II
Его звали Тьюр. Меня позабавило это имя. Странное и красивое. Как одинокий птичий вскрик.
Он был богом для своих людей, так же, как и я - для своих. Но его они боялись, а когда поняли, что я такая же, стали бояться и меня. Но я не разговаривала с ними.
Раньше он творил много странных дел, а после похода стал подолгу просиживать в библиотеке, читая и почти не принимая пищу. Я стала пить совсем мало и почти не ела, но все же больше, чем он. Был ли он выносливей чем я? Возможно. Но я целыми днями бродила по его Замку, а он сидел неподвижно за столом.
Замок - странное существо. По-моему, он немного живой. Он был построен давным-давно некоей угаснувшей расой. Его стены из темно-коричневого камня притягивали меня. Их цвет напоминал цвет кожи, в которую я была одета. В главных коридорах и залах нынешние его обитатели украсили его украшениями из драгоценных камней и драпировками из дорогих тканей. Но более всего мне были симпатичны заброшенные помещения с первозданной пустотой и мрачностью.
Жители Замка разукрасили по-своему и меня. Мою одежду, так же как и одежду Тьюра, расшили золотой проволокой, выведя ею причудливые и изящные узоры. Мне это не понравилось, но это был такой слабый протест, что они почти его не заметили. Но я наотрез отказалась менять одежду, и мне сшили два плаща - черный с золотистой нитью и разноцветный, почти прозрачный, который я так ни разу и не одела.
Но сначала был торжественный въезд в Картт - город, выросший вокруг Замка. Перед его стенами победоносную, хоть и изрядно побитую, армию ждали широкие повозки из дерева, на которые они все взгромоздились. Человеку, затеявшему все это, предложили специальную телегу огромных размеров, накрытую алым покрывалом, которую тащили не столько изящные черные лошади, сколько его сила. В заднем ее конце свалили все трофеи (по пути я видела несколько разоренных им городов). Я не пожелала стоять на переднем краю телеги, приветствуя жителей города, и сидела на скромном, но мягком пуфике, поджав колени и обхватив голову руками. Мне было скучно. Ердук должен был прибыть через несколько дней после меня, и я знала уже, что мы больше с ним не увидимся. Где-то глубоко слабо задрожало желание противостоять предсказанию. Но оно быстро погасло, задавленное пустотой и спокойствием. До меня изредка долетали лепестки цветов, которыми осыпали телегу правителя, и я с трудом различала хвалебную песню со странным ритмом, которую пели чистые женские голоса, иногда им подпевали приятные мужские.
Я не смотрела на колдуна и не встречалась с ним глазами с тех пор, как на одном из многочисленных привалов я сделала это и ясно услышала: "ИЗ МОЕГО РОДА." Я почти испугалась, потому что ничего не поняла и не захотела понимать. Точнее, я знала, что время еще не пришло. Для чего? Почему? У меня не было ответов на эти вопросы, и я запомнила их очень смутно, уверенная, что в нужный момент я их вспомню.
Когда за мной захлопнулись двери Замка, закрылась и дверь в мое прошлое с кочевниками. Теперь я могла четко вспомнить любую подробность и, при желании, посчитать дни, проведенные с ними. Я вступила на новую ступень своей странной жизни.
В честь нашего приезда устроили большое празднество. Много было поющих, танцующих и читающих стихи и сказки. Но мне ничего не понравилось. Ничего из творений этого бледнокожего, светлоглазого и светловолосого племени. Хотя встречались и темноволосые, и темноглазые. Все, что они делали, отдавало некоей фальшью, которая мне не нравилась. Они делали все просто так или потому, что так надо, так их попросили, так им приказали. Не было ни одного вдохновенного творца, но, судя по гобеленам и одежде, такие раньше рождались здесь.
На празднестве я узнала, что Замку - несколько тысяч лет. Но я догадывалась, что ему больше, чем они предполагают. Сколько - я не знала.
У них была странная мода: как можно больше открыть грудь и ноги ниже колена. Все остальное должно было быть закрыто. Девушки ходили с открытыми лицами, но после замужества они закрывали их. Мой вид изрядно удивлял мужчин и привлекал их ко мне. Но ни один из них не привлекал меня. Они были больше тенями, чем мои кочевники (хотя с некоторых пор они перестали быть моими). Они были ими всегда - в отличие от других. Реальным оставался только их повелитель. Никто из них мне не нравился, я не хотела с ними общаться.
