БУНИН: "Серебряные россыпи"...Я всю тебя чувствую - душу и тело


Беру твою руку и долго смотрю на нее,
Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:
Вот в этой руке - все твое бытие,
Я всю тебя чувствую - душу и тело.

Что надо еще? Возможно ль блаженнее быть?
Но ангел мятежный, весь буря и пламя,
Летящий над миром, чтоб смертною страстью губить,
Уж мчится над нами!

Иван БУНИН

Я уже писал тут, почему так дорог мне этот "серебряный" поэт. Но к этой феерии страсти отношусь я по особому. Есть у него чудные, нежнейшие, на грани касаний маленькие прозы в несколько десятков строк. Как я люблю тихую застенчивую и целомудренную страсть "Антоновских яблок", но вот уже "Натали" намекает: не всегда любовь для Бунина деревенская пастораль "Тихих аллей". И как подтверждение - этот вселенский взрыв страсти. Точно лёгкий выдох или шопот, чисто бунинское любовное кружево ничего не предвещает кроме блаженства и сладкого сопереживания. И вдруг - полное ошеломление. Только прочтите, прочтите последнюю строфу и прикройте глаза: по распрямившейся хлёстко спирали понесёт вас ваше воображение выплеснувшийся протуберанец чувства и только почти уже остановившееся в неземном восторге сердце вытолкнет на лицо жаркий румянец минуты назад пережитого блаженства, ещё одну грань любви...

ВОЛОШИН-поэт: "Серебряные россыпи", сонет №10


О чем бы не писал Волошин в "русском" крымском периоде, везде витает в его многомерностях магическая любовь под колдовским небом Киммерии. И знание - щедро разлитое в запаснике гиперборейской цивилизации, не случайно Спаситель провёл на Балканах и в Крыму большую часть времени из того "неизвестного", что пробыл он у гиперборейских волхвов.
Крымская земля была когда-то оживленным перекрестком, на котором сталкивались или смешивались различные культуры, но их вековые наслоения почти стерлись с ее поверхности. Для Волошина сам пейзаж Крыма был монументом его уникальной истории, и человеческой, и природной. Среди холмов и горных грядушек он зрил невидимое глазу и умел рассказывать о своей Киммерии так, как никто другой. В его откровениях события древней истории и мифологии понимались так ясно, словно о них вспоминал очевидец.

Доселе грезят берега мои
Смоленые ахейские ладьи,
И мертвых кличет голос Одиссея…

На этой чудной земле Волошин создал новый уникальный очаг культуры — Дом Поэта, как монахи-пустынники своими трудами и молитвами превращали безвестный уголок земли в новый центр духовного притяжения.
О Волошине-коктебельце, как ранее о Волошине-парижанине, складывались легенды. Как его только не называли: и Зевсом, и Орфеем, и фавном… «Хитон» и полынный веночек на волосах поэта вспоминают почти все посетители его Дома (что касается веночка, то это была, по свидетельству Марины Цветаевой, «насущная необходимость, принимаемая дураками за стилизацию»). Наделяя Волошина «мифологическими» чертами, многие обращали внимание только на сказочную сторону «мифа», но она была лишь внешним выражением глубокого стремления поэта жить в соответствии с вечными природными и космическими законами. Так и в «Corona astralis» изысканная, замкнутая в кольцо форма может напомнить о цикличности бытия, явленном в миссии Христа, и о том, что среди разрозненных, неоконченных или забытых строк нашей жизни есть главные, наполненные особо важным для нас смыслом. Я уже писал здесь и здесь о великом "венке" Волошина. Продолжим тему и вернёмся к уникальному творению мага.
Вот то, о чём писал я в коментарии к прошлому сонету из венка Волошина: это не находка Волошина и уж, тем более, не моя. Ещё древние арии представляли Троицу первоосновы не просто как Один в Трёх, но и ещё динамический процесс воссоздания себя в Боге, а значит - в Любви. У ариев Вышень есть созидатель Единства и гармонии в мире и человеке - атмане. Но единый трансцендентный мир непознаваем, чтобы его познать через имманентность иллюзий (майя) и неведения (авидья), Брахман (Бог в человеке-атмане) идёт на тяжкую жертву развоплощения, а разрушителем личности выступает Шива. Познав этот грешный и иллюзорный мир путём создания себя в Брахмане освобождением от иллюзий и невежества тяжким духовным трудом, человек-атман идентифицирует себя с Богом в себе, восклицая: "Я есть Брахман, я бессмертен". Такова эта Троичность, когда человек-творец развоплощает мир и себя для будущей манифестации себя как высшего существа. При этом Вышень в нём творит, Шива разрушает, а самое интересное - Брахман-атман: он и сам процесс и над процессом. Так ведическая Троица поставила первая и единственная из богомировоззренческих доктрин в центр мира не Бога, но - Человека!
Иисус, получивший это знание от арийских волхвов на Балканах, всегда ясно давал ученикам в своём учении не только понимание вот этой зыбкой границы созидание-развоплощение, коей в дольнем мире является смерть, но и преодаление её власти во славу бессмертия: "...верю в воскресение из мертвых и жизнь будущего века" заканчивается символ Веры молитвы "Верую".
Знал это и Волошин и вот как описал он эту границу на изломе бытия.

