Расказы с одной буквой «с»


– Вы хотите, чтобы мы это напечатали?
– Ну да.
– Но это нельзя печатать. Это не рассказ.
– Почему? Я читал, так пишут.
– А зачем вам нужно это печатать? – редактор действительно смотрел на Ивана сочувственно и серьёзно. – Что это даст? Облегчит ваше... горе?
Иван ответил не сразу.
– Пускай они прочитают... там.
– А где они?
– Пока не знаю.

Василий Шукшин «Раскас»






Расказ первый

С лёгким паром и с лёгким духом!



В деревне суббота. Нет, конечно, не только в этой деревне. Суббота – она везде суббота. Но всё-таки это – деревенская суббота. Не наша городская. У нас – торопливая. Тыр-сюда, пыр-туда: везде хотим успеть-урвать.
Здесь – степенная...
У колодца говор, смешки. Лязганье вёдрами – колодезный наряд-обряд. Небольшая очередь за водой для бани. Народ приоделся, ведь суббота не простая – праздничная.
Я не принимаю участие в поноске воды. Хотел было...
– Без соп... э-э-э, без городских обойдёмся, – Иван Иванович этак по-своему, «ласково» отстраняет меня от водоносного наряда.
Намёк почти дипломатический, поэтому я делаю вид, что не понимаю. (Брови вверх, лицо недоумённое).
– Не хитри, Алексашка. Сам знаешь, какой с тебя взнос. Водичкой я и без тебя могу. Потаскушкой побыть – это я ещё осилю... Вот протоплю – тогда милости просим.
– Сколько милости-то, Иван Иванович?
– Дак чеку рояля, как обышно. Вместе вечерком её и усидим.
– А осилим? – поддразниваю.
– Легко. Сто грамм принять – не ведро на грудь тягать.
– Добро, Иван Иванович.
Освобожденный, я отправляюсь по зимнику полюбоваться окрестностями. Два часа пешком туда. Обратно «петушком» за полтора – холодно. На дворе... брь... пробирает! Скорей, скорей в натопленную избушку! А уж там «запеть... просто так – с мороза»...
Обедаю гречневой кашей, протомившейся в духовке русской печи; запиваю молоком с коричневато-золотистой пенкой. Ситный Марьи Ивановны уже почти остыл, но аппетитный луковый дух хлеба еще ощущается. Выпеченное вдохновение! А уж когда с пылу, с жару... «Эх, так бы жил любой…».

Насытился, прилёг и...

...Вышел – а за дверью уже почти вечер. До чего хорош! Воздух морозовеет. (А что такого: «морозом веет» – по-моему, звучит!)
Постоял, посмотрел... как сумерки сгущаются до синевы, а закатные облака из цветущих вишен постепенно превращаются в фиолетовых странников, уходящих далеко-далеко. Туда, где нас нет. Там хорошо?..

За пазухой я несу свой взнос в банное дело (по мнению Ивана Ивановича, совершенно необходимый атрибут для «опосля»). Вокруг – до сего невиданные мною снега. Нападало столько, что от плетней лишь верхушки кольев торчат-виднеются. Дошел, точнее, добрел по узенькой глубокой тропке, и благополучно донес огненный аванс.
Стучу...
– С лёгким паром!
Иван Иванович распаренный, благодушный. Уже сподобился. Он всегда первым испытывает своё жаркое творение.
– Тебе того же...
Бережно принимает от меня чекушку, доверху наполненную спиртом «Royal».
– Ишь ты, нагрелась. Конечно, устроил ты её, как у Христа. Поэтому и тёпленькая.
– Как оно там?
– Иди, там ёдрёно. Причастись на седьмом небе. А уж опосля... (мне нравится это его «опосля» – звучит! Не то, что будничное «потом»). – Мы вместе твою «Роялю» оприходуем. Остужу её маненько – чтоб со слезой. Иди, а то простынет! Иди, Георгич!– торопит он: хитрит малость от лёгкого нетерпения.
Так, после вручения платы за предстоящий восторг, я из Алексашки (ласково, повседневно) становлюсь Георгичем (уважительно, празднично). Обмен совершается неравноценный, но... ладно, долг платежом раскрасим позже.
– Иди, Георгич, не томи душу. И сам не томись. Вернёшься, подклиним, – выпроваживает любимой присказкой.

