­ме­ри­кан­ским Ве­ни­а­ми­ном (Фед­чен­ко­вым). В свое вре­мя он воз­глав­лял во­ен­ное ду­хо­вен­ст­во ар­мии ге­не­ра­ла П. Н. Вран­ге­ля и в но­я­б­ре 1920 года ока­зал­ся в Кон­стан­ти­но­по­ле, а за­тем жил в Бол­га­рии, Сер­бии, Че­хо­сло­ва­кии, Фран­ции, США.
Во вре­мя его хи­ро­то­нии 10 фе­в­ра­ля 1919 г. во епи­с­ко­па Се­ва­с­то­поль­ско­го ар­хи­епи­с­коп Ди­ми­т­рий (князь Аба­шид­зе, в схи­ме Ан­то­ний) при вру­че­нии ему жез­ла ска­зал: «Не бой­ся го­во­рить прав­ду пред кем бы то ни бы­ло, хо­тя бы это и был сам Па­т­ри­арх или дру­гие вы­со­кие в ми­ре лю­ди...»
В сво­ем по­сла­нии от 16 ок­тя­б­ря 1941 года ко всем рус­ским лю­дям в Аме­ри­ке вла­ды­ка Ве­ни­а­мин в ко­то­рый раз вы­пол­нил этот за­вет. Ни­же при­во­дят­ся фраг­мен­ты его по­сла­ния :
«...Я не бу­ду го­во­рить сей­час сло­ва­ми сво­и­ми. Пусть за ме­ня ска­жет Цер­ковь на ро­ди­не: пусть свое сло­во ска­жет на­род.
Ус­та­ми сво­е­го Пер­во­и­е­рар­ха — Па­т­ри­ар­ше­го За­ме­с­ти­те­ля (или, в сущ­но­с­ти, Па­т­ри­ар­ха, как спра­вед­ли­во на­зы­ва­ют его за­гра­нич­ные кор­ре­с­пон­ден­ты) — Ми­т­ро­по­ли­та Сер­гия и со­при­сут­ст­ву­ю­щих с ним в Моск­ве дру­гих ар­хи­па­с­ты­рей и ду­хо­вен­ст­ва Цер­ковь в пер­вый же день вой­ны в осо­бом по­сла­нии бла­го­сло­ви­ла сво­их ду­хов­ных чад на борь­бу за свя­щен­ные гра­ни­цы оте­че­ст­ва; она при­зва­ла весь рус­ский на­род к все­об­ще­му по­дви­гу — от ма­ла до ве­ли­ка; она объ­я­ви­ла не­до­стой­ным умол­ча­ние и ук­ло­не­ние от уча­с­тия в этой борь­бе; она на­зва­ла «пря­мою из­ме­ною ро­ди­не», ес­ли кто, хо­тя бы в тай­не ду­ши сво­ей, ожи­да­ет от вра­га ро­ди­ны «вы­год» в зем­ле, уже за­ня­той или за­ни­ма­е­мой не­при­яте­лем.
Она и в ли­це сво­е­го Пер­во­и­е­рар­ха, и в мас­се мос­ков­ско­го ду­хо­вен­ст­ва, и при ог­ром­ном сте­че­нии на­ро­да го­ря­чо мо­ли­лась о да­ро­ва­нии по­бе­ды рус­ско­му во­ин­ст­ву. Мо­лит­вен­ный дух, по сло­вам оче­вид­цев, был «по­тря­са­ю­щим».
Она не ста­ла об­ли­чать на­род в его пре­гре­ше­ни­ях, про­шлых и на­сто­я­щих. И лишь в за­клю­чи­тель­ной мо­лит­ве мо­леб­на сло­ва­ми преж­них мо­лит­во­сло­вий упо­мя­ну­ла: «Не по­мя­ни [Гос­по­ди] без­за­ко­ний и не­правд лю­дей Тво­их и не от­вра­ти­ся гне­вом Сво­им». И толь­ко! А да­лее тот­час же про­сит: «Но в ми­ло­с­ти (а не в на­ка­за­нии!) и ще­д­ро­тах Тво­их, по­се­ти сми­рен­ныя ра­бы Твоя». «По­даждь во­ин­ст­ву на­ше­му о име­ни Тво­ем по­бе­ди­ти!» Вот как мо­лит­ся род­ная рус­ско­му на­ро­ду Цер­ковь в Рос­сии.
Да и ка­кая род­ная мать, ког­да ее ре­бе­нок му­чит­ся в кор­чах стра­да­ний, ста­нет ду­мать или го­во­рить о том, что он за­слу­жил та­кую му­ку? Не об­ра­ща­лись ли мно­гие и мно­гие ма­те­ри в по­доб­ных слу­ча­ях с иной прось­бой к Бо­гу: «Гос­по­ди! Луч­ше ме­ня, ока­ян­ную, на­ка­жи за не­го, а его по­ща­ди!» Это — лю­бовь де­лом. А теперь, до конца войны, будем молиться так, как теперь молятся в России».

