Однажды, некий молодой человек улетел на Марс. А что вы удивляетесь? Улетел себе и улетел, мало ли кто куда улетает.
Ну вот и он - улетел на Марс.
Летит себе, летит, а вокруг черная бездна космоса, не только справа и слева, но и сверху и снизу. Метеоры проносятся фыр-фыр. До Марса еще сто пятьдесят парсеков. В принципе, может быть это намного ближе чем до Венеры, но ведь скучно и, что немаловажно, одиноко! Человек все-таки сущность социальная, охота с кем-то поболтать, поговорить, посплетничать, а вот на тебе! Ни одной человеческой души рядом. И, как это не странно, ни одной марсианской.
И решил человек слепить себе собеседника, благо пластилина было немерено, вот из него и слепил.
Прилепил его к столику, победоносно посмотрел на свое творение и начал с ним беседовать.
Сперва он с ним познакомился, как это делают все порядочные люди. Пластилинового человека звали немного старомодно и смешно - Варсонофий.
Это был мудрый и внимательный собеседник, тактичный и крайне корректный господин. Он был выдержан где надо и никогда не перебивал своего творца да и, вообще, честно говоря, ему нравилось слушать образованных людей. А почему бы и нет, дорога дальняя, ночи длинные, звезды яркие.
И начал ему человек рассказывать о себе, о городе в котором он родился, о скучной работе и детских мечтах, о радостях утренней рыбалки и о многом о том, о чем он не мог бы рассказать никому и нигде.
В первый раз, за многие месяцы полета, путешественник уснул крепким сном довольного жизнью человека.
А утром ему стало жутко неудобно. И он не глядя в нарисованные глаза Варсонофия, немного смущаясь собственной словоохотливости, выбросил его за борт и улетел себе пукая соплом нержавеющего комбайна.
Говорят, что где то там, между Землей и Марсом, медленно вращаясь вокруг своей оси, до сих пор парит маленький кусочек чужих воспоминаний.
Мораль.
Летайте самолетами Аэрофлота.
(с) мойё