Тому, кто жив и брошен в темный склеп,
Видны края расписанной гробницы:
И Солнца челн, богов подземных лица,
И строй земли: в полях маис и хлеб,

Быки идут, жнет серп, бьет колос цеп,
В реке плоты, спит зверь, вьют гнезда птицы,
Так видит он из складок плащаницы
И смену дней, и ход людских судеб.

Без радости, без слез, без сожаленья
Следить людей напрасные волненья,
Без темных дум, без мысли "почему?",

Вне бытия, вне воли, вне желанья,
Вкусив покой, неведомый тому,
Кому земля — священный край изгнанья.

Максимилиан ВОЛОШИН,«Corona astralis»

В своём бессмертном венке, в 11-м сонете, он продолжает божественно-земную тему на уровне сущности бессмертия и размышления у его порога, как некогда в Lunaria.

о душе..

только тогда душа и живёт..
когда реагирует на всё..

уж сколько раз пытался быть менее чувствительным..
меньше обращать внимание на поступки..
тем более на слова.. тех, кто рядом..

ан нет..
душа сама выбирает..
как и на что реагировать..

Фу-ух! И как это я всё успеваю? Неужто ожил?


И с zerno-Ros поругаться, и грибов набрать, и чертёж сделать. По которому в Арзамасе нам с Сашей выточит местный кулибин ножи прямо на штоке и мы с ним станем заводчиками: делать на потоке сетку-рабицу. Продавать будем немного, на зарплату 1-му (!) рабочему на 3 станка и себе - на поддержку штанов, плюс на проволоку. Остальное пойдёт на клетки для кролей, загоны для перепелов, фазанов и страусов. Себестоимость построек будет нулевая, так как сняли в аренду пилораму, которую при первом удобном случае выкупим. Ещё купим 2 станка для изготовления профнастила, сайдинга и металлочерепицы. Тут это дефицит: из указанного набора можно за копейки возводить всё от коттеджей до зернохранилищ, складов и производственных помещений. И оборудование сами будем налаживать, не зря же я эти станочки и другие там же присмотрел. Вчера закончил переоформление на себя созданного мною же 2 года назад комплекса-фирмы "Дивеевский исток" для розлива минеральной воды, бьющей прямо из-под стены монастыря и благословлённой нынешним владыкой. Там ещё 2 га земли в собственности при комплексе, будем из своих материалов строить гостиничку для поломников, баньку с сауной и точку питания, где всё будет из нашего, нами выращенного, вплоть до хлеба. А для этого я возобновил отношения с колхозом, который мы намерены выкупить, и главой Лукояновской администрации. Значит, будет земля и для фермеров, и для подворий, и для колхоза, который так и назовём "Лукояновское подворье". Патриарха к отцу в Лукоянов в гости ждём со дня на день, стану, как внук архиепископа, в почётные гости (дивеевские батюшки уже подсуетились), буду просить благословения еа дела в Дивееве и Лукоянове. Неделю по закону вылежатся документы в налоговой инспекции по сделке "Дивеевский исток" и - в Москву, кредиты брать, которые обещали, пока я умирал. Но я жив - денюжку дайте! На дело, а не на дом. Всё, что на обустройство дома было, ухнул в сетку-рабицу и фирму, живу у Саши, дом только на новый фундамент подняли. Но теперь будем из своего доделывать: пристройка, облицовка, башенка для телескопа: буду вам настоящие астрологические прогнозы делать. И, конечно, подворье на 1000 перепелов, 3000 кроликов, 20 фазанов, 100 бычков на откорм и 10 страусов. Это - пилотный подиумный проект с интернет-торговлей, своими магазинчиками в Дивеево, Лукоянове, Арзамасе, Сарове и Нижнем и переработкой молоко- и мясо продуктов. Для переработки молокопродуктов сашины друзья оформляют в залог автосервис, а я помогаю им взять кредит для закупки оборудования, а они берут нас в долю. Молоко будет из того колхоза, который при долгах в 11 млн. всё-таки сохранил поголовье в 500 коров. В случае расширения переработки и мы намерены расширяться и со стадом, и с производствами, реинвестируя прибыль и закладывая действующие производства и используя всё, что я нашёл в поисковиках, например это. А вы говорите - я расстроен. Плохо вы меня знаете, а те кто хорошо, абсолютно уверены - спокойной жизни Вали пришёл конец, а я - радостен и целеустремлён!

Равнодушье - это соучастие
В подлости, в убийстве, в воровстве. Давид Регистан

Запомните и вы это и ещё. При нашем молчаливом согласии из таких именно как Валя мажоров и получаются Путины. Так что хотим начинать жить как человеки - начинать надо отсюда: давить в себе раба. Ну а хотите мне действием помочь, цитируйте этот пост и жмите "нравится", цитируйте и жмите. А я пошёл для вас "серебряных" готовить к встрече. До скорого...