ЛИ­ТЕ­РА­ТУ­РА:

1) Ар­хи­епи­с­коп Авер­кий (Та­у­шев). Со­вре­мен­ность в све­те Сло­ва Бо­жия. Сло­ва и ре­чи. Том 2. 1961–1968. — Джор­дан­вилль, Ти­по­гра­фия пре­по­доб­но­го Ио­ва По­ча­ев­ско­го, 1975.
2) Бул­га­ков Н. С Бо­жи­ей по­мо­щью мы по­бе­ди­ли // Русь Дер­жав­ная. 1994. № 7(10).
3) В. О. Во имя люб­ви к ближ­не­му. // Жур­нал Мос­ков­ской Па­т­ри­ар­хии. 1994. № 5.
4) Ве­ни­а­мин (Фед­чен­ков), ми­т­ро­по­лит. За­пи­с­ки епи­с­ко­па. СПб.: Вос­кре­се­ние, 2002.
5) Ев­ст­ра­тов А. Па­т­ри­о­тизм и ре­ли­гия // Без­бож­ник. 1941. № 6.
6) Его зна­ла вся Рос­сия. Ар­хи­ман­д­рит Се­ра­фим (Шин­ка­рев). Умолк­нув­шие ко­ло­ко­ла. — М., 2002.
7) Жи­тие стар­ца Ари­с­ток­лия. М.: По­дво­рье Рус­ско­го на Афо­не Свя­то-Пан­те­ле­и­мо­но­ва мо­на­с­ты­ря в Моск­ве, 2003.
8) Кто есть кто во Вто­рой ми­ро­вой вой­не. Сло­варь. М.: До­граф. 2000.
9) Ле­хо­вич Д. Бе­лые про­тив крас­ных. — СПб.: Вос­кре­се­нье, 1992.
10) Но­вое Сло­во. № 27/356. Бер­лин, 29 ию­ня 1941.
11) Па­т­ри­арх Сер­гий и его ду­хов­ное на­след­ст­во. М.: Мос­ков­ская Па­т­ри­ар­хия, 1947.
12) Прав­да о ре­ли­гии в Рос­сии. М., 1942.
13) Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь и Ве­ли­кая Оте­че­ст­вен­ная вой­на: Сб. цер­ков­ных до­ку­мен­тов. М.: Мос­ков­ская Па­т­ри­ар­хия, 1943.
14) Со­ло­не­вич И. Л. Ком­му­низм, на­ци­о­нал-со­ци­а­лизм и ев­ро­пей­ская де­мо­кра­тия. — М., 2003.
15) Фе­о­фан За­твор­ник. Со­бра­ние пи­сем. М.: Афон­ский Рус­ский Пан­те­ле­и­мо­нов мо­на­с­тырь, 1900. Вып. 7.
16) Фи­ли­мо­нов В. П. Свя­той пре­по­доб­ный Се­ра­фим Вы­риц­кий и Рус­ская Гол­го­фа. — СПб.: Са­тис Дер­жа­ва, 2002.
17) Фо­мин С. В. По­след­ний Цар­ский Свя­той. — СПб.: 2003.
18) Шка­ров­ский М. В. По­ли­ти­ка Тре­ть­е­го рей­ха по от­но­ше­нию к Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в све­те ар­хив­ных ма­те­ри­а­лов 1939-1945 го­дов. Сбор­ник до­ку­мен­тов. —М., 2003.
19) Яку­нин В. Н. Вклад Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в по­бе­ду над фа­шиз­мом и из­ме­не­ние го­су­дар­ст­вен­но-цер­ков­ных от­но­ше­ний в го­ды Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны 1941–1945 гг. Са­ма­ра.: Са­мар­ский уни­вер­си­тет. 2001.

