JV_and_my_notes все записи автора

Книга «Звезда в шоке», Сергей Зверев

Издательская группа АСТ представляет: дебютную книгу от самого эпатажного персонажа отечественного шоу-бизнеса Сергея Зверева - "Звезда в шоке".

ВПЕРВЫЕ!!!
Эту книгу хотели, ее ждали!!!

ЭКСКЛЮЗИВ!!!

Только на ЛЕДИ ИКС с разрешения издательской группы АСТ читайте отрывок из книги "Звезда в шоке".

Журнал ЛЕДИ икс в шоке))

Он - Супер-звезда, Фешн-Король, Король Гламура, "Звезда в шоке", топ-стилист, легенда мира моды + Сергей Зверев.
Но такого, как в этой книге, вы его еще не видели + Предельно откровенно о личном и чрезвычайно лично об откровенном!
Обо всем: о моде, об искусстве, о шоу-бизнесе, о своем детстве, первых победах и поражениях, о восхождении на вершину славы.

Только на ЛЕДИ ИКС с разрешения издательской группы АСТ читайте отрывок из книги "Звезда в шоке".

На новогодние праздники нам тетя костюмы шила. Конечно, она не особо усердствовала. Вове костюм достался новый, а мне его прошлогодний. Что-то типа "звездочета". Идиотский костюм: черное трико со звездочками все и колпак. Я этот костюм очень не любил, хотя мне за него приз дали на елке в соседней деревне Долохай. Новогодний праздник был очень яркий, так как мы его еще и дома хорошо отмечали. Так я доучился до новогодних праздников. Потом, ближе к весне, пришла за мной тетя Фая, и я переехал в ее огромный пятистенный дом.
У тети было большущее хозяйство, и коровы, и лошади, кур очень много, телята. Почти что ферма. Я до сих пор не знаю, как она одна ухаживала за всем этим добром, но дом был в идеальном порядке. Своих детей у тети Фаи долго не было, потом появился сын. Когда я переехал к ней, он был в армии. Его комната на время стала моей.
На Байкале календарное начало весны - это еще зима, о смене времен года говорили только цветы на подоконнике. Это были огромные ярко-красные цветущие букеты. Я не знаю, как они назывались, похожи на колокольчики, цветущие огромными красными брызгами вниз. Моя комната была самая светлая и напоминала ботанический сад. А еще икон было много. Красота!
Деревня была пропитана исконно русскими традициями. Помню обилие вышивки в доме у тети Фаи: и на кровати, и на комоде, и на столе, и шторки с вышивкой. Женщины здесь сами ткали половики с русским рисунком, сами пекли хлеб. Я с детства впитывал эту культуру, видел, как они одевались в русские фартуки, в шали, в нарядные юбки, в блузки вышитые, ходи ли в платках роскошных. По вечерам они собирались вместе, иногда устраивали застолья, рассказы рассказывали друг другу, у них какой-то свой язык, свой говор. Пели нараспев по голосам русские народные пес ни, плясали под баян. Бывало, и спать хочу, и не могу заснуть, потому что красиво поют. Уже потом, когда я стал звездой в мире моды, часто спрашивали, откуда у меня по явилось исконно русское видение. В ответ я задумывался, на ум приходили мысли именно об этом времени, потому что тогда произошло мое становление. Мои понятия о красоте сформировались как раз, когда я перебрался из промышленного города, с его законами, с его модой, с его яркой молодежью в деревню с русскими традициями и обрядами, с тройками, с наряженными свадьбами, Масленицей. С яркими церковными праздниками.

