...Да: самая прекрасная здесь — Лили Тейлор в роли Грейс! Все остальные (включая Джонни Деппа) — весьма спорны.
***
А ну-ка, кто мне скажет, что сделает девушка в белой шляпке невесты через несколько минут? Правильный ответ я помещу в комментариях через некоторое время...


А вот мелодия (Горана Бреговича!), которая сопровождала всю сцену:

Фильм Эмира Кустурицы "Аризонская мечта" я посмотрела на днях, и впечатления свежи. Сейчас покажу вам один замечательный момент, вот он:

Однако ни за что не догадаетесь, кто в этом фильме для меня прекраснее всех... Не догадаетесь, нет!

Люблю "Танго" Горана Бреговича из саундтрека к фильму "Время цыган". А самого Брегу — просто обожаю!
Если бы меня спросили, какое чувство можно выразить ярче всего именно этой мелодией, я бы ответила:
— Сожаление.

3:56 мин, 5.42 Мб.

«Римские солдаты, которые пробивали руки Христа, виновны не больше, чем гвозди. А всё-таки, тем, кого распинают, — очень больно». Виктор Шкловский, «Zoo, Письма Не о Любви, или Третья Элоиза»
***
Однажды, когда было мне лет девять, мой добрый друг, мальчик, всего на год меня старший, велел мне подойти к нему.
«Видишь, Аня?» Я увидела, конечно. На Его указательном пальце лежал живой головастик. Я знала, что произойдёт через несколько мгновений. «Пожалуйста, не надо!» «Нет, Аня, смотри!» Мальчик быстро сжал головастика своими крепкими пальцами, и живое существо перестало быть живым. Положил раздавленного гововастика на предметное стёклышко микроскопа и заставил меня посмотреть в микроскоп. Я увидела, как пульсирует кровь и всё ещё бьётся крохотное сердечко…
***
Через несколько лет этот мальчик разобьёт другое сердце, побольше. Моё.
***
Другие люди, мужчины и женщины, также перенели эту дурную привычку. К сожалению, продолжение следует. Грустно сие. Ох, как грустно...

…Обожаю стирать мужские рубашки, вручную, разумеется. Это не работа, а вид удовольствия, причём один из самых волнующих.
Рубашка отца! Я зарываюсь лицом в её мягкую голубую ткань, несколько мгновений вдыхаю её аромат… Достаточно, хватит! Можно стирать.

Это стихотворение сочинил Аминад Шполянский, более известный под псевдонимом Дон Аминадо. Именно он — автор афоризмов: "Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным" и "Лучше стиснуть зубы и нападать, чем кричать благим матом и обороняться".

Папа ездит до зари.
Мама — столп кутюра.
Спите ж, чёрт вас побери,
Вы, миниатюра.

Что оскалили-то зря
Два молочных зуба?
Это, прямо говоря,
Даже очень грубо…

Вот приедет к нам Кащей,
Скинет одеяло,
Да, по логике вещей,
Хлоп! По чём попало!

Не поверит он слезам,
Смажет прутик клеем,
И уж так зажарит вам
Антрекот с филеем,

Что примочкой никакой
Нянька не остудит.
А уж срам-то вам какой
После порки будет!...

Надо, сударь, выбирать —
Либо спать улечься,
Либо, ежели не спать,
Приготовьтесь сечься.

Ваша матушка — кутюр,
И шофёр папаша.
Что ж Вы, сударь, балагур,
Хоть и гордость наша.

Вообще вам повезло
в вашей жизни частной,
Что ж вы хмурите чело,
Мой тиран прекрасный?

Молочка вы пьёте всласть,
Кашицу жуёте,
Отчего же няньки власть
Вы не признаёте?

Спите, маленькая тварь,
Не болтать спросонок!
Милостивый государь,
Господин ребёнок!

