- Ты никогда не увидишь смерть…
- …
- Пока ты жив, смерти нет.
- А потом?
- Нет тебя…

Человек - мыслящее существо, но вершин он достигает, если не рассчитывает
и не размышляет. Если это удалось, человек и думает, и не думает. Он думает,
как дождь, падающий с неба; он думает как звезды, освещающие ночное небо, как
листья, которые распускаются под теплым весенним ветром. На самом деле это он
сам и дождь, и море, и звезды, и лист.
Дайсэцу Тэйтаро Судзук

Пепел ли ветер
Принес или снежинки -
Камню нет дела. (с)



Он идет. Все идет. Мы ждали. Ждали. Кляли дождь, слякоть и промокшие спички. А теперь. Он идет. Идет. Хоронит заживо: проспекты, скверы, голые парки и гопников на бежевой шестерке у ларька "24 часа"…

Твои глаза почти остекленели, лицо, под инеем напоминает японскую маску. Еле шевелишь губами. Говоришь, что надоело быть гусеницей. Наступила пора перерождения. Новой жизни. Ну что ж, резонно. Могилу копать не надо. Итак, все снегом завалит.

- Ты скоро подохнешь? У меня ноги замерзли.

Можно, конечно, тоже остаться с тобой. Просто, я не достаточно пьян, у меня есть планы на вечер, в конце концов – должен же кто-нибудь вспоминать о тебе здесь. На земле.

***


Мы уже точно не станем гениями. О нас не будут писать биографии, снимать документальные фильмы и называть в нашу честь улицы. Может, это и не так плохо. Я давно смирился, что мои мысли – давно не мои. Цепь стереотипов, написанные о общественных стереотипах, те в свою очередь противопоставляются устоявшимся стереотипам. Дальше – по кругу. Старо, как мир и начинает изрядно канать.

Философия делает из моего мозга комбинированный фарш, и я начинаю думать, что если это и спасательный желет, то железный. Или оцинкованный.

Я гораздо более приземленный в этом плане. Меня интересует:
Почему в пачке - 20 сигарет, а не 30? Или, например 40?
Кто взял мою работу по рисунку, с обнаженной натурщицей, из кабинета №16?

Судьба мира меня не волнует. Если и волнует, то довольно абстрактно. Нужно быть честным перед собой. У меня нет других принципов.


Я ищу ответы.

***


Научился рисовать дыханием на воздухе и тенями на паркете.

Жалко, ты не видишь.

Тонкая.
Тонкая красная линия.
Разрезает вселенную. Надвое. Поперек. Вдоль.
По правое плечо – ночь. По левое – день.
Идти аккуратно. Отбрасывая тень в обе стороны.
Знать - за горизонтом будут шаги_миры разные.
Прятать глаза от ветра бездушного. Идти не сворачивая.
Не глотая воздух. Паря в нем. Поднимая паруса.
В поисках любви_безумия. Страстей Везувия.
В поисках не_рифмы, а Сути истины_радости.
Пройти все. От начала до конца.
От первой до последней страницы.
Вокруг земли. По экватору пунктирному.
Придти к тому месту. К тому месту, откуда ты начал.
Понять, что все было в тебе. Тебе. Любовь. Радость.
Друзья верные. Чувства бескрайние.
C самого.
Начала.
Было.
Все.

Проклятый алкоголь… сначала жжет… следом согревает…

500.
400.
300.

Меня иногда начинает тошнить, настолько мы похожи...

- Знаешь, моментами… я лгу тебе…
- Да… я тоже… не ангел…

200.
100.
0.


Хорошо, что мы являемся теми, кто мы есть.

За безмолвными стеклами пишется книга нашей жизни. Там, куда не ворвется стремительная песнь ветров. Там, куда мы еще не пустили свои слова, где не разрушили естественное понимание вещей. В глубине, где коррозия мыслей не осела еще окончательно.


Здравый смысл ограничивает.
Уши не слышат, то, что нужно.
Слова не передадут суть.


Картина не закончена, покуда кровь течет по венам.


Сейчас, я умру.
Завтра.
Воскресну вновь.



