Проснувшись словно задушенный двумя подушками, ругаясь и кляня дворников, которые начали скрести снег спозаранку, я с ужасом вспоминаю события вчерашнего дня. У меня были уроки в 22-м кабинете, и я проводил их с головной болью из-за стойкой бессонницы. В школе заведено, что с началом перемены кабинеты закрываются на ключ, и открывается лишь за несколько минут до начала урока, чтобы дети не изувечили друг друга в отсутствие присмотра учителей. После звонка на перемену, как всегда, заперев кабинет, я отправился курить в учительскую уборную; я курю на каждой перемене, это моя привилегия как преподавателя-мужчины. Надо сказать, что уборная тоже закрывается на ключ, а поскольку все дверные замки в школе стандартные, то и ключи стало быть одинаковые, с полуцилиндрическими головками. Очень сложно было маркировать их; пробовали наклеивать на них лейкопластырь, но из-за хождения по рукам маркировка быстро пачкалась, а лейкопластырь сдирался, брелки же к ним прикрепить было никак нельзя, потому что ключи вешались на стенд в учительской на крючки, в которые ключи и так едва продевались. Поэтому трудовику дали задание выгравировать на ключах номера кабинетов, но он напутал с номерами всего второго этажа. Ладно бы путаница заключалась в том, что номер каждого ключа был изменен на один порядок, - мы бы, учителя, запомнили алгоритм, по которому высчитывали бы верный показатель принадлежности ключа к кабинету; нет же, такого алгоритма выявить не удалось. Тогда пришлось сказать трудовику, этому вороватому малому, чтобы он зачистил старую гравировку, а на обратной стороне плоской части ключа нанес новую. Но ключи так востребованы, а рабочий день трудовика так короток, что трудовик успел зачистить гравировку только половины всех ключей второго этажа, и вышло так, что какое-то время около шести-семи ключей были безымянными.
Итак, по уходу в уборную я отдал ключ от кабинета, на котором ошибочно была выгравирована цифра “10”, школьнику с тем, чтобы мои шестиклассники зашли в класс самостоятельно. Наконец урок начался, мы читали вслух “Вия”, я тайком взглядывал на девицу, которая мне нравилась, иногда впадал в дрему и, чтобы стряхнуть ее с себя, вставал и прохаживался по классу. Некоторые дети, нехристиане, пахли мускусом, замечал я, некоторые – котами и собаками; некоторые следили за мной очень внимательно, а кто-то, захваченный интересом к тексту, забегал вперед и впадал в гипнотическое состояние. Когда урок закончился, я закрыл класс, отправил ученика сдать ключ в учительскую, выкурил в уборной трубку прекрасного датского табака MAC BAREN, спустился на первый этаж и взял со стенда ключ от 15-го кабинета, который находился в противоположном крыле здания и где у меня был урок с другим классом. Поднявшись снова на второй этаж, я обнаружил, что ключ со стертой гравировкой не подходит к двери. Гадство, подумал я, вернулся к учительской, но – редкий случай – она была заперта. Тогда я побежал в предыдущий 22-й, потому что уроки уже начинались, а мои дети, свалив в кучу рюкзачки и ранцы, галдели в рекреации. В 22-м сейчас уже должна была вести Елена Сергеевна, ее класс был уже заполнен. Более всего опасаясь срыва своего урока я, ни слова не говоря Елене Сергеевне, бросился к тому ученику с тем чтобы узнать, не взял ли он, в силу какого-либо излишнего рвения, со стенда, ключ от 15-го, не попутал ли он что на стенде и не мог ли я по ошибке отдать ему например ключ от уборной. Как видите не попутал, - вмешалась Елена Сергеевна, защищая ученика чуть ли не телом, - ведь наш класс открылся, значит, ученик сделал все правильно. Да я вовсе не настаиваю, что мой ключ у вас, Елена Сергеевна, - ответил я, - мне всего лишь хотелось бы проверить, какие у вас ключи в наличии, не может ли быть среди них какого лишнего и, на худой конец, не подходит ли вдруг ваш ключ к моему классу. Я сколько просила вас, чтобы вы называли меня просто Леной, - сказала она холодно и протянула мне ключ. Вот видите, - радостно воскликнул я. – Этот ключ не от вашего кабинета. На нем должна быть цифра “10”, а этот безымянный! – Конечно, не от нашего, давайте в этом убедимся, - сказала она, странно посмотрев на меня. Я взял этот ключ и попытался вставить его в скважину, но тут с изумлением обнаружил, что скважина 22-го предназначена для ключа совсем другого формата, с двумя бородками. – Я дала вам свой личный ключ от уборной, в которой вы просиживаете каждую перемену. Вы все проверяете других, а для начала проверьте себя, Дмитрий Петрович, - сказала она, и от этих слов мне стало так дурно, что я чуть не вонзил ей этот ключ в глаз...
и etc до бесконечности.