Максимилиан ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи"...сонет №6

Земля так мала, писал Волошин, что стыдно не обойти ее всю. Он прошел всю Европу и был в Азии. И не просто путешествовал, а шёл путями культуры: «по стопам» Лойолы, Франциска Ассизского и Дон Кихота, «в гости» к Байрону, Гейне, Шекспиру…
Но есть земля, с которой судьба Волошина связана особыми узами. Это Крым и его восточный берег, Феодосия и Коктебель. Когда Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина, мать художника, купила земельный участок близ деревеньки Коктебель, вокруг были километры пустынных холмов. Волошин вспоминал, что ему, ожидавшему увидеть «классические» южные красоты, не сразу открылась уникальная выразительность восточного берега Крыма, та его особенная красота, которую мы понимаем сейчас именно благодаря волошинским стихам и акварелям:

И будут огоньками роз
Цвести шиповники, алея,
И под ногами млеть откос
Лиловым запахом шалфея,
А в глубине мерцать залив
Чешуйным блеском хлябей сонных,
В седой оправе пенных грив
И в рыжей раме гор сожженных.
И ты с приподнятой рукой,
Не отрывая взгляд от взморья,
Пойдешь вечернею тропой
С молитвенного плоскогорья...
Минуешь овчий кошт, овраг...
Тебя проводят до ограды
Коров задумчивые взгляды
И грустные глаза собак.
Крылом зубчатым вырастая,
Коснется моря тень вершин,
И ты возникнешь, млея, тая,
В полынном сумраке долин.

Максимилиан ВОЛОШИН

Кто хоть раз побывал в Коктебеле, не усомнится: и чудная эта акварель киммерийского мага Волошина, так потрясшая Рериха; и с лёгкой хрипотцой звучащая в душе отзвуком стиха молитвенная любовная баллада будущей изумительной тайны любви - всё это, несомненно Коктебель. Ночное звёздное небо ждёт тебя и чья-то крадующаяся тень. Сердце колотится. Она...

Акварели Волошина — это картины-размышления: не копирование природы, а анализ и повествование. У мастеров японской гравюры и у живописцев Возрождения художник учился самоограничению, точности каждого штриха, умению наблюдать и понимать законы природы: «…я раньше думал, что надо рисовать только то, что видишь. Теперь я думаю, что нужно рисовать то, что знаешь». Работавшие в Коктебеле геологи отметили, что волошинские акварели, написанные не на пленэре и как бы условные, передают геологический характер региона точнее фотографии. А по воспоминаниям одного из посетителей Дома Поэта, Волошин «был очень популярен среди местных крестьян не как поэт или художник, а как человек, замечательно знающий свой край, в том числе его сельское хозяйство. Он давал очень ценные советы по этим вопросам… Он был человеком огромных знаний, впоследствии по его указаниям производились не только археологические раскопки, но и горные разработки».
Крымская земля была когда-то оживленным перекрестком, на котором сталкивались или смешивались различные культуры, но их вековые наслоения почти стерлись с ее поверхности. Для Волошина сам пейзаж Крыма был памятником его богатой истории, и человеческой, и природной. В этой книге он читал невидимое глазу и умел рассказывать о своей Киммерии так, как никто другой. В его повествованиях события древней истории и мифологии раскрывались так ясно, словно о них вспоминал очевидец.
Но вернёмся к его венку, на время оставленном нами после орфических кругов 5-го сонета в предчувствии нарождающейся, а пока только означенной Любви. Вот 6-й сонет, продолжающий держать нас в напряжении всего венка. Я писал тут о пирамидах и как будто Валошин стоял за спиной. Нам не уйти от этой темы, если мы хотим ощутить себя людьми.
В каждой частичке своего венка мастер не забывал о том, для кого создавался этот мир: о человеке.
Наш горький дух... (И память нас томит...)
Наш горький дух пророс из тьмы, как травы,
В нем навий яд, могильные отравы.
В нем время спит, как в недрах пирамид.

Но ни порфир, ни мрамор, ни гранит
Не создадут незыблемей оправы
Для роковой, пролитой в вечность лавы,
Что в нас свой ток невидимо струит.

Гробницы Солнц! Миров погибших Урна!
И труп Луны, и мертвый лик Сатурна —
Запомнит мозг и сердце затаит:

В крушеньях звезд рождалась мысль и крепла,
Но дух устал от свеянного пепла, —
В нас тлеет боль внежизненных обид!

Максимилиан ВОЛОШИН, «Corona astralis»

Человек - мельчейшая частичка вселенной и он же - весь мир. И мир этот без него, человека, невозможен: без нас - невозможен! Как всегда Волошин раскрывает нам нас в главном, без чего мы становимся скучной частностью, читающей его скучные частности.
"В нем время спит, как в недрах пирамид". Время спит в пирамидах: там - вечность. И в тебе, пришедшем туда силою мятежного твоего духа, спит оно, потому что пришёл ты - до срока. Прорасти сквозь ядовитое инферно смерти прошлых жизней, освободившись от навьих пут пробуждением в себе эманаций совершенного - и снова в вечность? Не-ет, лава времени, пролитая в вечность, пролита и тобой и для тебя.
Мы просеиваем сквозь призму каждый лучик солнечной славы, но для чего? Чтобы стать гробницей этой славы?! Мы похищаем у звёзд их историю через чёрные бездны ночи, чтобы стать урной некогда в очередной раз погибшего Мира?! Не-ет, чтобы этот мир в себе воскресив, воскреснуть вместе с ним!
Пронизанные пространством и сами пронизывающие его силой своей мысли, мы скорбим о пепле его внеземных потерь, но очень по земному. Потому что мы - люди!
Мысль эту он продолжает и в сонете №7, и в глубочайшем сонете №8, и в величественном мотиве Великого поста сонета №9. Разве не к Любви ведёт нас маг тернистой дорогой?!