— Девушка похожа на Дальневосточную республику: свободна только очень короткое время, а тут, глядишь вдруг: откуда-то большевики набежали, да и волюшке конец!

Рецепт бессмертия, Разговор во время обеденного перерыва однажды:
— А знаешь, Аня, — обратилась ко мне моя коллега Ирена, — чтó нужно для того, чтобы жить очень долго? [Уж, кто-кто, а Ирена имела право вести такие речи: у неё есть дедушка, которому за девяносто, профессор, специалист в области геодезии и картографии. Очень жёсткий и жестокий человек. Раньше был большим любителем слабого пола, отдавал должное многим его представительницам, не обращая внимания на страдание своей жены… И вот теперь, разменяв девятый десяток, он произнёс такие слова, когда ему понравилась одна молодая женщина, гостья его внучки: «Ну, то что у меня нет ноги… Это пустяки! Вот вставлю зуб, и вполне смогу скрасить её досуг!»] Конечно же, мне захотелось узнать, и Ирена начала рассказывать:
— Самое главное: нужно быть жутким эгоистом и плевать на других людей, их мнения и желания. Добросердечные долго не живут.
— Второе: нужно, чтобы было то, ради чего следует жить, что-то, что держит тебя здесь. Дело всей жизни, цель! [Доктор, который приходит к Ирениному дедушке, часто напоминает о том, что следует жить, дабы продолжать написание научных трудов]
— Не обязательно жить, испытывая лишения, но нужно знать, что это такое!
— Ну, и ещё — наследственность играет роль (а здоровое питание, пробежки, йога — всё это полная чушь)!
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Ддда, мне явно не светит долголетие! В силу разных причин (примечание Ани Хаферманн)

Красные черенки. (Это было в тот же день и в тот же перерыв!) Я уронила чайную ложечку [хочу рассказать о ложечке: серебристая, с красным черенком, на черенке — позолоченный узор: роза; куплена на распродаже «Всё по 10 рублей», обладает изумительным свойством: сгибается даже от прикосновения к мягкому мороженому. У неё было ещё 11 товарок, одни из них раздарены, другие — пропали без вести] на пол и тихонько пробормотала по привычке: «Ложечка упала — придёт какая-то дама»… Ира услышала и сказала, что такой приметы не знает, однако здóрово было бы проверить… Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась и вошёл электрик в красном свитере. Любитель похабненьких шуточек, в работе не скор… когда он ушёл, все очень смеялись: ведь всё совпало! С тех пор, в отделе исполнения социально-правовых запросов, где я и работаю, мужчин (не всех, а только разных злокачественных мужчин!) называют красными черенками, и если уронить на пол заветную ложечку, или, что ещё лучше, потереть черенок, вот тогда…

Забавно! Вот такие клички были у коней и кобыл во время Великой Отечественной войны: Тусклая, Твёрдая, Тороп, Кот, Пава, Венера, Славная, Токарь, Бирушка, Панцирь, Фантик, Туман, Ласка, Ордер, Пупсик, Жадная, Пограничник, Трензель. Не клички — песня!
Но что ещё можно ожидать, когда клички собак были, например, такими: Окунь, Ёжик...
А ещё собак называли: Арго, Карма, Мгла, Луна, Краль, Герой, Мот, Житан, Шатун, Рыбка!

…И вот, приснился мне самый что ни на есть жуткий кошмар архивиста… Правда, был он моментальным, в вагоне метро, длился, пока поезд шёл от «Водного» до «Белорусской»… Вот такой: сначала в полной темноте (глаза ведь закрыты!) плясали коричневые молнии. Очень скоро, к ним присоединились их товарки — коричневые молнии. Затем появилась яркая картинка: мой рабочий стол, а нём — открытые книги учёта личного состава и штатные расстановки… Жуть охватила меня! Объясняю почему: старинные и просто старые документы нельзя оставлять открытыми: то, что было написано чернилами или напечатано на пишущей машинке, да ещё и много лет назад, на ветхой бумаге, мгновенно выцветет, и ничего нельзя будет прочесть! Возвращение в действительность было мгновенным. Понятное дело, я ничего не оставляла под губительными солнечными лучами. Тьфу, вот ведь лезет же в голову всякая чертовщина! Была моя станция, и я вышла.