Весна пришла очень яркая, я просто с ума сходил от красоты, от природы. Рядом текла река, красивая как Байкал, называется Иркут. Иногда она заливала все вокруг: и поле, и поляну, выходила из берегов и рушила мосты. Паром не выдерживал эту реку, она была с фокусами. Сейчас тоже с фокусами, но через нее мост построили мощный, уже не снесешь так просто, да и сама река подсохла чуть-чуть, а лес, который был вокруг нее, сильно вырублен.
Зимы очень холодные, сухие, а лето на стало жаркое. Успело все поспеть, и урожай был хороший. Мой дядя Кеша, муж тети Фаи, он и тракторист, и бульдозерист, и комбайнер, каждую весну пахал поле. А тетя Фая готовила еду для трактористов, механизаторов и вообще всех, кто в поле работал. Я ездил ей помогать. Тетя запрягала трех коней в огромную повозку с тюками, коробками, ящиками продуктов, с флягами воды. Мы ехали далеко-далеко в поля, там она знала места и точки, в которых нужно кормить людей. Тетя готовила, затем била по кастрюле; кто это слышал, передавал дальше сигналами, и таким об разом все съезжались покушать. Интерес но было наблюдать, как тетя готовила все, кроме хлеба (который мы везли из дома), на костре, в больших кастрюлях. Я находил с трактористами общий язык, а ведь они взрослые все были. Ели тогда из металлических тарелок, пили чай из алюминиевых кружек. В такой посуде долго ни чего не остывало: ни чай, ни суп. И я все новости от них слушал. Короче, был полностью погружен во взрослую жизнь.
Произошел однажды такой случай: мы приехали в определенное время, все, что нужно, приготовили, всех накормили, и уже уезжать надо, вдруг как кони захрипели. Они так ведут себя, когда рядом мед ведь. Мы, по-моему, минуты за две покидали все эти огромные тяжести на телегу и понеслись. От страха казалось, что мед ведь за нами бежит.
После обеда обычно мы уезжали далеко-далеко в тайгу. Там тетя Фая знала места, где много грибов, ягод. Я помню, черемухи было очень много, ее просто берешь горстями, ешь, она очень крупная, ягоды огромные, похожи на черный виноград.
Приезжали домой, и тетя сразу же в хозяйство погружалась. А я играть ходил. У меня был свой садик и речушка, где невозможно было утонуть. В деревне у меня было две подружки - Вера и Настя. Обе меня старше, одна на два года, другая на четыре. Они мне казались взрослыми, но с ними было интересно играть. Это были "невесты" из соседних домов. Подальше еще была Люба: "невеста" из большой семьи, бурятка. До третьего класса учился в этой деревне, и до третьего класса я с ними дружил.

После третьего класса меня перевели в большую школу. Там много было бурятов. Я подружился с ними. Бурятки, они совсем другие, у них какое-то смешение кровей произошло, получились очень красивые дети. А я уже заметный парень был, весь на виду, в городской одежде. Мама высылала вещи модненькие.
Зимой из школы нас забирал автобус. Но иногда, когда из-за каких-то погодных условий он не мог приехать, мы до дома шли одиннадцать километров пешком по лесу. Сейчас я удивляюсь, как мы не потерялись и не заблудились. А тогда в детстве это не казалось страшно, этот лес казался красивым. И ничего мы не боялись.
Когда я закончил четвертый класс, приехала мама. Меня забрала, а вот Саша остался в деревне, он не захотел ехать. Со своим видением я приехал в город, и поначалу было трудно приспособиться в городскому ритму. Все было по-другому: модные магазины, модные люди, модная молодежь, театр, балет, опера, эстрада, спорт, огромные спортивные комплексы, огромные роскошные салоны, огромные комбинаты бытовых услуг, где размещались целые центры, ЦУМ, "Янтарь" (это ювелирный магазин). Но я быстро освоился на новом месте, появились даже любимые места. Например, кафе "Лакомка", там - мороженое, сырники творожные, лимонад, коктейли, соки - все очень вкусное.
В новой школе, где учились чеченские дети, я резко отличался от всех детей, воспитание у меня другое. Самостоятельный был: и уберу за собой, и помогу другим, но по-прежнему девчонки меня любили и баловали. Любовь-морковь неземная появилась и в классе, и "на стороне".
Наша семья очень дружила с одной семьей, в которой была девочка Света. Она и была невестой "на стороне", так как не в моем классе училась. В детстве мой брат Саша не находил со Светой общий язык, но потом на ней женился, когда я был в армии, у них родилась дочь Таня. Наши дома рядом стояли, у них был огромный сад, а у нас сад был поменьше, зато большой огород. Часами мы не вылезали из этих садов. Потом разъехались, Светина семья переехала, но все равно продолжа ли дружить семьями.
Любовью не "на стороне" считались девочки из моего и из параллельного классов.
Очень нравилась одноклассница Ольга. Она была красивая. Помню, волос у нее было мало, неопределенного цвета. Но все равно она эффектная, с ярко накрашенными ресницами, с красивой фигурой, ногами. Еще были у меня подружки Рита, Лена и другая Ольга. Девчонки хорошо учились. Самая лучшая подруга - это Сергеева Наташа. С ней мы тоже жили рядом и сидели за одной партой, практически каждый день общались в то время, когда Светка жила далеко.