...Вы никогда не бывали в такой бане, где полок-гамак и каменка-дракон?.. Жаль. Это изобретение Ивана Ивановича. Стоящее. В его бане по-чёрному еще много замечательных выдумок, и всё приспособлено для небожительства. Баню Ивана Ивановича тоже не грех сравнить «с песней соловьиною, с тихим утром, с майским садом, с тонкою рябиною».
...Что, интересно?.. Как-нибудь расскажу. «Опосля». Сейчас в баньку спешу...
Пока шел туда, само напевалось продолжение: самая любимая-я-я, самая желанная-я-я... Вот и она. То, да сё – и в парилку!..

Внизу, у пола, сплошь застеленного хвоей, градусов сорок. Воздух чистый, насыщенный. Бальзам, настоянный на иголочках сосны, ели, можжевельника.
Мысли здесь уже маленькие, радужные. Но пусть и они исчезнут. Уступят место блаженству. Тихому, простому, не отягощённому думами. Никакими...
– Ш-ш-ш-ш... Пьяно-пиано... – сдерживаю себя.
Сейчас нельзя спешить – можно спугнуть этот настрой.
На дубовом столике – керамическая плошка, в ней заварен маленький эвкалиптовый веничек. Это для чистого дыхания – как говорит Иван Иванович. Еще на столешнице чай из листьев малины в фарфоровом чайнике. Чайник – моё подношение для этой замечательной бани.

...Позвольте, ну пожа-а-алуйста, тут и о себе словечко молвить! Так хочется... Можно? Спасибо!
Этот чайник я сделал сам!!! Могу и чашку, и крынку, и амфору греческую – чего только душа запросит. А еще я живописью балуюсь, да вот и писательством. А то я всё про других, да про всяких, а про меня никто. Обидно. Ну вот, хоть чуть-чуть душу отвел. Да и, правду сказать, – где еще, как не в бане...

Ну, кажется, всё под рукой.
Не спеша можно начинать. Посидеть на третьей ступеньке лестницы – здесь градусов семьдесят пять-восемьдесят.
– Скоро, скоро и внутри у меня будет так же, как на деревенской зимней вольнице. Свежо и чисто. Расправится, выпрямится душа. Возликует!
...Ещё на ступеньку выше – ещё одну мысль-заботу долой. Потом они, конечно, снова придут – куда от них денешься! – но сейчас... сейчас веничком, веничком – вон! Кыш, окаянные!
...Пятая ступень – около ста. На коже бисеринки.
Ещё чуть-чуть выше. Внизу – игольчатая зелень. Воспаряет, благоухая...
С седьмой ступеньки – на гамак-полок, застеленный лапником. Здесь, наверное, все сто двадцать жара; знойный смолистый бор. Покачивает по-морскому. Покалывает хвойными иголочками. Глаза закрыты. Тело расслаблено. Лежишь... лежишь... Нежишься.
На седьмом небе. Достиг. Наконец–то. Лежишь, и ни о чём... Это важно; вернее, это – главное.

Но вот настаёт момент. Пора!
Сначала – веничком. Летят капельки дробью с эвкалиптовых листочков на каменку. «Тс-тс-тс-тс…» – сливаются отдельные звуки в сплошное «ш-ш-ш-ш»... И сразу обволакивает чуть горьковатым паром. Субтропическим. Пряным... «Для легкого дыхания».

