Май, дачный посёлок под Серпуховом. Мужчина в резиновых перчатках выходит на газон с ранцевым опрыскивателем. На канистре — череп и кости, действующее вещество 2,4-Д. Он целится в жёлтые точки, рассыпанные по траве, как монеты. Через штакетник бабушка в платке наклоняется над теми же цветами, обрывает головки в эмалированный таз. Двести штук, два лимона, килограмм сахара. К вечеру на её плите будет янтарное варенье с запахом мёда. На его газоне — мёртвые бурые пятна.
Они смотрят на одно и то же растение. Одуванчик обыкновенный, Taraxacum officinale, — зубчатые листья длиной с ладонь, полый стебель, из которого на сломе выступает белый млечный сок, и цветок, собранный из пятидесяти — девяноста крошечных язычковых лепестков в тугую жёлтую корзинку. Корень уходит в землю на тридцать сантиметров, толстый, как морковь, и такой же упрямый: оставьте в почве кусок в два сантиметра — через неделю он даст новый побег. Это не слабость садовода. Это стратегия, отточенная за тридцать миллионов лет эволюции.
Мужчина с опрыскивателем не знает, что поливает ядом одно из самых питательных растений в своём саду.

Странные грибы нынче уродились
Дорогой гость, ставший врагом
Слово «одуванчик» звучит легкомысленно. Французское dent de lion — «зуб льва» — куда точнее. Зубчатый край листа действительно похож на клыки, и характер у растения хищный. Но четыреста лет назад европейцы относились к нему с почтением. Когда в 1620 году пуритане грузили «Мэйфлауэр», среди вещей первой необходимости — семян, инструментов, пороха — были семена одуванчика. Не случайный попутчик, не сорняк в трюмной грязи: целенаправленно упакованная культура, еда и лекарство в одном пакете. В Новом Свете, где каждый килограмм провианта решал вопрос жизни и смерти, одуванчик считался достаточно ценным, чтобы занять место на корабле.
К 1672 году он уже прочно обосновался в Новой Англии. Его выращивали на грядках рядом с капустой и морковью, выставляли на ярмарках округов, воспевали в стихах. Потом появились магазины, аптеки, селекционный салат айсберг — и одуванчик стал не нужен. Он не исчез. Он просто перестал быть «нашим» и стал «диким». А дикое в культуре газона — враг.
Читать далее...