…первый шаг сделать не сложно.
сложно идти до конца…

Иногда, я просыпаюсь по ночам и слушаю глубокие, мерные шаги твоего дыхания. Они оставляют глубокие следы в застоявшемся полумраке. Лунный свет, падающий из окна, точно скульптор эпохи Возрождения отсекает все ненужное: полутени, вчерашний скандал и горечь на дне стакана… Остаешься только - ты. Монументальная скульптура света и обнаженной плоти…

А я… Я выгрызаю минуты… ногтями со скрипом вырываю секунды,
у бесчувственного времени… пытаясь сделать ночь, хоть на миг длинней…


***

Слово «счастье» происходит от се-частье, то есть, этот час, это мгновение.


***

- Может… ммм… бросишь курить?
- Мне сказали, в детстве, я попаду под КАМАЗ…


***

Мы в ответе друг за друга.
Я за тебя.
Ты за меня.


Правду говорят.
«Вода камень точит»

Знаешь, я не скажу тебе, в чем смысл жизни. Я даже не отвечу, где находится точка, к которой нам нужно двигаться. И дело не в том, что я хитер, как лисица или коварен, как змея. Просто, теперь, я, правда, не знаю…

***

Волна, словно неукротимый монстр несется на встречу к скалам, только для того чтобы разбиться на миллиарды блестящих страз.

Когда ты разрезаешь водную гладью, и морское чудовище позволяет оседлать себя на миг, то ты поймешь. В эти мгновения, по венам растекается морской вода, и кровь превращается из ало-красной в нежно-голубую – теперь ты становишься по настоящему свободным. В эти секунды ты очищаешься, как небо после дождя. Ты забываешь обо всем, о проблемах, о том кто ты, и куда идешь. С лица не сходит идиотская улыбка, а в растрепанных волосах песок, безумие и запах вечернего костра... Просто все это - перерождение. Такое же, какое солнце переживает каждый день…


Человеку нужно так много пройти, для того чтобы понять, что надо так мало.


Пока ты едешь в своем полированном гробу по ковролиновому полу офиса, все выше и выше по карьерной лестнице. Туда, где дружба измеряется в условных единицах, а преданность оговаривается в контрактах. Я позволю себе умирать и рождаться, день за днем, на всемогущих волнах океана…


В этой игре мы оба проиграем, только ты не заметишь когда.

В колонках играет - Mogwai - Tracy

На небе.

Когда ангелы сидят на своих кучерявых облаках, и болтаю ногами над смальтовыми просторами воздушного океана.
Они не строят планы на уикенд.
Они не слышат мурлыканье дворников по утрам.
Им даже не позволено касаться Боингов пролетающих мимо…


Они сидят.
И просто.
Завидуют.

Нам.



- Нахера крылья, если нет свободы?
- Для прикола…

Ты сидишь на холодном, мраморном полу.
Вытираешь о потертые джинсы свои грязные и унылые мысли.

- И что все? Путь окончен?


Ты начинаешь бурчать, нести ахинею о бытие, теории хаоса и о том, что жмут сандалии. Потом размазываешь слезы по лицу, как пятилетний ребенок. Сжав пальцы в кулачки. Это так забавно. Трогательно.

- Пора.

Я протягиваю руку.

- Мы шли не для того, что бы тут остаться.


Я прошу одного, чтобы ты научилась меня понимать.

Наша дорога уходит за горизонт. Мы снова берем друг друга за руки.
Скалимся, словно умалишенные. Я тебя ненавижу. Ты меня тоже.
Наверно, это и есть гармония.


- Чтобы сдохнуть, нам подойдет любой день.
- Ага.

Люди приходят. Люди уходят.

- Почему ты все время переспрашиваешь?
- Говоришь невнятно.
- Ты единственный, кто так считает…
- Я единственный, кому не безразлично, что ты несешь…

Если начнется третья мировая, я протяну, где-то, дней пять… судя моим по запасам сигарет и количеству аккумуляторов Energizer.

- Входит и выходит… Замечательно, выходит… (с)

Дождь все шел и шел.
Конца его, за переплетом горизонта не было видно…


P.S. Эй! Приятель! Если за черной полосой следует белая, то за серой какая?

Держа в замерших руках
Осколки безжизненных звезд.
Сжигая в твоих снах,
Мысли о смерти и бесконечность
Я знаю точно одно - ты есть.
В переплетении рук наших - вечность...

«Чарли»! «Чарли»! Прием! Прием!»