Арийское: В гиперборее погребённый я ведал тайну (зачин)

Вот тут поинтриговал я читателя немножко, а тема-то непростая. Пора и продолжить...
Встретила меня и в этот раз Гиперборея, ничем не грозя, но и ничего не обещая. Обычное дело: ни разу не являлся я сюда званным и только завершив очередной магический коло, становился желанным. Но сейчас всё было по иному: снаружи меня жёг ледяной "помор", а изнутри - тайна.
После той этнографической наводки на Буян, которая тут случилась так же легко, как была немыслима вне Космоса Беловодья, оставалось понять пустяк: что такое "окиян-море". Чтобы отыскать в нём заветный остров Буян, двойника-побратима донского чуда Азова (Ас-Хова), с бел-горюч камнем Алатырем и царицей змей Гарафеной (Скоропеей).
С тем, что есть «океан-море», разобрался быстро. Благодаря гимнам ариев, которые стал распевать с 13-ти лет. Слово «sumudra», которое обычно переводят в Ригведе как «море» или «океан» в зависимости от контекста, дало мне заветный ключик… По представлениям ведийцев море, или океан, существовало как на земле, так и на небе. Когда речь идёт о земле, на которой Индра установил космический порядок, убив змея Вритру, запрудившего реки, то упоминается, что реки весело побежали к морю, где сливались друг с другом. Когда же имеется в виду космос – изначальная водная стихия, из которой произошла жизнь, или же просто скопление небесной влаги в виде дождя, например, то значение «sumudra» передают как «океан». Читайте внимательно Ригведу, друзья!
Из этого следовало, что словосочетание «океан-море» есть место, где Небо сливается с Землёю. Простенько и со вкусом: для принятой моей «звёздной» логики это было 100% попаданием, так как этнографам хорошо известно о существовавшей в древности вере тульских крестьян в то, что «на Пасху, в заутреню, когда праведники встают из гробов, Млечный Путь опускается на Землю и открывает дорогу в царствие Божие».

Древняя вера именно туляков здесь важна принципиально, так как на Северо-Западе России вымя Небесной Молочной Коровы (то есть Млечного Пути) проецируется на землю прямёхонко на бассейн северо-русской реки Тулома (см.карту предыдущего поста), название которой с санскрита можно перевести как «Мать Тула».

Туляки, чей фольклор изучал я особо в связи с обществом Туле Гурджиева, где получали посвящение Гитлер, Гесс, Рерих etc., значительно упростили мне отыскание заветного острова на восточной стороне «океан-моря» (то есть проекции Млечного Пути на Землю), на «кисельном берегу» (то есть проекции созвездия «Орион» на Землю). Этот райский остров из русских сказок сохранился до наших дней. Он всё ещё существует!

Остров, а, точнее, группа «райских» островов была известна старикам-поморам давно. А в Беловодье, на заветном острове, нашёлся и огромный яйцеобразный белый камень - «камень Алатырь», и рядом с ним лежащую каменную «змею» - «инорокую Гарафену», и большой каменный «молот», с помощью которого, если верить древнейшему русскому народному преданию, Бог Сварог и Чернобог некогда сотворили НАШ и ТОТ мир. Вот тут всё и сошлось. И вот как это видится соединением звёздной и здешней сакральной карт. Однако, пожалуй, я вас утомил. Да и воспоминания о ТЕХ временах... А тут ещё Заболоцкий замучил вопросами, которые я и сам постоянно себе задаю. Завтра, быть может, и вам и себе отвечу...
см.ранние коментарии!

