Мари Мишон заставила почитать статью о том, как великий скрипач играл в нью-йоркском метро, и задуматься...

Вот интересно: а где критерии уникальности и великости, если можно так выразиться, для произведений искусства? В чем эту уникальность в нынешние времена измерить? В премиях? Не показатель, поскольку премии все-таки конкретные люди дают, а искусство, по моим представлениям, все-таки должно быть признано большинством людей. А в чем же тогда?

С картиной в этой статье был приведен очень наглядный пример. Кстати, изредка попадая в музеи я периодически задумываюсь о том, почему на стенах висят именно ЭТИ картины, а не какие-нибудь другие? Где критерии? По-моему, их нет, и это печалит меня неимоверно. С музеем еще туда-сюда, если висит, то, видимо, достойно (хуже с тем, что когда-то сочли недостойным, поэтому оно не висит), а вот с музыкой, а особенно с исполнителями куда как сложнее.

Вот, например, я. Обычный советский обыватель, с одной стороны, не совсем безграмотна, о некоторых вещах представление имею, иногда даже к возвышенному стремлюсь, с другой стороны, регулярно осознаю, что понятия не имею куда стремиться - что слушать, в какой театр ходить, какие книги читать (а иногда и выяснишь - так все времени не хватает). Вот и выходит, что знаю я только про "Аншлаг" и "Не родись годзиллой", но тут я хоть четко поняла, что это мне не нужно, а чего нужно - это вопрос...

И ведь, честное слово, интересно: а остановилась бы я в этом метро послушать скрипку?.. А иногда становится очень грустно. А еще иногда - страшно. Особенно, когда задумываюсь о том, что ведь у меня когда-нибудь могут быть дети, а телевизор-то я все-таки смотрю, но если я могу понять, что мне нужно смотреть, а что не нужно, то они - нет.

LI 3.9.25