Каково?
Жить третий десяток, а чувствовать на триста.
Днем размахивать рапирой. А по ночам штопать рваные раны. Перебирать в уме убитых врагов, кровь которых на ковре, сапогах и льется из телефонной трубки. На фоне этого, кто-то крупно поимел всех с погодой.


Грязь. Застиранные облака. Разводы соли по щиколотку. Снова грязь.
Видно, невидимое чудище сожрало этот мир, и он уже разлагается в его желудке.


«Вызываю «Чарли»! Вызываю «Чарли»!» - или какие, у тебя позывные?! Я тут на передовой. Гильзами, если захотеть можно заполнить станцию метро «Спортивная». А телами разочаровавшихся в жизни - озеро Байкал. Мне необходима воздушная поддержка! Не хватает чертовой артиллерии! Пустыми рожками можно выложить «Полная жопа», и до фига раз. На всех языках мира. Я еще держусь, но по ночам, во сне, захлебываясь в меланхолии. Черт возьми, если не будет подкрепления, нас крупно прижмут. Вышли: широкоугольный объектив серии EF с фокусировкой задней группы линз, ящик кофе, блок импортных сигарет и коньки с канадской заточкой…



«Чарли», мать твою, ты меня слышишь?!»

В колонках играет - Mogwai - yes! i am a long way from home

Я
Ты.
Конец
Начало.

Части единого целого.
Жизнь - лишь даты. Арабские цифры, вырезанные скальпелем на надгробном камне.
Все, что между этими числами – чистой воды импровизация…
Ощути себя звуком, цветом, линией, тенью, жестом.
Найди меня в отражении лужи, в блике стекла заднего вида, вдохни меня с ветром.
Но, не забудь. Опасайся бумажных монстров в своей голове…

Мы частное в общем.
Мы общее в частном.
Ты начало.
Я конец.

Номер дешевого отеля на юге-западе Бостона. За 9.99 в сутки. Обшарпанные потолки, десятилетние обои темно-зеленого цвета, бра в псевдоклассическом стиле. Обычно такие номера снимают на ночь, чтобы развлечься...

Ты сидишь на кровати, сосредоточено разбирая беретту калибра 4.5 мм. Холодный металл обжигает. 490 грамм смерти с ударно-спусковым механизмом двойного действия.

Лязг затвора пистолета.

Тишина.

Холостой щелчок спускового крючка.

Тишина.

Над головой, облако из табачного дыма.


- Ты думаешь, сможешь все изменить?


Голос принадлежит тени, сидящей в глубине комнаты. Глубине комнаты покрытой мглой. Ты жадно втягиваешь табачный дым, словно пытаясь удушить легкие. Утопить их в смраде смолы. Руки тянутся к картонной коробке. В картонной коробке лежат патроны. Берешь один, заправляя его в обойму. Ты шепчешь, так тихо, как поют деревья по утрам:«3 грамма нежности…»

- Ты думаешь, что так все возьмешь и бросишь?

На занавесках, давно не стиранных, проплешины света. Пятна неоновых ламп, бьющихся в комнату. Мокрая от пота рубашка прилипает к спине. Ты берешь еще один. Сосредоточенно. «3 грамма грусти… »

- Ты чертов идиот! Ты хоть понимаешь, что ты натворил!

Пальцы послушно и точно вставляют патрон за патронов. С точностью хирурга. Без малейшей суеты. Один за другим. «3 грамма страсти… 3 грамма любви… 3 грамма печали… 3 грамма красоты….»

- Считаешь, это Она достойна того, чтобы разрушить все то, что у нас было?

Патроны, словно твои дети. Обойма, словно твое сердце.
Патроны, лучшие дни твоей жизни. Обойма – твоя память.
Их 22. Это не много. Это не мало. Это столько, сколько нужно.
«3 грамма тишины… 3 грамма смеха… 3 грамма слез… 3 грамма ненависти…»

- Полагаешь , ты всех обставишь?

Ты смотришь на часы… Скоро, очень скоро все случиться…
«3 грамма боли… 3 грамма огня… 3 грамма звезд… 3 грамма меня…»

- Полагаешь, отправив ее через полконтинента, в этот проклятый Сан-Франциско, Она останется тебе верна?

Сейчас такой момент, когда ты уверен в том, что делаешь. Как никогда. Как нигде. Уверен в себе. Уверен в Ней. И тебя начинает доставать это брюзжащее ничтожество.
«3 грамма удачи… 3 грамма грусти… 3 грамма успеха»…

- Они придут и убьют тебя!