Арийское: Я ищу сверхчеловека

Исследуя в своих запредельных опытах идею и природу скрытого знания я не мог не затронуть идею сверхчеловека. Она стара как мир. В течение сотен веков своей истории человечество жило с идеей сверхчеловека. Сказания и легенды всех древних народов полны образов сверхчеловека. Герои мифов, титаны, полубоги; Прометей, принесший огонь с неба; пророки, мессии и святые всех религий; герои волшебных сказок и эпических песен; рыцари, которые спасали пленных принцесс, пробуждали спящих красавиц, побеждали драконов, сражались с гигантами и людоедами, - всё это образы сверхчеловека.
Народная мудрость понимала, что человек, как он есть, не способен сам устроить свою жизнь; народная мудрость никогда не считала человека достижением, венчающим творение. Она правильно оценивала место человека, принимала и допускала ту мысль, что могут и должны быть существа, которые, хотя они тоже являются людьми, всё же стоят гораздо выше обыкновенного человека, сильнее его, сложнее, "чудеснее".
Лишь тупая и кастрированная мысль последних столетий европейской культуры полностью утратила идеею сверхчеловека и поставила своей целью понимание человека, каков он есть, каким он был и всегда будет. За этот сравнительно короткий период европейская мысль так основательно забыла идею сверхчеловека, что когда Ницше бросил её Западу, она показалась новой, оригинальной и неожиданной. В действительности же она существовала с самого начала известного нам человеческого мышления: сверхчеловек никогда надолго полностью не исчезал и в современной мысли.
Что есть "наполеоновская легенда" и сходные легенды, как не попытки создать новый миф о сверхчеловеке? Массы по-своему ещё живут идеей сверхчеловека; их не удовлетворяет человек, каков он есть; литература, предназначенная для масс, неизбежно преподносит им сверхчеловека. Что представляют собой граф Монте Кристо или Шерлок Холмс, как не выражение идеи сильного, могучего существа, с которым не в состоянии бороться обычные люди? Его сила всегда заключает в себе нечто таинственное, магическое, чудесное.
Чем занимался я в своих опытах в Гиперборее, как не возрождением идеи сверхчеловека?! В себе...

Максимилиан ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи"...О, как чутко, о, как звонко

Иногда необходимо возвращаться к истокам. "Лёгкой поступью ребёнка". Замучила меня люто ныне тоска по Гиперборее. Не оставляет и среди больных отношений с людьми, новых идей и замыслов, а особенно - поступков. Сбежать! Немедленно сбежать, как тогда, полуребёнку...Уверяю вас: редко кто пожалеет. А сколько открытий ждёт, как ни странно, именно там, а не здесь, впереди. Только не надо делать это самоцелью. Важнейшее ещё ждёт тебя за поворотом, даже если это важнейшее - смерть. Умирать тоже надо достойно. Конечно, если жил достойно. Но иногда одна только смерть может придать законченный смысл всей жизни человека. Древние это знали и оставили нам в наследство мудрость: "На миру и смерть красна".

А если в одиночестве, да на какой-то своей тропе, понятной только тебе. Ни мира, ни красы... Пожалеешь ли, дрогнешь? Я через такое только здесь трижды за месяц прошёл и нет - не жалел тогда ни единого мига. И не дрогнул...

Максимилиан ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи"..., сонет №2

Издевательское игнорирование Валей этого зачина темы, как и продолжения феечкиных сказок не даёт мне основания и настроя на прекращение рассказа о гениальном творении киммерийского мага ввиду того, что он скверно (17 раз) цитируется, "понравился" всего 22-м и, вероятно, плохо понимается читателем. Дело вкуса Вали или отсутствия такового, но я продолжу: мне ещё много есть что сказать, если только я вас не утомил.
Созданный 35-летним Волошиным цикл «Corona astralis» («Звездный венок») — это венок сонетов, редкая в русской поэзии форма. Четырнадцать стихотворений переплетаются, точно звенья венца: последняя строка, как я уже писал, каждого предшествующего сонета является и первой строкой следующего. Последнее стихотворение замыкает круг, возвращая читателя к началу, и, подобно бриллианту в венце, сияет пятнадцатый сонет-магистрал, состоящий из первых строк всех четырнадцати стихотворений. В этом сонете заключен смысловой стержень всего венка.
Изысканная и требующая великого мастерства поэтическая форма венка сонетов отсылает нас с вами к европейской поэзии: Данте, Петрарка, Шекспир… И напоминает облик того Волошина: более европейца с виду, чем русского, а его поэзия — излишне, эстетской и искусно сделанной, но не творением. Религиозно-мистический смысл сонетов оставался малопонятен читателям. Но вернёмся ко 2-му сонету венка, так удивительно совпавшему с новым этапом моего духовного роста.
Я только что прошёл одно из первых испытаний духа и вторая часть венка осмысливалась мной с позиции вновь полученного духовного опыта. Я и сам тогда осмелился написать сонет, а раньше и коротенькие ямбы, но разве обо мне речь?! Читаем 2-й сонет венка.

Закрыт нам путь проверенных орбит,
Нарушен лад молитвенного строя...
Земным богам земные храмы строя,
Нас жрец земли земле не причастит.

Безумьем снов скитальный дух повит.
Как пчелы мы, отставшие от роя!..
Мы беглецы, и сзади наша Троя,
И зарево наш парус багрянит.

Дыханьем бурь таинственно влекомы,
По свиткам троп, по росстаням дорог
Стремимся мы. Суров наш путь и строг.

И пусть кругом грохочут глухо громы,
Пусть веет вихрь сомнений и обид, —
Явь наших снов земля не истребит!