Медленно растёт градус.
– Тореадор, смелее в бой!.. То-ре-а-дор... там ждет тебя любовь!
...Ну, можно и плеснуть.
Теперь изнутри выплывает другая песня. «По толике, по толике... налей, налей, налей... по рюмочке, по маленькой...» И – в «драконью пасть»...
Шииирраахх!……..тц-тц-тц... Первый взрыв. Эвкалиптовые пары шарахнули в чёрный «саржевый» потолок и рикошетом обрушились на меня. Вжался в еловые колючки, ища защиты. Прикрылся ладонями – Адам с картины, только распластанный... неужто поверженный уже?..
– Держать, держать! Терпи, Сашок... не сдавайсь, Георгич!
От «взрывной волны» покачивается гамак.
–Уф! Проняло! – уже перенял словечко Ивана Ивановича! – отметил про себя.
Не хватить бы лишку наверху. Не перегреться.

Теперь – вниз, к чаю. Навести и внутренний градус. Уравновесить. Отдышаться.
В «бору» после пекла верховного – просто тепло. Чай с мёдом. Запахи сейчас чувствуются острее, не сливаются. Уже могу ощутить каждый в отдельности. Возвращается давно утерянное. Охотничье, даже «звериное» чутьё. Сейчас – шмелиное...
– Малиновый лист... А мёд – гречишный?.. С акации?.. Нет, скорее всего, разнотравный-цветочный. А он всякий год – особенный... Ну вот, баланс наведён.

Передышка. И снова – наверх, в Эдем. Мерку настоя – в жаркую разверстую пасть.
–А-а-а... О-о-о... У-у-у...
Замереть... Переждать натиск...
–Ага – слабеет. Выдюжил!
И листочками-ладошками березового веника... слегка... чуть прикасаясь... везде... тут... тут... и тут...
– О... го-го! – этак по-жеребячьи получилось.

 

Продолжение - на моём сайте: http://www.at-art.ru/literatura/rasskaz/

Так и я в керамике-таскаю и таскаю!

Галерея авторских чайников - http://www.at-art.ru/gallery/kofe/

Гончарный круг и йога. 25 лет я за г.к. и 15 лет в йоге. Занятия на гончарном кругу несравненно полезнее!

Чайник заварной "Яблочко" -- по-моему, удался!

Керамика...как много всего в этом слове! Свою керамику мы уже много  лет закапываем в землю. Если человечество выживет, то через лет эдак 2000 оно узнает о нашем времени из первых рук.

   Я видел как "рисуют" красками на холсте дельфины, слоны, обезьяны и им подобные.

     Бессмысленность подобных.

      На свете не так уж много занятий придающих осмысленность жизни,

       Среди них и Керамика.

Комок глины – в нём уже есть будущая форма сосуда, скульптуры. И одновременно эта форма есть наша мысль. Они соединяются на гончарном круге.
ОплодоТворение есть взаимопроникновение двух сущностей. «…они одного и того же происхождения, но с разными названиями. Вместе они называются глубочайшими. Переход от одного глубочайшего к другому – дверь ко всему чудесному». И если вам захочется постучаться в эту чудесную дверь, то мы ответим: «Добро пожаловать!»

«Сегодня мне придется столкнуться с людьми навязчивыми, неблагодарными, заносчивыми, коварными, завистливыми, неуживчивыми,»- такими словами готовил себя Марк Аврелий к предстоящему дню.

Господи, спасибо тебе! Моё утро начинается совершенно иначе.
Сегодня, как и во все дни недели, в нашу мастерскую придут необычные люди. Удивительно хорошо видеть их глаза в тот момент, когда они держат в руках собственное, пусть маленькое, творение – горшочек, чашку, джезву… Придёт Руслан – будет искренне, по-детски радоваться таинственным превращениям гончарной глины на круге… Придёт Ирина – и я буду опять удивляться её облику: нежному, воздушному, небесному… Это одухотворённая красота – Дар Божий… И даётся он тем, кто ищет себя в творчестве… Тем, кто ищет в творчестве Любовь ( а Бог есть Любовь)…
«Когда соединяемся друг с другом независтливостью, простотою, любовью, миром и радостью, преуспеяние ближнего почитая собственным своим приобретением, а недостатки признавая собственным ущербом…»
Тогда….Ученик нашёл своего Учителя, а Учитель – Ученика…
И далее продолжает преподобный Ефрем Сирин: «Вот подлинно ангельская жизнь!»