Поэтому я стала бродить по самым отдаленным уголкам Замка, там, где они боялись появляться. Я почти не думала, изредка осеняемая какими-то простыми мыслями.
Так я догадалась, что полюбила Тьюра. Не так, как это случается с людьми. Я не желала печься о его благополучии и безопасности, о его настроении и удовольствиях. Я не горела желанием быть все время с ним и редко вспоминала его лицо. Вся моя любовь заключалась в том, что я не могла его убить, и, если бы меня попросили бы об этом, я убила бы просившего. Вот так все и получалось.
Так я поняла, что могу убить его - я сильнее, но он меня - никогда. Не знаю почему. Что-то могло мешать ему обрести всю силу, и это действительно волновало меня. Второе сильное чувство. Первым было удивление, когда я вошла в оазис и поняла, что только что родилась.
Я гуляла везде, никто не осмеливался мне что-либо запрещать. Я видела их сады - прекрасные и хрупкие, но еще оставался в них какой-то след от творений прежних обитателей. Иногда я появлялась там и, как привидение, бродила по тропинкам.
Однажды я увидела Тьюра. Он стоял на самом краю крохотного озерца и поднимал в нем маленькие смерчи. Он внимательно наблюдал за ними. Потом почувствовал мое присутствие и поднял голову. В голубых глазах вокруг зрачков появилась нежно-коричневая каемка. Я промолчала, как всегда, и ушла. Он так и остался там.
Я стала иногда заходить в его библиотеку. Он сидел между рядов стеллажей с книгами, за столом прямо перед дверью. И всегда читал какие-то огромные фолианты. Когда я входила, он отрывался от чтения и смотрел мне в глаза. И с каждым разом я замечала, что глаза его темнеют, приобретая карий оттенок. Однажды голубой цвет вовсе исчез. Теперь карие глаза все темнели и темнели. Я чувствовала, что он опять теряет силу. Я бродила кругами между полками и думала.
Изредка я встречала в коридорах своих кочевников. Они немедленно падали передо мной на колени, боясь заглянуть мне в глаза. В Замке я поняла почему. Стоило мне посмотреть на человека, даже не в глаза, а просто так, вскользь, как он немедленно начинал заглядывать мне в зрачки, трусливо трясясь и безуспешно пытаясь оторваться от меня. За это свойство жителей Замка я их невзлюбила. Мои люди могли выдерживать мой взгляд. А Тьюр мог посмотреть мне в глаза и остаться спокойным. Только взора отвести все равно не мог. Потому что его глаза стали темными.
Я стояла перед дверью библиотеки. Я услышала обрывки разговоров, что повелитель стал реже бывать там, что он опять становился жестоким и страшным. Я знала, что сейчас он там, за дверью. Я волновалась, потому что не знала, что делать. Наконец я решилась зайти. Чувства слабо дрожали где-то в глубине.
Он стоял возле окна, откуда лился чистый и ясный свет. Небо за ним было таким же голубым, как когда-то глаза этого человека. Моего рода. Я подошла к нему совсем близко. Он обернулся и взглянул на меня. В глубине его глаз затеплился страх. Этого я уже не могла вынести и понять. Я взяла его лицо в свои руки и поцеловала его в губы. Когда я оторвалась, его глаза стали такими же голубыми, как небо за его спиной. Он опять мягко улыбнулся и ласково на меня посмотрел.
- Спасибо.
Я как всегда промолчала в ответ. Отвернулась и ушла. Но мне.
Спустя несколько дней я заметила, что люди в Замке стали двигаться суетливее. Я не догадывалась почему, лишь уловила, что приехали какие-то знатные гости. Они не интересовали меня, и я не хотела с ними встречаться.
Я брела по коридору, предаваясь странным мечтам, вихрями кружившимся в пустой голове. Вдруг мимо стали бегать служанки в своих сложных одеждах, постоянно задевая меня ими. Я остановилась и огляделась.
И увидела Их. Вроде их было двое - один стоял почти передо мной, а второй - за первым, и я не разглядела его. Зато я хорошо рассмотрела первого. Его волосы, кожа и глаза - все было почти белым. Одежда тоже была очень светлых оттенков. Желтоватые пряди были заплетены во что-то сзади. Голубоватые глаза смотрели прямо на меня спокойно и с любопытством. Розоватая, чистая кожа. От нее пахло чем-то знакомым. Знакомым мне? Без памяти? Он отвел от меня глаза! И заговорил со своим спутником. Я увидела лишь золотистые волосы и яркую одежду. Эти были реальными. Они не были тенями. "ЭЛЬФ", мелькнуло и исчезло в моей голове. Они поклонились мне и пошли дальше. Я последовала за ними.
