По оценкам экспертов, ущерб советской казны от проданных большевиками за рубеж ценностей составил 50 миллиардов золотых рублей. За бесценок в Европу и США утекали бесценные произведения искусства, иконы и книги.

Непревзойденные произведения искусства, 36 драгоценных яиц русского ювелира Карла Фаберже почти все были проданы большевиками за границу. Показательна судьба одного из самых ценных экспонатов - яйца, подаренного императором Александром III своей супруге Марии Федоровне на Пасху в 1887 году.

Это яйцо изготовлено из золота и обильно украшено драгоценными камнями; его опоясывают венки из листьев и роз, инкрустированные бриллиантами, а дополняют всё это блистательное великолепие три крупных сапфира. Внутри спрятан швейцарский часовой механизм от мануфактуры Vacheron& Constantin. Во время революции подарок монарха был конфискован большевиками.

Однажды американский коллекционер увидел фотографию этого шедевра в старом каталоге аукционного дома Parke Bernet (сейчас Sotheby's) за 1964 год. Согласно каталогу, раритет ушёл с молотка как простое ювелирное изделие, в качестве изготовителя которого значился некий «Кларк». Царский подарок был продан за смешные деньги — $2 450. Эксперты воспряли духом, так как стало известно, что яйцо в то время было в Великобритании, и вряд ли до сих пор вывезено за границы страны. Вероятнее всего, нынешние владельцы даже не подозревают об истинной ценности яйца. По оценкам экспертов, его стоимость сейчас составляет порядка 20 миллионов фунтов.

Ювелирные украшения уходили за границу стремительно. Одна только супруга американского после Марджори Пост стала владелицей 80 сокровищ из коллекции Фаберже.

В последние годы наметилась тенденция возвращения яиц Фаберже "на Родину". Сегодня в России 19 яиц Фаберже: 10 - в Кремле и 9 - у олигарха Виктора Вексельберга.

За два месяца до расстрела царской семьи, весной 1918 года, на американской таможне были задержаны два контрабандиста, перевозившие в своих чемоданах ювелирные украшения Ольги Александровны, сестры Николая Второго. Эта "ручная кладь"  была оценена в 350 тысяч рублей.

Сразу же после расстрела царской семьи началась уже вполне официальная распродажа драгоценностей императорского дома. Через 7 лет после революции, в 1925 году, по Европе стали ходить каталоги, хорошо изданные, иллюстрированные, с переводом на европейские языки, в которых были представлены ювелирные украшения из Алмазного фонда.

Нужно сказать, что большая часть украшений не пережила мятежные революционные годы, они были просто "раздербанены" на драгоценные камни, хотя тех, что сохранились, все же оставалось немало.

В ноябре 1926 года начались оптовые распродажи коронных бриллиантов. Они продавались в прямом смысле "в развес".

9 килограмм купил английский антиквар Норман Вейс, потратив на них 50 тысяч фунтов стерлингов (1,5 миллиона рублей). Антиквар сразу же перепродал их аукционному дому Кристи. Драгоценности были разбиты на 124 лота и были выставлены на торги уже в марте 1927 года.  Самым ценным лотом  был признан брачный венец последней русской императрицы Александры Федоровны, украшенный 1 535 алмазами старинной огранки.

Бриллиантовая диадема "Русская красавица" с жемчужными подвесками, которую заказывал лично Николай I в 1841 году, ушла с молотка за 310 фунтов стерлингов. Диадема "Русское поле" в форме венка из золотых и платиновых колосьев с россыпью алмазов и центральным желтым бриллиантом весом более 35 карат - была продана за 240 фунтов.Стоит ли говорить, что реальная цена этих драгоценностей исчислялась миллионами в любой валюте.

Распродажу шедевров Эрмитажа иначе как разграблением сложно назвать. Бесценные полотна Рембранта, Ботичелли, Ван Гога утекали за границу по бросовым ценам.

Министр финансов США  Эндрю Меллон тайно купил 25 шедевров Эрмитажа. Об этом стало известно только в 1934 году, когда Меллона обвинили в уклонении от налогов (страшная для США статья!). Тогда ему пришлось расстаться с большей частью своей бесценной коллекции и передать её в Национальную художественную галерею в Вашингтоне.

Жадно вглядывался к картинным "сэйлам" СССР и британский нефтяной магнат армянского происхождения Галуст Гюльбенкян. Он даже хотел получить монополию на покупку всех полотен из коллекций советских музеев.

Хорошо известно, что большевики были не слишком щепетильны в вопросах библиографии. Старорежимные книги сжигались и распродвавались на вес. Среди них было множество по-настоящему бесценных изданий.  В отличие от тех же украшений, чья ценность очевидна без серьезной экспертной оценки, книги стоимостью в миллионы долларов оказывались в библиотеках, магазинах старьевщиков и ломбардах  просто по недосмотру и малограмотности населения. Множество антикварных книг разошлись по частным коллекциям европейских антикваров и библиофилов.

В 1933 году в Британском музее  оказался Синайский кодекс (Codex Sinaiticus) - Евангелие, датирующееся IV веком нашей эры, рукопись которого на пергаменте была найдена на горе Синай. Старейшее издание Нового завета было продано за 100 000 фунтов стерлингов по личному распоряжению Иосифа Сталина. Деньги на покупку англичане изыскали за один день.

Искусствовед Наталья Семенова в интервью "Коммерсанту" сказала, что почти наверняка, если вы видите в зарубежном музее или в зарубежной частной коллекции икону, можно не сомневаться, что её вывезли из России после революции. С иконами ситуация была особая. Генеральной линией партии было искоренение из людей "религиозных предрассудков", рушились церкви, их имущество хищническим образом разбиралось. Золотые оклады икон плавились и становились драгметаллом, самими иконами топили печи, множество же икон XV-XVI веков "ушло" за рубеж.

Изъятие икон у населения шло непросто.  В Бюллетене ЦК партии от 1919 года приводится свидетельство, как в Тамбовской губернии крестьяне пошли на здание ЧК выручать конфискованную икону Вышинской Божией Матери: "Я солдат, был во многих боях с германцами, но такого я не видел. Пулемет косит по рядам, а они идут, ничего не видят, по трупам, по раненым лезут напролом, глаза страшные, матери детей вперед, кричат: "Матушка, Заступница, спаси, помилуй, все за Тебя ляжем"... Страху уже в них не было никакого".

Алексей Рудевич