Максимилиан ВОЛОШИН,«Corona astralis»

В самом Волошине было нечто магическое. Довольно вспомнить декларацию из одного волошинского стихотворения: «близкий всем, всему чужой». Талантливый и глубоко эрудированный, он обладал особым даром понимать природу и людей. Он мог предвидеть будущее, умел читать по руке и утишать боль, дружил с камнями, словом усмирял диких собак и однажды прекратил пожар в своем доме, просто заговорив огонь! Он никогда не раздражался, не выходил из себя, никогда ни с кем не ссорился и никого не осуждал. Он считал себя «безусловно счастливым человеком» и всю жизнь оставался по-детски радостным. Он раздаривал свои рисунки и стихи и делился всем, что имел: деньгами, временем, знаниями, дружбой.
Волошина так и тянет назвать миротворцем. Он создавал мир и братство даже там, где они тонули в крови гражданки, спасая тех и других. И он вдохновенно «творил миры». Как и другие символисты, он выделял бессмертное в жизни и в человеке, связывая пестрое и преходящее с вечным. Таковым вечным была для него Любовь.
Каждое звено этого уникального творения киммерийского отшельника требует отдельного осмысления, чтобы увидеть это. Да вот вечная погруженность в тему любви земной на космический масштаб сонетов не может настроить никак. В вечерние часы любовь и её прекрасные служительницы ждут отзвука в душе, а не феерической панорамы мира запредельного. А поскольку любовь в этом сонете только предвидится после побед на суровом пути, мы с вами сегодня просто наслаждаемся "серебряным" Волошиным. Ведь это чудо даже в ряду провидческих всплесков волошинского гения отличается просто филигранной отточенностью слова и смысла, чем монументальный певец арийского Космоса далеко не всегда себя озадачивал, полагая, что арийскую многомерность можно и должно домысливать. И я часто соглашался с ним.
Но вот тут - что сказано, то - сказано!
Бережно распуская тугую спираль мироздания, он в третьем и четвёртом набирает мощь ожидания любви и непростой подготовки к ней, Космической ипостаси человека, вернувшегося к первозданности, а в пятой мы через отголоски орфических мистерий и гениальных прозрений Данте вплотную подходим к той ошеломительной трактовке Любви, что предлагает нам далее Волошин!

Максимилиан ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи"...Сонет №1


Эссе о Брюсове, лидере символистов и идейном вдохновителе, хорошо принятое здесь, заставило меня задуматься о продолжении опыта хотя бы в отношении Великой троицы символистов. Но тут в мою жизнь на границе Нави вошла как болезнь Ахматова. И две болезни дали ошеломительный результат: я воскрес и снова влюбился в русскую Сафо. Её эссе ждёт, оно разбросано по всему посвящённому ей разделу, но оно на месяцы отвлекло меня от второго из троицы "серебряных", моего любимого мага Бальмонта, которого представил я вам только вчера и собираюсь ещё многое о нём поведать. И вот - Волошин...
Волошин дебютировал как критик: в 1899 журнал «Русская мысль» печатает без подписи его маленькие рецензии, в мае 1900 там же появляется большая статья, подписанная «Макс. Волошин»: один из первых российских манифестов модернистской эстетики. Дальнейшие его статьи (36 о русской литературе, 28 — о французской, 35 — о русском и французском театре, 49 — о событиях культурной жизни Франции) декларируют принципы модернизма на примере творчества «младших» символистов в контексте современной европейской культуры. «Волошин был необходим эти годы, — вспоминал Андрей Белый, — без него, округлителя острых углов, я не знаю, чем кончилось бы заострение мнений…». «Совопросником века сего» именовал его Ф. Сологуб, называли его и «поэтом-отвечателем». Вулканическая энергия киммерийского мага поражала. Он был литературным агентом, экспертом и ходатаем, антрепренером и консультантом издательств «Скорпион», «Гриф» и братьев Сабашниковых. Сам Максимилиан Волошин называл свою просветительскую миссию следующим образом: «буддизм, католичество, магия, масонство, оккультизм, теософия…». Стихов поначалу писалось немного, и почти все они были собраны в книге «Стихотворения. 1900-1910» (1910). «Руку настоящего мастера», «ювелира» увидел в ней Брюсов. Эта характеристика может быть отнесена к первому и второму, неопубликованному (составлен в начале 1920-х годов) сборнику «Selva oscura», включавшему стихотворения 1910-1914: большая их часть вошла в книгу избранного «Иверни» (1916). Блестящие венки сонетов, сложнейшую поэтическую форму, уже рассмотренную нами недавно в Lunaria, он довёл до совершенства в венке «Corona astralis». Им мы и займёмся, рассыпая самоцветы волошинского удивительного обитания в искусстве среди воистину бриллиантов изумительной огранки, сонетов «Corona astralis».
А вот и первый сонет из венка: как точно угадано этим шедевром всё дальнейшее, что ещё только произойдёт или должно произойти со мной и во мне. Редчайший случай предвосхищения: сонет этот я прочёл в родном для Волошина в Крыму за год до арийского совершеннолетия. Здесь он вплетал первые хронопетли в вечность своим сонетом, а я уже начал заплетать узелки хронозабот для наставников. Жизнь, о! мудрая феерия духа...
В мирах любви неверные кометы,
Сквозь горних сфер мерцающий стожар —
Клубы огня, мятущийся пожар,
Вселенских бурь блуждающие светы, —

Мы вдаль несем... Пусть темные планеты
В нас видят меч грозящих миру кар, —
Мы правим путь свой к солнцу, как Икар,
Плащом ветров и пламени одеты.