Ты чувствуешь, что неудачи не пугают тебя. Ты к ним готов.
«3 грамма измен… 3 грамма ласки… 3 грамма предательств…»

- Ты без меня ничто! Ты понял?!

В руках – 560 грамм всемирной гармонии. Круг завершен. Тебе уже не нужно, ничтожество, скрывающееся в темноте. Оно, как прошлое откинуто прочь. Ты шаришь в кармане пиджака, в поиске записки. Это то, что было оставлено тебе от
Нее. С надписью на конверте: «Когда ты будешь готов».

Там два слова.
Всего два.
Коротких, как дыхание.
Длинных, как вечность.

«Никогда не поздно».

Ты выходишь из номера.
Вдыхаешь пьянящий воздух.
И шагаешь на встречу судьбе...

В колонках играет - Morphine - Buena

Ты сейчас где-то готовишься к праздникам, смеешься или сладко спишь.

А я тут сижу один, ем холодный суп и третий час пытаюсь остановить идущую кровь.


Ты называешь все происходящее кармой, роком или судьбой.

А я считаю, что более емким определением будет – Дерьмо.

Поверишь ли, нет. Бывает, в дни, когда вчерашний алкоголь, отзывается тупой болью по всему телу, а желанный сон также далек, как Сизиф от конца мучений. Я ухожу. Ухожу прочь. Искать то место, где начинаются сны...


..Идет снег. Ласковый и пушистый. Оседает на ресницах и путается в волосах. Я пересекаю долину спящих фонарей по диагонали. Стараясь не глядеть в угрюмые окна. Мои свидетели лишь немые светофоры, мигающие невпопад, и бездомные собаки, отвергнутые подъездами жадных домов.

Черно-белое, немое кино.

Звук.
Цвет.


Все это так далеко, что кажется частью другого мира.
Не этого. Придуманного.
Чужого.


...а я все иду...
...ищу...



... знаешь, молю Бога только об одном.
Чтобы снег, поскорее замел мои следы...


- Спокойной. Ночи. Человек.

В колонках играет - Mogwai - Boring Machines Disturb Sleep

Город поглотил меня своим безразличием.
В голове небесный свод, без звезд и неизвестных галактик.
Лишь плоское небо в пастельных, холодных тонах.
Покрытое бусовой плесенью с проседью.
На зрачках немного грусти и презрение.

Наблюдать за этим переплетением света и тени.
С балкона. Пытаясь нагреть уличную стужу своим дыханием.
Позволять холоду целовать ладони, жадно забиратся, все выше и выше…
Пульсировать одиночеству на кончиках пальцев.

Мгла комнаты, тянет свои бесформенные щупальца.
Обнимая. Маня. Заключая перемирие на дешевых жалюзи.
И в этом бесформенном, аморфном вечере.

Танце хаоса.
Я статист.

...только и остается, что равнодушно плевать в лицо вечности...

В колонках играет - Mogwai - Burn Girl Prom-Queen

Этот мир принадлежит сам себе.
Со всеми плюсами и минусами.

Мы делим его на части.
Рвем, кромсаем, режем.
В погоне за иллюзиями. А ведь…

Мир - это и есть мы…

В колонках играет - Mogwai - 2 Rights Make 1 Wrong

Ветер.
Грязный снег.
Глаза опущены в пол.


Теперь, уже нет ни «тебя», ни «меня», ни «нас»… Совсем.
Второй план. Массовка. Монтажер вырежет нас.
И все. Наверно, это конец… Конец года…
Уже. Улицы украшены мертвыми елками.
Елки мерцают мертвыми глазами. Цветными.
Цветными и праздными. Пустыми. Холодными.
Но, ничего. Будем радоваться. Водить хороводы.
Переливать время друг друга в бокалы шампанского.
Строить планы. Рушить чужие. И не заметим.
Не заметим. Однажды. Вдруг. Окажется.
Окажется, что мы посреди площади. Распяты.
С мертвым блеском в глазах. Украшены безделушками.
Красивыми и бесполезными. Вокруг будут танцевать.
Строить планы. Рушить чужие. Дышать. Любить.
Ты спросишь: «Что же случилось?»
Я отвечу: «Наше время закончилось».
И моргну неоновым светом…


Поднял глаза к небу.
Подумал о нас.
Ушел.