Да-да! Сим объявляю высочайшую амнистию господину M, моему читателю, обладателю литературного никнейма, замечательной литературной фамилии и любителя хороших фильмов.
Уважаемый M, я поступила очень глупо и несправедливо: запретила Вам добавлять комментарии в моём дневнике оттого, что Вы запретили комментировать решительно все записи в Вашем блоге. Теперь понимаю, что порой здесь, совсем как в реальной жизни, хочется сказать «без комментариев» и оградить себя от совершенно излишних чужих реплик… Вы не разрешаете комментировать ничего из того, что есть в Вашем дневнике, что ж: имеете на это право (но я считаю это совершенно напрасным!), итак… Итак, уважаемый M! Если Вам захочется ответить на какой-нибудь пост — пожалуйста!
Я буду очень рада.

Коньки. В воскресенье утром пошла на каток рядом с домом и каталась в своё удовольствие около часу. Небо было ярко-синее; белые, как дым, облака бежали в этой яркой синеве достаточно резво, птицы расшумелись — наверное, подумали, что уже весна. Солнце слепило глаза и выжимало из них слёзы (и хорошо, что только из глаз; и хорошо, что только слёзы!), словом: «Мороз и солнце, день чудесный»! Кататься — хорошо! И не в последнюю очередь благодаря моим конькам, Roces, очень хорошим: если хочется повернуть, достаточно лишь подумать об этом… Коньки не со шнуровкой, а с застёжками, что очень удобно — нога хорошо фиксируется, а не болтается, как не скажу что не скажу где. Когда я каталась на коньках советского ещё производства, то после такого катанья болели ступни, нога свободно болталась в ботинке, что грозило падением или травмой, а уж шнурки затянуть как следует нам с Лизой (Лиза — девушка из моей группы, мы с ней вместе катались), так что можно себе представить, как мне было «приятно»… Однако не всё так радужно: у моих нынешних коньков почему-то теперь застёгивается только первый, самый нижний ряд застёжек, чего в прошлую зиму не бывало... Заржаветь ничего не должно — чему здесь ржаветь, когда один пластик сплошь? Да и обращалась я с драгоценными «Рочесами» исключительно бережно. Правда, кататься всё равно идеально, всё отлично фиксируется, очень удобно, легко и приятно, но мне такие вещи не нравятся. Надо будет обратиться в магазин, задать пару вопросов, тем более гарантия ещё не кончилась… Ну, это всё технические вопросы, а теперь немного лирики: лёд был красивый: покрытый тонким слоем снега, весь изрезанный хоккейными коньками, серо-зеленоватый, это на солнце, а в тени — голубой... Что я могу сказать про лёд?
Про лёд и мёд воспоминаний. В детстве я обожала смотреть на лёд. Помню: дача, снежная зима, я сижу на корточках у замёрзшей лужи и смотрю на толстый, серо-синий, почти чёрный лёд, с застывшими пузырьками воздуха, с вмёрзшими в него сухими травинками… Лёд — прекрасная, желанная игрушка. Ещё — снег. Я играла, будто снег — еда, и раскладывала его по крошечным фарфоровым тарелочкам… Где мои 5 лет, тот самый лёд и те самые фарфоровые тарелочки? Их нет, и не в-е-р-н-ё-т н-и-к-т-о! Но зато остаются неповторимые воспоминания. Мои, и только мои.
Выставка Уистлера. А ближе к вечеру я поехала в Третьяковскую галерею, на выставку работ Уистлера… [Джеймс МакНилл Уистлер (1834 — 1903), кстати сказать, в юности несколько лет провёл в России, которую и называл колыбелью своего таланта. Именно здесь он начал учиться живописи…]
На первый взгляд картины не понравились, я подумала: «Какие гладкие, глянцевые картинки! Картины маслом должны быть не такими, это ведь не фотографии и не акварели! Конечно, я ничего не понимаю в живописи, однако здесь нет ни одной работы, на которую хотелось бы посмотреть дважды!» Через несколько мгновений я заставила взять себя в руки и смотреть картины так, как я однажды научилась на них смотреть. Вся соль моего открытия: не смотреть на картину, а жить на ней взглядом. Забыть о себе. Итак: у зрителя не должно быть ни мозгов, ни сердца, ни лёгких, ни рук, ни шеи… Ничего! Только глаза. Хотя с мозгами-то я погорячилась: как же тогда воспринимать работы? Следуя такому своему методу, я рассматривала картины уже без прежнего раздражения, от иных была в восторге, а уходила и вовсе примирённой…
А одна картина привела меня в восторг, это женский портрет, «Маленькая Джуннипер Бад – Лизи Уиллис» («Little Juniper Bud – Lizzie Willis», 1896 — 1898). Долго смотрела на неё и несколько раз к ней возвращалась. Я думала о том, что лицо и тело девушки, той, что на картине, уже давно истлело в могиле, но её образ, запечатленный маслом на холсте, волнует меня и сейчас, когда столько лет прошло… По-моему, очень грустно и хорошо. А вообще, эта картина экспонируется в Hunterian Art Gallery, в Глазго.

