Особо грустно было смотреть на годовщину Оранжевой революции во Львове. Ни тебе парадов, ни тебе праздничных ленточек. Хотя именно Львов может по праву считаться «колыбелью революции». Еще всего два года назад Львов находился в шаге от интеллектуального и политического лидерства в Украине. Тогда два года назад львовянам казалось, что еще чуть-чуть и будет совершен прорыв. Ну, если не в Космос, то в Евросоюз точно. Но не в этот раз…

Львов проиграл. Но причины поражения Львова стоит искать не в пропагандистском «предательстве идеалов Майдана» и не в «двуличности Ющенко». Все кроется гораздо глубже.

Если вырваться за пределы идеологических и туристических штампов, то Львов чрезвычайно интересен. В действительности Львов это не только памятники и «украинский патриотизм». Львов всегда был региональным центром как, например Одесса или Харьков. Именно таким видел Львов его создатель - Данила Галицкий. Именно в такой стратегии его развивали и польская, и австрийская, и советская администрации.

К моменту образования украинского государства Львов подошел не только как культурный и туристический центр, но и как фактический лидер Западного Региона Украины. Здесь были сосредоточены основные промышленные, образовательные, инфраструктурные и транспортные мощности. Бренды «Электрон», ЛАЗ, «Свиточ», «Маяк», «Галка» знали во всем соцлагере.

К старту «украинского» периода развития Львов подошел с очень богатым наследством: польским, австрийским и советским. Кроме того, период борьбы за независимость привел к сплоченности львовян и всплеску политической и гражданской активности, что давало очень неплохие шансы Львову стать одним из лидеров новой страны. Но мечтам начала 90-х было не суждено сбыться.

Тотальное банкротство

Львовская элита не смогла освоить промышленное наследство СССР. Все крупные львовские заводы, так и не смогли самостоятельно выбраться из кризиса 90-х. Львовские управленцы оказались некомпетентны, а львовские собственники – неэффективны. Сфера услуг и торговля – вот уровень, выше которого не смог вырасти львовский бизнес. Львовянам оказалась не нужна промышленность – и ее поспешили сдать в утиль. То, что оказалось ненужно львовянам, было подобрано более успешными конкурентами. Теперь ЛАЗом владеют россияне, Свиточем – швейцарцы, Галкой – англичане. А Электрон так и остался в состоянии 1995 года. Сегодня основная промышленность Львова находится под внешним управлением, а центры получения прибыли находятся вне города.

Но считается, что промышленность не особо нужна Львову, потому что он обладает огромным туристическим потенциалом. Львовяне любят повторять, что «Львов – это маленький Париж». С этим трудно спорить – Львов действительно красив, но очевидно также и то, что с каждым днем «маленький Париж» все больше похож на «большую Кацапетовку».

Всеукраинский кризис ЖКХ во львовской проекции выглядит просто катастрофой. Австрийское и польское архитектурное наследство требует не просто капремонта, а реанимации. Дома 19 века, которые ремонтировали в последний раз еще к 700-летнему юбилею, грозят попросту рухнуть. У простого львовянина вода бывает два раза в день – три часа утром и три часа вечером. Львовская брусчатка не перекладывалась более ста лет. Перечислять проблемные точки не имеет особого смысла.

Для реанимации Львова требуются астрономические суммы, которых у города просто нет. И эти деньги у Львова вряд ли появятся в будущем – к этому нет никаких предпосылок. Бедность города и отсутствие точек экономического роста могут привести к полному разрушению австрийского и польского архитектурного наследства. Будущее туристического Львова под большим вопросом.

В плену иллюзий

Но, несмотря ни на что, львовяне живут мыслями о своей избранности и исключительности. Они постоянно подчеркивают, что Украина стала независимой благодаря Львову. «Оранжевая революция» понимается львовянами как «второй акт борьбы за независимость». Причем, львовяне всегда подчеркивают, что без Львова никакой революции не получилось бы. Так это или нет – судить истории.

Очевидно другое: вера в собственную исключительность и в то, что Львову суждено стать локомотивом, который примчит Украину к светлому будущему (в данный момент светлое будущее – это ЕС), приводит к некоторой неадекватности львовян. Так, например, заседания местных советов не проходят без обсуждения геополитической ситуации в стране и мире.

Вера в историческую избранность привела к тотальной политизации львовян. Во время выборов политизация приобретает фантастические масштабы.

Пребывание в иллюзиях и политизированность – нормальное состояние львовян. Сейчас у них есть новая иллюзия – иллюзия скорого вступления Украины в Евросоюз. ЕС в представлении львовянина – это Земля Обетованная. И в свою новую миссию они видят в том, что именно львовяне станут прообразом того самого «евроукраинца» - человека будущей ЕвроУкраины. Поэтому львовян не интересует настоящее – обанкротившиеся и проданные иностранцам заводы, падающие дома, проваливающиеся мостовые и средневековые условия быта. Мечтать о Европе намного приятнее, нежели заниматься «дерьмом и паром».

В результате, нынешний Львов стал заурядным областным центром с богатой историей и пока еще прекрасной архитектурой. Сегодняшний Львов – это Пирогово, с населением в один миллион.

Но Львов во все времена - древнерусских князей, польских королей, австрийских императоров и советских генсеков - был больше чем просто город. Львов создавался и всю свою историю был крупным региональным центром. Поэтому фактическое понижение статуса Львова выглядит явным историческим проигрышем. И ответ за потерю Львова, как конкурентоспособного города, придется держать нынешнему поколению львовян, погрязшему в иллюзиях.

Семен Уралов для "Политэ", Львов