Они пришли на главную террасу Замка - место для приемов высокого ранга. Тьюр уже был там. Он привстал при виде гостей и удивился при виде меня.
- Она красавица, - сказал бледнокожий обо мне. Его голос обладал странной мелодикой. Он мог принадлежать и женщине, и мужчине.
Я взглянуло на себя в зеркало, висевшее на стене. Моя фигура приобрела более приятные округлости, и лицо больше не было тощим. Я действительно стала красивой. Глаза остались такими же мягкими и пустыми. Волосы отросли, и оказалось, что они закрывают мне спину плащом. Нежным и пушистым. Как странно это осознавать.
- Я сочту за честь соседство с Вами, - обратился ко мне бледнокожий и ловко поставил легкий стул рядом со своим. - Называйте меня Келон и не ошибетесь.
Я вежливо кивнула и села рядом с ним. Его запах до сих пор бередил мне что-то. Может душу? Я глянула на него. Он смотрел прямо перед собой, изучая орнамент на стенах. Мне захотелось улыбнуться. Настолько светлым и радостным было его существование для меня.
Перед нами стали выступать танцовщицы. Я опять смотрела на их фальшь. По-моему, эльф тоже это чувствовал. Потом пришли фокусники. Потом принесли столы с едой. Я еле прикоснулась к ней, отпив лишь немного искристого вина из хрустального кубка с золотым украшением в виде птицы. А затем пришли певцы Тьюра.
Я всегда любила слушать их. Мне не нравились ни их песни, ни их голоса, но само их присутствие уже что-то говорило мне. Что? Не знаю.
Мы прослушали две песни. Они были сочинены недавно, и их еще никто не слышал за пределами Замка. Келону они не понравились.
- Спойте что-нибудь старинное, - попросил он певцов. Они замешкались. Вышел один из них и поклонился нам.
- Вы говорите об этой песне, - сказал утвердительно он. Никто ему не возражал. И он запел, а другие стали подыгрывать ему на своих причудливых инструментах.
- Была древность и были боги.Была сказка и были битвы.Время отсчитало вехи Эпохи Воды.
Я мгновенно поняла, что должна была услышать эту песню. Древнюю, как Замок. Как моя сила. Я слегка нагнулась вперед, боясь пропустить хоть слово, хоть звук. Я забыла об эльфах, Тьюре и людях вокруг меня. Я жила песней.
- А я пою о том, что было!.. А я пою о том, чего уже нет. Не забудьте люди древних богов завет: Река Времени прошлое еще не отпустила.
- Увидеть прошлое, увидеть былое.Увидеть бога и поклониться ему.Остаться навек без покоя Суждено в Реку Времени заглянувшему.
- А я спою о том, что будет!.. А я спою о том, что нас ждет. Не забудьте люди древних богов завет: Реку Времени никто не перейдет.
- Было время, когда путь Вел тебя далеко по дороге.Будет снова когда-нибудь Это время, и вернутся древние боги.
- А я пою о том, что есть!.. А я пою о том, что вокруг. Не забудьте люди древних богов завет: Река Времени их вернет когда-нибудь.Вернет.
Он замолчал.
Я откинулась на спинку стула. Почему они не поют старых песен? Я глубоко дышала, снова переживая все. Почему они не поют таких песен, затрагивающих нечто в глубине?..
- Хороши старинные песни. - услышала я рядом.
- А эльфийские еще лучше.
- Они слишком длинны и загадочны, - усмехнулся Келон.
- Зато мы насладимся музыкой и вашими голосами, - возразил Тьюр.
- Ну что ж. Хорошо.
Он легко поднялся, и ему немедленно принесли инструмент. Он не был вычурным и чем-либо украшенным. Его струны дышали древностью, но не были хрупкими и жалкими. Эльф покрутил его в руках. Его друг сел рядом с ним на табурет, на котором ранее сидел один из певцов.
- О-о-о-и-и-э-э. - затянул он чистым голосом.
- На лане кроум вилако не! На лане сил тролле валко не. И рея со тон дедри! И рея ко фар нелмви. - запел Келон.