ЖЖелание. Уважаемые читатели! Научите меня, пожалуйста, делать трансляции Ли.ру дневника в жж, и наоборот. А также — трансляции Ли.ру дневника на diary.ru (если так можно, конечно!), буду очень благодарна! К тому же, тот, кто первый напишет чёткую и толковую инструкцию по настройке трансляций, получит приз: я посвящу этому смельчаку-альтруисту мой новый рисунок!
А знаете… У меня такое ощущение, что должно произойти .нечто… Нечто грандиозное, замечательное, очень дурное или очень хорошее, но необычное, никогда прежде не бывавшее. Именно со мной, и только со мной одной!

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

1980 год

…Порой, поспоря или поссорясь с кем-либо, хочется грозно спросить: «КТО ВИНОВАТ???» В таких ситуациях, бывает, один берёт всю вину на себя…
Но если вдруг некий человек говорит: «Это я во всём виноват!», тогда… Тогда сомнений нет: Вы, читатель, имеете дело с гордецом и лжецом! Почему? Да потому, что весьма странно считать, будто лишь один человек может повлиять на ситуацию. Можно подумать, этот некий человек — Атлант, держащий в одиночку всё небо на плечах. Поэтому — гордец! А лжец — оттого, что этот самый гипотетический человек (берущий всю вину на себя!) не может не понимать той простой вещи, что он не один влияет на положение вещей (да-да, конечно же, понимает: не будем делать из моего гипотетического жертвенного человеколюбца полного идиота!)… А если думает одно, но говорит совсем другое — значит лжец, лжец, лжец!