Тебе,душа моя,Владыка, вместе с жизнью,дал талант для творения.Так будь в своём здоровье творческим,а в творчестве здоровым!

 Отдых в Хорватии может быть Творческим! У нас он посвящён занятиям йогой и пастельной живописью...

...Сентябрь в горах Далмации уже чуть тронул зелень красно-золотистым. Но море ещё принимает в своё тёпло-ласковое материнское лоно. Изнурённые летним солнцем, почти все гости-туристы разъехались, разлетелись – пустынно, свежо, спокойно…
Только наша стайка порхает: с побережья в горы и снова вниз – к морю. А иногда – разделяемся: кто-то любит попутешествовать по старинным приморским городкам, кто-то предпочитает поплавать и позагорать – у каждого свои пристрастия.
Наша стайка – это психолог и художник Татьяна; Мария, слегка располневшая от многочасового сидения за банковским компьютером; Екатерина- вольная пташка, жена спортивного магната (так она его величает); наконец отпущенная на свободу после многолетних трудов Елена с пятилетней дочкой Иринкой (на попечении няни остались двое уже подросших детей), и я – ваш покорный слуга.
Мы собрались вместе и именно здесь, потому что среди адриатической чистоты и красоты несравненно приятней и полезней, чем в Москве, заниматься общим любимым делом – творчеством.
Посудите сами.
Вот наши апартаменты. Великолепный дом, с четырёх больших балконов которого можно наблюдать даже игры пёстрых морских мальков – так близка Адриатика. Порой хочется нырнуть в воду прямо с балкона, чтобы лишний раз не спускаться по лестнице... А запах моря смешивается со сладким ароматом растущих прямо на пляже медоносов (они же – естественная тень в жаркое время), а порой – с чарами свежесваренного кофе, только что с собственной кухни… У каждого – своя маленькая «квартирка» со всем необходимым… И вечный, неумолчный фон – нежное, галечно-морское ш-ш-ш-р-р-р… изредка разрываемое высоким гортанным криком чайки. Особенно умиротворённо оно плещется по ночам, мерно нас убаюкивая.
… Каждый вечер на закате местные рыбаки вытягивают прямо под нашими балконами длиннющий невод. Если им повезёт (и нам тоже), то ужинать мы будем чем-нибудь из их улова, приготовленным на угольках, с овощами. В нашем саду, у мерцающего мангала хорошо поделиться впечатлениями о прожитом дне. Как же хороши бывают эти неторопливые беседы – маленькие драгоценности общения…
И на сон грядущий споёт нам Катюша своим грудным красивым голосом: «Звёзды на небе, звёзды на море, звёзды и в сердце моём…»
Темнеет осенью довольно рано… Потихоньку разбредаемся по своим комнатам: кто – почитать или просто подумать, кто – выпить вечернего травяного чая, а кто-то спешит набросать на бумаге только что вдруг родившийся проект… Чем-то мы порадуем друг друга завтра?.. Что принесёт новый день?..
А утром будет Море, бесперестанно посылающее свой вечный вдох-выдох: ш-ш-ш-р-р-р… ш-ш-ш-р-р-р… И мы снова соберёмся на берегу, пока ещё ласковы солнечные лучи и чуть заметен морской освежающий бриз. Эти минуты посвящены Йоге – древнейшей, выверенной тысячелетиями и практикой миллионов людей системе физических и духовных упражнений. Опробована эта система и вашим покорным слугой – на протяжении многих лет. Какие-либо советы и рекомендации непосвящённым здесь, пожалуй, будут неуместны. Эверест –он и есть Эверест…
Итак, приступаем..
«Солнышко, солнышко, Божье созданье, дай, пожалуйста, мне энергии на целый день и на долгую-долгую жизнь…
Жизнь с Верой, Надеждой, Любовью…
Жизнь Здоровую, Творческую, Добродушную и Независимую!»

