казалось ветер быстрых слов

снесёт испуганную башню

но страх не фраер

бережёт

и память дел и день вчерашний

раскаты грома по ночам

не слышны спящим и пропавшим

клетчатка фруктов

глаз сетчатка

сплошное сито через чай

в котором солнце заблудилось

однажды выплеснув итог

из пятен розовых асфальта

страницы бывшего 

в контральто

где фаринелли стать не смог

обычным мальчиком из хора

роняла на пол терпсихора

оглохших барышень снопы

так и сегодня

голос плыть

по волнам вод и струям ливней

чем дальше от

тем и обильней

начнёт из уголков домов

которые назад вернулись

из белой жести шумом бывшим

им отутюженных дорог

стучит внутри мотор

тепло

в салоне старый датчик

не меряет потоком снов

а лишь тем видимым

что прячет водитель от 

чужих порогов 

и палки злой инспекторов

полосок ширь сужая в нить

чтоб ветер быстрых слов

ловить

в скупое чрево эхолота

бродячих шавок

или птиц

 

вечер как вечер

медленно слился с дня аналоя закат

прорезью сток горизонта

краску вина  из бокалов забрал

гости разъехались

ситцевых лет годовщину едва пригубив

снедь на тарелках и в мойке скупая гора

кольца уже годовые и не блестят

светом песочным осыпалась люстра в цветы

тосты осели на стёклах в морщинах помады

съеденной под оливье

в банку литровую вновь возвратились томаты

разве соленья важны на столе

если там красной икры безмятежность

и простынь халявной любви

скатерти вместо

после ночей беспокойного ада до сна

вечер

в комнате двое

грустная ель и сосна

 

с небрежной нежностью припоминаю
дерзость апрельской прохлады
холод кузнец но даёт оставаться собой
в жару пластелином таешь
бессмылицы сонным номадом
почти невозможно собраться
в удушливый масляный зной
и только под вечер несмелые ветра порывы
колышут ветвей в голове непослушный и злой хоровод
ледорубом за лёд на скале цепляюсь за ноты мотивов
знакомые по временам где не нужно вариться в огне
утра гарь подъедает сознание медленной птицей
память где то застряла в пределах чужих городов
жаль но снова забуду всё то что должно мне присниться
вместо встречи и глаз переполненных ваттами слов
на другом берегу у реки что не вьётся на картах
тихим светом илюзий последний и выдох и шаг
в этой жизни я двоечник парты последней камчатка
запасная скамейка туда где смогли берега
не рекой но дождём проливным на земле нервно встретить
друг друга