Некий человек может говорить некоторые вещи и при этом изъясняться определённым образом, зная, что сказанное придётся по душе его собеседнику. И действительно, поскольку всё сказанное прекрасно сочетается с собственными мыслями человека, которому всё это адресовано, тогда это сказанное принимается очень хорошо. Человек, который произнёс те слова, которые так ждали от него, мучается и чувствует, что вот-вот его разоблачат.
Конечная цель высказать ожидаемое — вызвать симпатию, а уж потом, немного погодя, когда доброе отношение адресата «ожидаемых слов» будет полным и безоговорочным, начать высказывать свои собственные мысли. Однако долгожданное время так и не приходит: Человек-Который-Говорил-То-Что-От-Него-Ожидали пропускает ходы: он не высказывает свои мысли сначала из боязни, что его слова не одобрят (а их заведомо не одобрят, ведь мысли, высказанные прежде, если и не идут вразрез с теми, что излагаются теперь, то окрашены явно по другому!), а потом такого желания не возникает вовсе: происходит потеря интереса к тому, чью симпатию и расположение так хотелось завоевать, и откровенные мысли высказываются уже другим собеседникам и в другом месте. Неожиданно, Человек-Которому-Высказывались-Те-Мысли-Которые-Он-Ждёт знакомится с непричёсанными и новыми мыслями своего старого знакомца. Здесь-то и начинается самое интересное… Есть два варианта развития событий: Человек-Которому-Высказывались-Те-Мысли-Которые-Он-Ждёт принимает своего стародавнего собеседника в его новом качестве (на самом деле — старом!); не принимает ничего и отказывается от всякого общения с Человеком-Который-Говорил-То-Что-От-Него-Ожидали. Второе бывает чаще, по моему скромному мнению.
А теперь, внимание, вопрос: Кто из этих двоих виноват в том, что всё произошло так, как произошло?
Мне очень горько об этом говорить (это как будто самой себе надавать пощёчин!), однако во всём виноват… Человек-Который-Говорил-То-Что-От-Него-Ожидали!

Постскриптум: речь в моей короткой истории идёт совсем не о лжи, а о неговорении всей правды.

Upd. Да-да-да! Забыла сказать то, ради чего этот текст и создавался! Итак следует... ВСЕГДА ГНУТЬ СВОЮ ЛИНИЮ!

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он - в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

1965 год

Январь. Зацветает сирень,
В опятах опять старый пень,
На летних шинах машины,
И утром у каждой витрины
В нежном и лёгком платье
Улыбается Холли Голайтли,
Доедая свой круассан,
День как день — только нежен и пьян.

Январь. В пыльце мои пальцы,
Кошки моют умильные рыльца
Казалось, что все люди мне — братья,
И каждый готов объятья
Раскрыть мне просто так…
Я обманулась. Пустяк!

Январь! Ты... злодей, но я на тебя не обижаюсь!

Вот и пришёл Абрахам ФевраЛЬ.
Он мой портрет нарисоваЛЬ
Морозным узором по стеклу,
Где в линии каждой — проклятье теплу.

Лишь господин Февраль на порог,
Каждый пляшет на улице, ибо — продрог;
У Февраля мешок за спиной,
В нём — головы тех, кто замёрз зимой.

Господин Февраль, респект за портрет!
В мире художника лучше нет!
И розоватая кожа моя
Теперь прозрачней, чем льдин остриЯ.

Только лишь снег сойдёт едва,
Зазеленеет в Москве трава,
От меня не останется даже след,
Оттого, что растает мой портрет!

Знакомьтесь: это — обыкновенный пыльный немецкий мешок!
Место проживания: круглый год — деревенька в 50 километрах от Москвы, близ Звенигорода, крыльцо дачного домика, принадлежащего семье Овсянниковых. На зиму переселяется с крыльца на веранду. Происхождение и возраст: неизвестны. Занимаемая должность: половичок на крыльце террасы, службу несёт исправно, имеет прекрасные рекомендации.
На этом мешке просто отлично сидеть жарким летом и читать книгу…
___________________________________________________________________________
На мешке надпись: «Weisszuсker Zf. Goldbeck», и здесь уже начинаются вопросы! Понятное, что мешок из-под сахару, это явствует из надписи на мешке, тем более — там был белый сахар, очищенный (если бы при мне кто-нибудь произнёс словосочетание «белый сахар, я бы это человека засмеяла: тавтология какая-то, что-то вроде: «апельсинового апельсина», «кирпичного кирпича», ан нет — это профессиональный термин. Теперь понимаю, что я невежда. Кстати, в процессе поиска узнала много информации о сахаре, он бывает тёмно-коричневым — «мусковадо», золотой — «демерара»; о мелассе, побочном продукте сахарного производства, из которой получают этиловый спирт…), это понятно. А теперь вопрос: кто такой был этот Гольдбек? Сахарозаводчик? Если вы, уважаемые читатели, знаете что-нибудь о Zf. Goldbeck’е, расскажите, пожалуйста, мне! Очень интересно, я жажду подробностей! Поиски в Интернете успехом не увенчались.
Фантазии на тему пыльного мешка (если неизвестны факты о Гольдбеке) приветствуются. Буду рада вашим собственноручным фотографиям интересной тары из мешковины.