Каждый говорит нечто похожее, и всё же – своё… Для Маши это стало необходимым, когда почувствовала, что появился не только лишний вес, но и новые недуги, и не только от малоподвижности, а скорее от постоянной эмоциональной напряжённости, не оставляющей даже по ночам… Екатерина так поддерживает свою, казалось бы, и без того великолепную форму, но в её возрасте ничто уже не даётся без усилий…Её оптимизм и доброжелательность восхищают всех, а многие ли знают, откуда она всё это черпает?.. Сама она рассказывает, что жизнь стала для неё радостью, только когда она поняла, что здоровье и хорошее настроение заключены в ней самой, и она МОЖЕТ создавать их!.. Лена чувствует, что после всех домашних хлопот и забот о детях пора подарить силы и время себе: подтянуться, постройнеть, помолодеть… А Иринка-тростинка просто всегда рядом с мамой и хочет делать всё, как она. Пока для неё асаны – только игра, хотя и довольно серьёзная… Она же первой бухается в воду – брызги сияют, и смех её – тоже будто полон золотистых искорок…
Так ежедневно мы начинаем наше Доброе Утро. И снова расходимся – завтрак у каждого свой, как кому привычнее. Впрочем, как и остальные трапезы.
А вот после завтрака и небольшого отдыха… Снова наступает чудесное время, час учения и открытий, часы творческого общения со всем, что вокруг, что так прекрасно… Мы смотрим другими глазами на окрестные горы и скалы, на удивительно спокойную Адриатику с тонкими очертаниями островов на горизонте, на старые сосны с их непривычно изумрудной хвоей… Ведь мы идём на пленэр!.. Сегодня рисуем пейзаж, завтра будем постигать азы светотени в изображении пёстрых виноградных листьев прямо в саду перед домом, а послезавтра… Трудно выбрать. Потому что всё так и просится на холст, дарит свою добрую энергию и вдохновение… То редкое время, когда можно забыть о проблемах на работе и домашних заботах, можно полностью уйти в Творчество… И вдруг найти Себя, удивиться и порадоваться…
… Почему мы вместе здесь и сейчас, и почему долгой зимой вновь мечтаем упорхнуть сюда маленькой дружной стайкой?.. Наверное, потому, что мы и наши спутницы уже услышали душой древние тибетские мудрости и пожелали воспользоваться их благами… Я и Татьяна – всего лишь проводники на этом Пути, возможно, прошедшие по нему чуть больше – на какой-нибудь десяток-другой лет…

Но есть мудрые слова Учителей признанных – вот некоторые из «Драгоценных чёток для высшего пути» Дже Гамболы:


… Было бы прискорбно это труднообретаемое полноценное человеческое тело растратить на недобрые дела .
…Было бы прискорбно, имея это труднообретаемое, обладающее свободами и благими возможностями чистое тело, умереть, прожив обыденно и бездуховно.
… Было бы прискорбно благоприятные моменты быстротечной человеческой жизни в этот век упадка растратить на бессмысленные занятия.
…Было бы прискорбно познание истинной природы бытия , обретенное в нас самих благодаря учителю, потерять в дебрях мирских дел.

…Держись благородного учителя, обладающего постижением и состраданием.
…Держись такого места-для-медитации, которое красиво, уединенно и радует душу.
…Держись друзей, укротивших свой ум, чьи взгляды и образ жизни в согласии друг с другом.
…Держись [на Пути] таких вещей и образа действий, которые благотворны для духовной жизни.

