И еще раз перепишу, и еще, и еще. Наша песня хороша, начинай сначала.   И выправлю еще разик, и заголовков еще пять штук придумаю, и добавлю то, что мне не нравится у других, но соответствует стилю, и пойму между строк, чего от меня хотят, и сдам-таки эту статью, хотя вместо нее успела бы написать три на Правду с меньшими усилиями и теплым приемом. Но все равно еще разик перепишу - вот встану завтра рано утром после того, как лягу в 5 - и последние правки внесу, а потом кофе выпью на работе в обед, проснусь - и еще внесу. Наша песня хороша, начинай сначала.

Это уже символ. В четыре утра после ночи в поезде, рабочего десятичасового дня, дороги и трехчасовой непрерывной работы над текстом я слабо понимаю, чего именно символ, и еще слабее могу объяснить окружающим, чего именно символ, и даже не уверена, что именно символ, а не какое-то другое понятие, тут наиболее уместно, но чувствую. 

Для самых "всегда меня понимающих" - вы как всегда ошибаетесь, я не схожу с ума. Я знаю, что сдам статью, она выйдет, издание поступит в продажу, но ничего не произойдет. Мама больше никогда не позвонит отцу с возмущенным "мог бы и поинтересоваться, не каждый день твоя дочь...", а отец больше никогда не отговорится тем, что у меня все уже получилось, и он никуда не опоздает насчет поинтересоваться и раздуться от гордости. Никто больше не будет целый вечер рассуждать о перспективах, переходя от надежды к пессимизму, никто не потребует от бабушки Клавы, чтобы та перестала превозносить юный талант до небес, а то "много кого перехвалили", а бабушка Клава больше не отмахнется вечным "она у нас умница-разумница, а у меня любимица". И по квартире больше не будут лежать экземпляры, купленные каждым, растрепанные, много раз прочитанные и сложенные. Тем более, что и квартиры больше нет...

Я ни на секунду не надеюсь, хотя сохраняю искушение рядом. Храню же я все номера, но никогда не разрешаю себе звонить на них или писать СМС-ки

И я перепишу еще раз или еще не раз и сдам эту статью. Просто перепишу и сдам.