Торопя этой жизни развязку,
не любя на земле ничего,
все гляжу я на белую маску
неживого лица твоего.

В без конца замирающих струнах
слышу голос твоей красоты.
В бледных толпах утопленниц юных
всех бледней и пленительней ты.

Ты со мною хоть в звуках помешкай,
жребий твой был на счастие скуп,
так ответь же посмертной усмешкой
очарованных гипсовых губ.

Неподвижны и выпуклы веки,
густо слиплись ресницы. Ответь,
неужели навеки, навеки?
А ведь как ты умела глядеть!

Плечи худенькие, молодые,
черный крест шерстяного платка,
фонари, ветер, тучи ночные,
в темных яблоках злая река.

Кто он был, умоляю, поведай,
соблазнитель таинственный твой?
Кудреватый племянник соседа —
пестрый галстучек, зуб золотой?

Или звездных небес завсегдатай,
друг бутылки, костей и кия,
вот такой же гуляка проклятый,
прогоревший мечтатель, как я?

И теперь, сотрясаясь всем телом,
он, как я, на кровати сидит
в черном мире, давно опустелом,
и на белую маску глядит.

1934, Берлин

Вчера от меня ушёл читатель, весьма уважаемый мною человек. Петр Бем. Я также ушла из его блога. Не желаю уходить не попрощавшись: это ведь очень невежливо. Хочется сказать несколько слов. Когда Пётр отписывался от дневников некоторых людей, они говорили что-либо обидное, пытались пнуть сильнее, и, хотя Бему и было плевать на это (как мне кажется!), всё же сам факт — малоприятен. Поступлю иначе.
Расстроилась ли я? Да, один факт удаления из buddy-списка говорит о том, что и мысли мои человеку неинтересны, и моя скромная особа – малоприятна, а ещё из списка друзей удаляют проштрафившихся — тех, кого потом быть может вернут, однако хотят указать им на их место. В моём случае всё это не смертельно: от прежней плеяды своих читателей и френдов с университетского форума я отошла, мне неинтересны их дневники (в большинстве своём), а им неинтересен — мой. Взаимно. Костяк дневника поменялся совершенно: пришли новые интересные читатели, да и комментарии оставляют теперь совершено другие люди.
Пётр! Ты очень многое сделал для меня, за это — спасибо! За то, что ты единственный из всех, поддержал меня в тяжёлую минуту и развеял горькие мысли (где в это время были все «добренькие», непонятно). За дельные мысли и советы. За словосочетание «не знаю», выброшенное из лексикона. За многих интересных людей, дневники которых читаю теперь. Да и мой блог на Ли.ру появился исключительно благодаря тебе.
Кстати сказать, наше раздражение являлось взаимным: мне также хотелось отписаться от твоего блога два месяца назад, после того, как появились тексты про больницу и парикмахерскую (я здорово разозлилась и оскорбилась – не за себя, ясное дело). Подумалось «А что я делаю в дневнике этого малоприятного и чуждого мне молодого человека?» Захотелось отписаться от дневника. Сие желание было задавлено в зародыше. Однако ж, есть вещи, в которых не следует быть первым: например, прогонять кого-либо…
Или ещё
дискуссия о занятости женщин в дневнике Алины. Девушка Ирен Адлер грамотно вела дискуссию, уважительно относясь к собеседнику, ты же — быстро скатился на оскорбления. Маленькое замечание: если человек произносит последнее слово в споре – ещё не значит, что он прав. Если человек плохо умеет спорить и совсем не умеет убеждать — ждёт его поражение, будь он 100000000 раз прав! (Камешек бросаю в свой собственный огород)