Но, странные, — его коснувшись, прочь
Стремим свой бег: от солнца снова в ночь —
Вдаль, по путям парабол безвозвратных...

Слепой мятеж наш дерзкий дух стремит
В багровой тьме закатов незакатных...
Закрыт нам путь проверенных орбит!

Максимилиан ВОЛОШИН,«Corona astralis»

Новые пути - вот же что было главным в тех моих феерических буднях, напоминающих мне нынче сказку. И когда читаешь сейчас этот безумно красивый венок-венец сонетов киммерийского отшельника, понимаешь: нет того прошлого, в котором ты умирал и возрождался как Феникс, а есть то настоящее, в котором ты умер для будущего.
А в прошлое воистину нет возврата, разве что по родовой линии. Или вот так: воспоминания и прекрасные стихи "серебряных".

БАЛЬМОНТ: Знакомый и незнакомый "серебряный" маг

Коментируя Бальмонта, я невольно то и дела касался событий его биографии: равной по сумасбродству, богатству на события и авантюры не сыскать верно не то что у наших поэтов - в целом мире творцов прекрасного. Пожалуй, только Челлини может с ним в этом соперничать. Я уже писал здесь о его магической любви к Луне, а позже здесь о его колдовской любви к воде. Луна и вода навечно связаны тогкой магической нитью и он это знал. Когда он явился из своих феерических странствий... Я, впрочем выставлю тут его невероятную биографию, над которой в счастливом изнурении сил начал работать по старым записям перед самой смертью и не забрасываю сей работы после воскрешения, новой смерти и нового воскрешения вместе с Ним прямо под пасхальные колокола, до сего дня. А пока послушаем, что писали о нём Великие из Великой троицы "серебряных". Слово Брюсову.
"В течение десятилетия Бальмонт нераздельно царил над русской поэзией. Другие поэты или покорно следовали за ним, или, с большими усилиями, отстаивали свою самостоятельность от его подавляющего влияния". Так писал в 1906 году Валерий Брюсов, хлёстко и точно определив хронологические рамки апогея творчества Бальмонта вехами от 1895 до 1905 года. А так отозвался о нём и его Творчестве киммерийский маг здесь, а позже, до своего "разочарования" и волшебник потаённых смыслов здесь. Далее, в отличие от Брюсова, Блока, Андрея Белого Бальмонт писал в уже привычном для него, освоенном круге мотивов, мыслей и образов. "С каким миропониманием Бальмонт начал писать, с таким он и остался поныне". Это тоже Брюсов в одной из своих статей, полагая, что в 1911-1912 годах Бальмонт уже закончился. Ха! Жизнь показала, что великий Бальмонт, слава Богу, неисчерпаем: стоит назвать лишь книгу "Ясень" и "Сонеты солнца, меда и луны", которые я тут слегка коментировал и обязательно продолжу.
Из русских писателей, современников Бальмонта, наверное, только Бунин может в какой-то мере соперничать с ним в масштабности путешествий. Бальмонт пропустил только дебри Африки и Гималаи. Начало его путешествиям положила поездка в 1892 году в Скандинавию. В 1896 году вместе с Е. А. Андреевой он уже во Франции, потом - Западная Европа. Еще в 1897 году, из Парижа, он был приглашен в Англию, в Оксфорд, где прочёл блестящий цикл лекций о русской поэзии. А в январе 1912 года он пересек океан и в кругосветке завертелись Полинезия и Цейлон, Новая Зеландия и Мадагаскар, Австралия и Индия. Это при том, что до этого он побывал в США и Мексике. Вот письмо профессору Ф. Д. Батюшкову: "Я видел моря и океаны... и снова, сидя у окна в моем парижском домике, среди своих книг и цветов, я говорю: "Я рад, что я родился русским, и никем иным быть бы я не хотел. Люблю Россию. Ничего для меня нет прекраснее и священнее ее. Верю в нее - и жду". И этот мотив будет звучать у него целую жизнь! "Сердце здесь сжимается", "много слез в нашей красоте",- пишет он в 1915 году, попав после своих странствий на Оку, я тут писал об этом, в русские луга и поля, где "рожь в человеческий рост и выше". "Я люблю Россию и русских, - восторженно заявляет он в одной тогдашней статье. - О, мы, русские, не ценим себя! Мы не знаем, как мы снисходительны, терпеливы и деликатны. Я верю в Россию, я верю в самое светлое ее будущее". "Русские" стихи Бальмонта особой щемящей нотой входят в многоголосье его книг. Тут и весенняя "Зарождающаяся жизнь", и "Ковыль", и "Скифы", и историческое сказанье "В глухие дни". Щемящая и баюкающая русскую душу "Безглагольность" во все времена - визитная карточка его поэзии, его и мною любимое чудо. Вот оно.

БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,-
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далёко-далёко.
Во всем утомленье - глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,-
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

Вот, вот же за что я так безмерно люблю этого баловня салонов тех времён. Огромное сердце его сумело вместить весь спектр любви, от яростной или трепетно-нежной любви к женщине, до вот этой пронзительной сыновьей любви к Руси. Как часто Русь одаривает тебя такой вот благодатью любви, которой дышит каждая былинка, листик, дуновение ветерка и ты наедине с ней вдруг обнимешь берёзку и задохнёшься такой невыплаканной любовью и нежностью, так задрожат вдруг предательски губы, помутнеет и расплывётся перспектива и ты поймёшь, что плачешь, плачешь...Чистый как новорожденный, долго ещё будешь ты щекой прижиматься к берёзке, судорожно всхлипывая и улыбаясь сквозь слёзы. Чистые ключи Руси и русской души...
А что же Бальмонт, разбудивший лучшее моей души? Уже кумир салонов, однажды тишком, в неясном даже себе безумном порыве удравший вместе с лесопромышленником Дигановым на Ловозеро в Гиперборею. А далее на яхте в шторм к Мотке и Сейдозеру. Об этом именно извиве его судьбы писал я выше. На той самой яхте, что крепко побил у Кириллова острова в августе 1918 года Рерих, так неудачно пытавшийся проникнуть отсюда в Шамбалу.
Но я - снова о Бальмонте, о котором не раз ещё напишу здесь: совершенно другим явился он гулевому Питеру после Лапландии и эти его полутона и мерцания среди строф появились именно тогда: я сразу узнал их! Чистые ключи Гипербореи...

Нострадамус: Умру и не воскресну, опять конец света!

Задолбали нас с Нострадамусом! Умер...Воскрес? Сейчас проверим...
Я тут говорил не раз: без России ничего не получится. Нострадамуса привлекал, придётся ещё раз.
Больше других стран Нострадамуса всегда интересовала Россия, что лишний раз подчёркивает: перед нами действительно Посвящённый в высшие тайны Мира. Достаточно вглядеться в следующий катрен:

Sur le milieu du grand monde la rose
Pour nouueaux faicts sang public espandu

"В центре великого мира – Россия,
Для новых деяний кровь публично пролита" ц.V,к.96

Знакомый с нумерологией и каббалой сразу найдёт тут указание на 91-й год. А еврейские умники, "знатоки" пророка из Солона, плетут о розенкрейцерах, переводя rose как роза, а крест – по умолчанию. Но вот вся фраза на старофранцузском: Sur le milieu du grand monde la rose. И где тут роза, которая вообще через дзету тогда писалась?!

А вот приглядеться, что будет у нас в 2012 году, да кто в правителях кремлёвских окажется - совсем не лишне. Что будет, я тут рассказал, а чтобы не страшно было, позитиву здесь добавил. Осталось понять, кто у нас в "конце времени" в правителях ходить будет? Вышло совсем просто.

Dans peu dira faulse brute fragile
De bas en hault esleue' promptement
Puis en istant dtsloyale end labile
Qui de Veronne aura gouuernement

Центурия 1, катрен 12

Гвоздь по шляпку в середину 2012 года - редкая симметрия. Но о чём тут?

Время болезненно лживого правителя настанет,
Взлетевшего быстро из низов наверх
И тут же вероломство
Властителя Вероны

Это прямо чистый подстрочник, ничего и добавлять не надо, разве что Шекспира напомнить:

Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья.

"Ромэо и Джульета"

Кто тут Капулетти, а кто Монтекки, и ребёнок разберётся. А тёмное для России закончится только смертью (возможно, политической) нашего дуплета и с 2012 года мир может перейти на новый календарь.
Как я уже не раз тут указывал, без решения всех проблем в России остальным, особенно США, и пробовать не стоит, а коли попробуют вякнуть, вот наш ответ.

Аз есте: ВЫШЕНЬ в роли ишака Буридана


Вот уж действительно нарочил: хотел начать с Египта одну очень интересную тему и заглянул на минутку полюбоваться Нефертити. А там меня вместе с её красотой такие темки поджидают, ой-ой! Отвлёкся я было на Вавилон...и снова на эти же темки сносит, только они уже обросли новыми фактами и заставляют порой сердце учащённо биться. Я решил от красавицы далеко не отходить и начал про нашу и египетскую беды по имени "перестройка",...спотык! Потому что сразу как у Гойи в "Капричос": "Сон разума рождает чудовищ".
Был такой математик Буридан с христоматийными задачками выборов-переборов: три короля, семь невест. Но наибольшую славу принесла ему простенькая задачка про ишака, стоящего на равном расстоянии от двух равных охапок сена. По Буридану в идеале бедное животное, не справившись с выбором, должно подохнуть. Задача на самом деле имеет множество прикладных применений, но меня они сейчас мало волнуют. Я сам сейчас напоминаю того ишака и не знаю, за какой из вкусных снопов ухватиться: египетская перестройка или социализм хеттов? А может рукотворная цивилизация? Или богоборчество, которое задел я уже чуток рикошетом в теме "Город тысячи языков" с продолжением и намёком на временное окончание.
Я бы недолго размышлял, но все эти темы связывает лезущий из всех щелей один народец. И последние 15 минут я только и думаю, как бы его обойти? А никак, придётся с ним вместе, от него цивилизация столько лет отвязаться не может, куда уж мне...
Да, наделали дел атланты...