Вечер, поле, огоньки,
дальняя дорога.
Сердце ноет от тоски,
на душе тревога.1
В грязном поле зреет дрожь,
ржа пшенится над овсеми.
Хлеба белого не трожь,
хлеба черного не трожь.
Трогай, серый, хлеб осенний.
Тела белого не трожь,
дела черного не делай,
серый волк и так хорош.
Белый свет черствее кож,
черный день черствей, чем белый.
Неба серого не ешь,
не подсядь на это пенье.
Высоко сижу. Допрежь
ниже сиживал. Да где ж?
Далеко гляжу, за зренье,
за глаза, заподлицо.
Проросла в глазу солома,
не солома – бревнецо,
зреет глубже стервецо
умозримого содома.
2
В яме серого ума
черно-белый отпечаток.
Как сойти с чего нема?
Переметная сума
не ошибок – опечаток,
посох, калика, клюка,
перехожая улитка,
тропки хрупкая строка
да улика дурака –
неприкрытая калитка.
Неприкрытое вранье,
ржа, дурацкая уловка,
спорыньё, черноголовка.
В небо тянет вороньё,
в яму тянется веревка.
В яме блеет сын-овца,
ночь глядит, как неродная,
нерожденная, в отца,
да белеет из овса
не жена, а что – не знаю.
Омутнеет голова,
и чернеет из ведерка
то ли черная вдова,
то ль соломой разведенка
на воде, а вот – жива.
Эта мертвая вода
не расходится кругами.
Все записано туда
вилами по амальгаме,
гладью черного пруда.
3
Гладью, крестиком, стежком
вышил жизнь. Дошил и вышел
из ума с сумой, пешком,
словно детский шышел-мышел,
рассчитался со смешком
да с мешком ушел косить
под убогого калеку.
Чтобы жизнь свою сносить,
много ль надо человеку
ветром по миру носить?
Очи голы, ноги босы.
Вышел дурень на покос
у дорожного откоса
отбивать судьбу да косу,
а выходит, на погост.
Шарит старый оселок,
ковыряется в котомке –
только предки да обломки,
да объедки, да потомки,
крошки – только и всего.
4
Что-то село за село.
День неровен, ночка ломка,
в черноте ширяет страсть,
скачет, кычет – жутко, громко.
Постелить бы лжи-соломки,
на погосте, где упасть.
Серый мышел в голове,
словно по лесу, етится,
шашель точит, да в траве
шарит истина-юстица
без истицы во главе.
Колосится ночь-коса,
расплетает ломкий голос,
колесит вокруг гроза,
тычет в очи колкий колос,
колет правдою глаза:
правду резал не ножом,
не траву косил, отраву,
ложь просеял хорошо.
Нож искал, посеял правду.
Где посеял – не нашел.
5
Дребезжит конец романа,
будто дергают струну.
Брезжит месяц из тумана.
Одинокий вокс гумана
молча воет на луну.
Не лилеим, не раним,
все на свете проворонил,
жизнь носил, как псевдоним,
представлялся посторонним,
преставляется одним.
Хлеба белого не тронем,
хлеба черного не тронем,
хлебом серым, неродным
вдоль дороги семя роним,
сеем, веем, бороним.
Что имеем, не храним,
потерявши, не хороним.
6
Вечер, поле, автомо-
бильная дорога.
Сердце ноет от того,
что в душе берлога,
а в берлоге никого,
только вонь подлога,
а глаза – как два очка,
а косить под дурачка
еще много, много…
16.09.2003, Уютное.
