Китель(набросок-исповедь)



Человеку трудно без памяти, трудно без воспоминаний, без той вечной связи с миром прошлого, настоящего и будущего. Ведь, правда, смотрю передачи по ТВ, там передают сводки о людях, потерявших родных, близких, друзей в страшных катастрофах, землетрясениях и прочих катаклизмах, мне страшно видеть мертвые тела и слезы живых, мне жалко, я сострадаю, я знаю как это больно - осознавать всю беспомощность ситуации. Но есть одно, что, по сравнению с вышеописанным, куда более страшно и ужасно, по-научному это - амнезия, а проще говоря - потеря памяти.
Потерять память страшно, не помнить ничего, что тебя связывало с теми кто был до и после, остаться один на один с чувствами, мыслями, ранее казавшимися обыденностью, а теперь трансформирующимися в огромную ролевую игру, в реальном времени.
Такие игры иногда устраиваю и я. Чего скрывать, меня забывают и я забываю. Друзья теперь приходят нечасто, нет, с кем выпить, посидеть, поболтать, всегда найдутся, они как мутная грязь на дне бочки, осадок, потряси, побултыхай, позвони и всё, смотришь, через час они нарисовались, с пузырем или без, да это и не важно, мне они не важны, они не приносят то , что приносят всегда друзья, друзья приходят всегда с большим кульком воспоминаний.
Тут есть все- школа, первая любовь, совместные драки, пьянки, первая сигарета, да много чего. Я просто могу любоваться ими, друзья, что еще сказать, они друзья и всё.
А есть еще и вещи-друзья, ну наверно у каждого они есть, у девочек обычно это мишка или кукла, у ребят рогатка трофейная, солдатик, а у тех, кто постарше - книжка с номерами любовниц и «боевых» подруг.
У меня тоже есть вещь-друг, он живет у меня в шкафу, уникальный артефакт , увезенный мной по окончании семинарии - мой китель, китель, в котором я пять лет честно проходил все ступени обучения. Кто не в курсе, в семинариях студенты носят китель, в общем , это обычный пиджак со стойкой, френч. Он должен быть подшит, почищен и иметь опрятный вид.
Каждый раз перед великим постом я его достаю, я осматриваю его, чищу, набиваю карманы нафталином и перед зеркалом надеваю.
Поднимаю взгляд и память моя уже далеко, мне 17 и я на первом курсе семинарии. Всё тогда было просто, я был чист, юн и молод. На мне писали, я был «tabula rasa», я был рад тому, что я верю, надеюсь и люблю. Мне не хотелось куда-то бежать, кого-то обманывать, я жил, именно жил, а не существовал. Потом, многое поменялось, я стал хуже, я стал глупеть, я начал деградировать, чем и продолжаю заниматься до сих пор. И белый воротник моей души стал темным от пота блудных мыслей, греховных страстей. Пузо увеличилось от безумного количества выпитого пива, и китель уже не сходится на мне, а самарский портвейн заляпал полы и рукава.
Я превратился в обычный офисный планктон огромного мегаполиса, где свои правила, свои законы и моя вера здесь никого не интересует, мои принципы давно запиханы далеко-далеко, мир не прогнулся под меня, я деталь, деталь системы, но системы другого толка и другого порядка.
«На войне как на войне», да, хорошо, когда тебе 17 , ты готов биться до последнего, не обращать внимания на крики и боль, бежать на амбразуру с вязанкой любви и веры, говорить о том, что всё прекрасно. Но, когда тебе за 30, тебя уже никто не слышит, потому, что в самом греха не больше и не меньше, чем в других, подобных тебе «homo эректусах», единицы смогли выжить, а я проиграл: « я грешен, Ты же знаешь».
У меня дома много икон, разных, я привозил их и из Италии, и Африки, и из Киева, да Господь знает и еще от куда, уже не помню, они ,просто стоят, лики на них светлы, не то, что мое унылое лицо, харя зажравшегося человека. Свет поглощает свет, тьма поглощает тьму, каждому свое. Я тоже вижу много тьмы и мало света, хотя должен нести свет, всё больше источаю тьму.
Я хочу кричать людям о Христе, говорить о Боге, а вместо этого хрип, сип, тупая толкотня в метро, маршрутке. Движение - жизнь, наверное, это было давно, движение-это смерть, смерть от постоянного зла и ненависти друг к другу. Я стараюсь любить людей , а может это и не люди, просто волки в овечьих шкурах, подделка, очередной суррогат. А возможно, да и скорее всего, вся причина во мне, ведь зеркало ничего не поменяет и мне не 17, а может… Да нет, все уже так и будет всегда. Я много думаю, а потом прощу прощения у самого себя, что не стал тем, кем мечтал, что просто существую, дышу потому, что надо дышать, что все великие дела уже переделаны и лень - мать вперед меня родилась. Я говорю себе о том, что я ..ак, такой настоящий ..ак, которому уже все равно.
Подобная терапия длится около получаса, потом китель ровно на год, отправляется в шкаф, пылиться и тлеть, как моя душа и тело.
http://community.livejournal.com/bursaki/48008.html