Обращение Местоблюстителя Патриаршего престола Сергия (Страгородского)

В последние годы мы, жители России, утешали себя надеждой, что военный пожар, охвативший едва не весь мир, не коснется нашей страны. Но фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, оказался и на этот раз верным себе. Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью Родины, кровными заветами любви к своему отечеству.
Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божьею помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы православные, родные им и по плоти и по вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может. Тут есть дело рабочим, крестьянам, ученым, женщинам и мужчинам, юношам и старикам. Всякий может и должен внести в общий подвиг свою долю труда, заботы и искусства.
Вспомним святых вождей русского народа, например Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших свои души за народ и родину. Да и не только вожди это делали. Вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов, безвестные имена которых русский народ увековечил в своей славной легенде о богатырях Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче, разбивших наголову Соловья-разбойника.
Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг.
Если кому, то именно нам нужно помнить заповедь Христову: "Больщи сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя". Душу свою полагает не только тот, кто будет убит на поле сражения за свой народ и его благо, но и всякий, кто жертвует собой, своим здоровьем или выгодой ради Родины. Нам, пастырям Церкви, в такое время, когда отечество призывает всех на подвиг, недостойно будет лишь молчаливо посматривать на то, что кругом делается, малодушного не ободрить, огорченного не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и о воле Божией. А если, сверх того, молчаливость пастыря, его некасательство к переживаемому паствой объяснится еще и лукавыми соображениями насчет возможных выгод на той стороне границы, то это будет прямая измена Родине и своему пастырскому долгу, поскольку Церкви нужен пастырь, несущий свою службу истинно "ради Иисуса, а не ради хлеба куса", как выражался святитель Димитрий Ростовский. Положим же души своя вместе с нашей паствой. Путем самоотвержения шли неисчислимые тысячи наших православных воинов, полагавших жизнь свою за Родину и веру во все времена нашествий врагов на нашу Родину. Они умирали, не думая о славе, они думали только о том, что Родине нужна жертва с их стороны, и смиренно жертвовали всем и самой жизнью своей.
Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины.
Господь нам дарует победу.

Патриарший Местоблюститель смиренный СЕРГИЙ, митрополит Московский и Коломенский, Москва, 22 июня 1941

Вот и прошло несколько лет со дня празднования 60-летнего Дня Победы в Великой Отечественной войне... Синодальным отделом Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями был издан специальный выпуск "Вестника военного и морского духовенства" посвященного этой дате. В нем отразилась та грань военной истории, и те незримые нити, что связывают наш народ и веру, Армию и Церковь... С сегодняшнего дня, по праву человека принимавшего участие в создании этого проекта, я начинаю публикацию материалов не только вошедших в состав издания, но и относящихся к этой части истории.

PS! Я не претендую на авторские права опубликованных материалов, дабы не обижать авторов и уважаемые организации, а также не нарушать действующее законодательство РФ. Все материалы, опубликованные в этом дневнике: а) где-то, когда-то были опубликованы; б) взяты из открытых источников; в) имеют ссылки на источник; г) предназначены и используются исключительно для личных образовательных нужд.

PPS! Убедительная просьба к посетителям этого блога... В публикуемых материалах, оставлять комментарии ТОЛЬКО ПО СУЩЕСТВУ МАТЕРИАЛА!.. Может кто-то, что-то сможет поправить или дополнить... А также, если у кого-то есть что-то интересное по теме публикаций - присылайте, пишите!.. Буду очень признателен :-)!.. Все, что не по существу будет безжалостно удаляться, не обижайтесь... С уважением... :-)