Эльфийская музыка отличалась от человеческой так же, как небо отличается от голубой краски. Я не знаю, о чем они пели. Их язык пока не интересовал меня, и я его не понимала. Но их мелодия и голоса очищали душу лучше, чем вода - тело. Я закрыла глаза и словно поплыла сквозь теплые волны неведомой реки. Может, это была Река Времени?
Я очнулась, когда затих последний звук, дрожавший где-то высоко и далеко. Эльфы и повелитель Замка о чем-то тихо разговаривали. Я поняла, что они договаривались о политике - то, зачем они сюда, собственно говоря, прибыли. Я поднялась и тихо выскользнула в коридор. Я знала, что бледнокожий проводил меня взглядом. Я знала, что мы еще встретимся.
После этого случая я тоже поселилась в библиотеке. Я сидела за столом, который стоял рядом с его столом. Я читала много книг. В большинстве своем это были книги заклинаний и книги о разных странах и государствах, когда-либо существовавших на земле. Заклятья мне было даже почти смешно читать: настолько там было много лишнего, ненужного и недействующего. Все остальные фолианты были интересными. Я много узнала об окружающем меня мире. Но эти знания падали в пустоту.
Но один раз, уже поздно ночью, когда повсюду сами собой зажигались свечи, что-то вытянуло меня из-за стола и повело в глубь огромной комнаты, заполненной книгами. Я долго шла, и передо мной зажигались свечи, освещая полки со все более древними и странными книгами, они вставали из темноты, как призраки дряхлого прошлого, не угрожая и ничего не обещая мне. Появились пыль и паутина. Я остановилась возле стола, на котором уже давно не протирали пыль, поставила на него свой подсвечник и подошла к стеллажу. Мой взор притягивала книга в черном кожаном переплете, украшенная золотой проволокой так же, как моя одежда. Я взяла ее в руки и в тот же миг поняла, что кожа, которой обтянута книга - человеческая. Кожа легендарных черных людей. Я погладила обложку. Холодная, шелковистая. Я открыла ее. На первой странице вились растения, цвели цветы вокруг названия. "Книга Тайн". А внизу было приписано: "Здесь сокрыто настолько великое, что не каждый может ее прочитать". Ее сделал не автор.
Я села за стол и стала листать страницы. Сначала шли заклинания. Ничего лишнего. Ничего бездейственного. Как можно меньше усилий прилагалось для достижения как можно большего результата. Такое редко встречалось в книгах по магии, а когда вся книга такая.
Там были и страшные, и прекрасные заклятья и проклятья. Зелья и заговоры. Волшебные песни. Два заклинания эльфийской магии, написанные полностью и с подробным описанием свойств. Такого не было нигде. Все, на что были способны колдуны - написать, что нужно говорить и делать. Но они не знали, как правильно произносить и двигаться. Они не понимали смысла. А здесь.
После заклинаний, удивительно красиво украшенных затейливым орнаментом, вдруг начинался дневник создателя книги. Это были просто записи простыми черными чернилами. Но именно их я стала внимательно читать. Почему? Не скажу и сейчас.
"Вот я и обрел то, о чем мечтают все волшебники. Сила. Удивительное слово, наиболее полно характеризующее это явление. Но что с ней делать? Власть мне уже не нужна. Любовь Той. Сила подсказала мне, что она уже не будет прежней, и ничто не сможет изменить этого".
"Сила. Зачем она мне? Она велика. У меня такое чувство, что я не обрел ее, а разбудил, и она полна благодарности за это, как любое живое существо благодарно своему спасителю. Как сделать так, чтобы мои знания, Сила, не попали в плохие руки? Она способна исцелять миры и разрушать их. Она лишь не может создавать их. Что делать с Силой?"
"Как я не мог понять?! Ведь единственный способ сохранить Силу для потомков - это передать ее тому, кому полностью доверяешь. Я не верю больше людям. Другим Сила не нужна, у них есть своя. Так пусть появится племя, ею обладающее. Как всегда, первоосновой для него будут люди".
"Я не учел, что люди глубоко порочны. Как приучить ребенка не ставить опытов с Силой, чтобы не натворить с помощью нее зла? Хотя стоит попробовать. Вокруг гибнет так много детей, что легко найти мать, которая откажется от большей части выводка. Ведь я не буду их убивать".