Путь  года: каким-то он будет?.. С прежними попутчиками или новыми?.. Пусть путь наш будет не слишком трудным. Пусть будет не слишком лёгким. Пусть будет по силам…

С апостольских времён до нас дошёл призыв: «Храните, братия, дни праздничные, и, во-первых, день Рождения Христова...», когда «всяческая радости исполняются, ликуют ангелы еси на небеси, и радуются человецы...»

Ярко – бирюзой драгоценной – сияет звёздочка  в морозной выси…почти невидимо кружево снежинок, что легчайшим покровом укрывает деревенские домики, церковь и погост на взгорке; преображает каждую еловую веточку в лесу.

  Тихо, Торжественно.  
Вот сейчас…Отче наш…    

                                                  

*     *    *

    «Наше Рождество подходит издалека, тихо…В воздухе-то мёрзлость, через неё-то звёзды больше, разными огнями блещут, голубой хрусталь, и синий, и зелёный,- в стрелках. И звон услышишь. И будто это звёзды – звон-то! Морозный, гулкий – прямо серебро.

     Калитку тронешь – так и осыплет треском. Мороз! По улице – сугробы, горы. В окошках розовые огоньки лампадок. А воздух - синий, серебрится пылью, дымный, звёздный… Идёшь из церкви. Всё – другое. Снег – святой. И звёзды – святые, рождественские звёзды».

                                                                                И. Шмелев.

                                                               

 

 

Почему - глина?

Конечно, можно взять краски, и ... но ваша рука не почувствует объёма.

Конечно, можно взять дерево, металл, камень ... но как же тяжело они меняют форму, сколько необходимо усилий!

Да и воздействуем мы на все преобразуемые материалы через различные инструменты ( кисть, резец ...)

А к глине -  непосредственно ... Соприкосновение руки и материала,  души и Горнего ( слово-то какое - Горнее, значит -  Высшее). Так мы повторяем Создателя, Его деяние.

На гончарном круге глина следует за каждым вашим вздохом... Любое лёгкое прикосновение - и вот он, его отпечаток; ваша запечатлённая в материи мысль.

Да будет мысль сия доброй и светлой! Тогда время, затраченное на труды эти, не канет в Лету, глина же - одушевлённой станет...

 

 

 

Пустые дни-похожи на песочные часы.

"Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно".

Изберите себе "благую часть,которая не отнимется..."

Нельзя отнять веру.

Нельзя отнять умение.

 

Впрочем, нужны и те, и иные; причём Тех нужно гораздо больше, чем Иных.

Тужатся, пыжатся, раздуваются-удел человеческой посредственности. Чтобы их заметили. Животный инстинкт.

Император Марк Аврелий гордился тем, что ему не пришлось посещать публичных школ; « я пользовался услугами прекрасных учителей на дому и понял, что на это стоит потратиться» .

Конфуций сказал: « Тот, кто знает Учение, уступает тому, кто находит в нём удовольствие».

 
Творю играя. Играя постигаю.Удовольствие в постижении.
И этому мы следуем в нашей мастерской.

Сергей Слонимский сказал,что" в России наступит РЕНЕССАНС..."

Позвольте уточнить, милый человек, это произойдёт лишь тогда, когда деньгами будут владеть АРИСТОКРАТЫ ДУХА.

Великий Старец ( ЦИ-БАЙ-ШИ ) начал писать тушью креветку, будучи двадцати лет от роду. И только в шестьдесят сказал: «теперь у меня получается…»
Сейчас картины последнего периода его жизни стоят миллионы.
Уже минуло сорок лет со дня моей первой любовной связи с маками. Хотя флиртовал я и с хризантемами, и с сиренью, и с анютиными глазками – со многими…
Но верен я до сих пор только Макам.
Имею ли я право теперь сказать о себе, как Великий Старец: «Теперь у меня получается»?..
Пусть судит Время – оно беспристрастно