Ещё деталька: ты, Пётр, легко отказываешься от людей, разбрасываешься ими. Бывает так: человек очень уважает тебя, однако с некоторыми твоими взглядами не согласен категорически и готов отстаивать свою точку зрения. Нормально ли после этого рвать все связи с этим несогласным? Полагаю, нет. Умные люди так не поступают. Кстати: я c самого начала была «кандидатом на вылет», ибо со многими вещами была не согласна. Моя вина в том, что отмалчивалась и была труслива; ждала, пока спорные ситуации «сами рассосутся как-нибудь». А раздражение тем временем росло (добавлю в скобках, что исчезновение твоего интереса закономерно: мой блог носит характер описательно-развлекательный-с элементами самоанализа, тебя же привлекают дневники философско-аналитической направленности. Возможностей для всевозможных дискуссий здесь, у меня — очень мало)
Помнится, в одном из постов ты был очень горд собою, что отписался от многих своих знакомых, «избавился от ненужного», а некоторые читатели блога обрадовались и ну поддакивать a la «Ай, молодца! Так и надо!» Идиоты! Они абсолютно не были в курсе сложившейся ситуации (правда, и сама я не была свидетельницей никаких ссор, однако ж, представить всё произошедшее было не очень-то сложно), а всё туда же, поддакивать! Словом, резюме по всему сказанному: разбрасываться людьми, отказываясь от общения с ними из за их малейшего несогласия с чем-либо, и в то же всячески поощрять людей, согласных с тобой во всём, — есть порочная практика. В один «прекрасный» день можно оказаться в компании лизоблюдов, приховостней и прихехешек.
Напоследок — если вдруг у тебя появится желание вернуться (уверена, что не появится, но всё же предупреждаю заранее!), то этого сделать не удастся: я ставлю для тебя запрет комментирования, а читать дневник без возможности высказаться, когда другие комментируют вовсю — очень обидно. Да и отношение к людям, которые преданно читают мой дневник — иное, нежели к ушедшим-но-вернувшимся. К тому же, не считаю, что вышвырнуть меня откуда-либо – действительно хорошая идея. Это не остаётся безнаказанным.

Постскриптум мелочный: Пётр, если вдруг (что сомнительно) читаешь сейчас это сообщение, знай: ты поступил бы очень великодушно и умно, если бы отправил Светлане Демидовой (LightneY)стихи для сборника, которые собирал. Думаю, проект издания книги студенческих стихов удастся воплотить в этом году.

Пост Постскриптум: Ещё раз Большое спасибо за всё то хорошее, что ты сделал для меня! А теперь – П.Р.О.Щ.А.Й.
____________________________________________________
Так: это будет мой первый пост, к которому запрещены всяческие комментарии. Предупреждаю: тот, кто хочет удалить меня из друзей, пусть сделает это прямо сейчас. Умно поступит, правда-правда.

— Что ты делаешь, птичка, на чёрной ветке,
оглядываясь тревожно?
Хочешь сказать, что рогатки метки,
но жизнь возможна?

— Ах нет, когда целятся из рогатки,
я не теряюсь.
Гораздо страшнее твои догадки;
на них я и озираюсь.

— Боюсь, тебя привлекает клетка, детка,
и даже не золотая.
Но лучше петь, сидя на ветке. Редко
поют, летая.

— Неправда! Меня привлекает вечность.
Я с ней знакома.
Её первый признак — бесчеловечность.
И здесь — я дома.

Из сборника "Пейзаж с наводнением", 1992