"Нашел такую мать с трудом, зато получил сразу троих. Наделил их Силой, взрастил и воспитал. Но известный возраст нарушил все мои планы. Из-за меняющегося тела и характера все мои дети погибли. Зря люди считают, что все колдуны хладнокровны и жестоки. На моих глазах выступили слезы при виде их мертвых тел, и жалел я отнюдь не погибшие четырнадцать лет работы."
"Долго раздумывал над тем, как исключить сей возраст из становления человека или хотя бы сократить его. Пришел к выводу, что это невозможно, потому что это время, когда человек становится собой, обретает личность. Я же не хочу передать Силу своре глупцов?"
"Узнал о существовании диких эльфов. Удивительное племя с удивительной магией, но очень скрытны. Воинственны. И они прекрасны, но не тем, чем прекрасны их цивилизованные собратья".
"Вызвал дух женщины, создавшей в свое время эльфов. Я старик, я скоро умру, но она сумела разбудить во мне глубоко мужское. Теперь я понимаю, в кого пошли эльфы. Мне лишь не понятно, как она обрела силу и знания для творения. Мы говорили с ней долго. Она предложила мне изменить начальную сущность людей, то, что закладывается с рождением, так же, как это сделала она. Но она не объяснила, как это сделать. Что ж, тогда я докопаюсь до сути сам".
"Нашел! Моя раса! Раса тех, кто никогда не совершит глупость и не подвергнется страстям человеческим! Благодаря легендам о единорогах я понял, как мне создать расу, достойную обладания Силой. У младенцев нужно отнять Огонь Души, тот, что вечно зовет людей куда-то, зажигает Любовь и Ненависть. А сердце, ставшее холодным нужно наполнить Пустотой. Они ничего не чувствуют. Им сразу дана мудрость в одном из ее величайших проявлений. И Сила умножается в Пустоте, потому что ей не нужно теснить мечты и мысли. Я назвал свою расу Наполненные Пустотой."
"Ошибка! Даже она, создательница эльфов, не избежала ошибок, а что уж обо мне говорить! Шестерым моим детям уже по шестнадцать лет. Они удивительно спокойны и разумны, поражают странной мудростью даже меня. Но. Трое девушек и трое юношей абсолютно не интересуются друг другом с точки зрения продолжения рода. Они знают, что все живое размножается и творит себе подобных, но они не испытывают подобных желаний. Сила делает их практически бессмертными, но все же они могут умереть. Что делать? Я расскажу им, что они обязаны иметь детей. Они слушаются меня, что поразительно. И все шестеро признались, что никогда не смогли бы убить меня. Они удивительно немногословны. Мало едят и пьют. Они красивы какой-то особой красотой".
Дальше этот странный дневник обрывался. Я пролистала последние несколько чистых страниц и на последней нашла строчку, написанную почерком, поднявшим во мне бурю.
"Наш создатель скончался, уморенный старостью. Свой дом он повелел закрыть и забыть, а нам - расселиться по миру".
Я вздохнула и закрыла книгу. Подняла голову. Передо мной стоял Тьюр. Я знала, что он там давно стоит и следит за моим чтением. Он стоял, скрестив руки на груди, а его голубые глаза, казалось, светились собственным светом.
- Теперь ты все знаешь.
Я промолчала.
- Но мы могли бы вернуть себе Огонь Души. Хранители Огня - единороги. Кровь одного из них сделала бы нас людьми.
Он был полукровкой, вдруг догадалась я. Поэтому имел мечты и мысли. Но в Пустоте такого быть не может. Я вдруг обрела смысл жизни, и исчезли все мои вопросы. Я не желала становиться человеком, поэтому покачала головой.
- Как хочешь.
Он еще постоял надо мной. Я сидела, тупо уставившись в обложку книги. Но если бы я была человеком, то я бы пела и танцевала от радости. Что-то похожее на нее теплилось в глубине меня.
- Будет война.
Я подняла голову. Я не спросила с кем и почему.
- Война - это плохо, - лишь сказала я. - Плохо не смертями, а другим.
Это была моя первая фраза. Так он впервые услышал мой голос.
Он пожал плечами и ушел. Я посмотрела ему вслед. Свечи на стеллажах быстро зажигались и погасали, когда он проходил мимо них. Я оставила книгу на столе и последовала за ним. Мне было интересно, когда ее наконец уберут.
Когда за моей спиной захлопнулась тяжелая дверь, я вдруг поняла, что еще один этап моей жизни закончился и что я так и не узнаю, убрали "Книгу Тайн" или нет.
All rights reserved
