Однажды я случайно чуть не стал соавтором нового направления в кулинарии.
А дело было так: очень хотелось есть. Откуда и куда мы возвращались я не помню, но чувство голода помню хорошо.
Самое простое, чем можно было утолить это чувство в максимально короткие сроки - пельмени. Те самые, в красно-белой картонной пачке.
Дело было летом. Ехали мы откуда-то издалека, ехали долго и не рассчитали скорость движения со скростью превращения содержимого пачки пельменей в единую, хоть и неоднородную массу. Пока пельмень в холоде - он самостоятельная личность с собственной структурой, объемом, массой тела, характером.
С повышением температуры все меняется. Этот феномен наблюдается не только у пельменей. Крокодилы, говорят, тоже в яйце пока холодно, все парни. Как потеплеет, глядь - одни бабы. Вот и у пельменей при повышении температуры утрачивается всякая индивидуальность и они бросаются друг другу в объятья образуя единый организм.
Этот организм мы и вынули из коробки придя домой. Сегодня в такой ситуации я не вел бы себя так неординарно - выбросил бы и все. Но дело было в начале девяностых годов, а обстояло все тогда совсем иначе. Такой поступок в то время был поступком почти политическим. Не только проявлением преступной бесхозяйственности, но и признаком буржуазного пренебрежения к продукту социалистического производства. Кроме того, все были почти на двадцать лет моложе, энтузиазм бил ключом и останавливаться перед трудностями никто не желал.
Было решено не оставлять продукт в беде и спасти. Для того, чтобы выделить все пельмени из этого кома теста с буграми субпродуктов нужен был недюженных способностей хирург. Если с нами тогда бал какой-никакой завалящий гениальный нейрохирург и пара толковых ассистентов - все закончилось бы не так трагично.
Но были только мы - дилетанты от науки, оголтелые экспериментаторы, движимые жаждой познания и голодом. Просто голодом.
Поскольку разделить массу было нельзя, нужно было что-то сделать с самой массой. И тут кто-то вспомнил о ленивых голубцах. Есть же такая вещь, как ленивые голубцы. Тем, кому лень заворачивать фарш в листья капусты, рубят ее почем зря и смещивают со всем остальным.
Почему бы не попробовать того же с пельменями? Тем паче, что в случае успеха перед нами открывались широкие горизонты. Ленивые пироги, ленивые торты, ленивые чебуреки - в век возростающих скоростей и научно-технического прогресса человечество не могло не оценить наших достижений.
Из мясорубки масса вытекала неохотно. Серо-бурая субстанция липла в пальцам, тарелке, ложке. Оставленная в покое растекалась грязной неглубокой лужей на дне ёмкости. Ни ее вид, ни запах не вызывали желания продолжать эксперимент. Но врагу варяг так быстро сдаваться не хотел.
Процесс надо было продолжать, т.е. как-то приступать к термообработке продукта. Способ, найденный при этом был смел, неординарен и в случае успеха патент на изобретение кормил бы нас до конца дней.
Масса была переложена в тонкий полиэтиленовый пакет, у которого был отрезан один из уголков. Таким образом, получался кулинарный шприц, позволявший как-то дозировать количество продукта. С помощью этого устройства на раскаленную сковороду было выдавлено небольшое количество продукта. Обжарив комок с обеих сторон и продугустировав результат мы поняли, что такое говно могло получиться только по одной причине - пельмени принято варить, а мы их зачем-то жарим.
Сказано-сделано. На плите кастрюля с кипящей водой, в руках пакет с пельменной массой. Начали сказываться первые признаки нетерпения и раздражения, поэтому в кастрюлю через отверстие диаметром 3 сантиметра было выдавлено все содержимое пакета.
Серо-бурая масса дохлым угрем легла на дно кастрюли. Получившееся было меньше всего было похоже на продукт, предназначенный для употребления в пищу. Зато стало очень напоминать продукт, в употреблении уже побывавший. Втроем мы уныло смотрели на конец своих надежд.
- Хорошо, оно еще не всплывает. - сказал я.
Через три минуты оно всплыло...
Немного позже сидя за столом и ковыряя пустую яичницу мы рассуждали о том, что отрицательный результат гораздо лучше положительного, так как не дает почивать на лаврах, а ведет к дальнейшим поискам и свершениям. Яичница от этого вкусней не становилась.