Диего Ривера и Фрида Кало на первомайской демонстрации 1929 г. (фото Тины Модотти)

Еще два года она была затянута в специальный ортопедический корсет. Первая запись, которую она сумела сделать в дневнике: «Хорошо: я начинаю привыкать к страданию». Чтобы не сойти с ума от боли и тоски, девушка решила рисовать. Родители сколотили ей специальный подрамник, чтобы она смогла рисовать лежа, и прикрепили к нему зеркало — чтобы было кого рисовать. Двигаться Фрида не могла. Рисование так увлекло ее, что однажды она призналась матери: «Мне есть ради чего жить. Ради живописи».

Фрида Кало и Бартоли встретились, когда она восстанавливалась после очередной операции на позвоночнике. Вернувшись в Мексику, она покинула Бартоли, но их тайный роман продолжился на расстоянии. Переписка продлилась в течение нескольких лет, отразившись на живописи художницы, её здоровье и отношениях с мужем.

Двадцать пять любовных писем, написанных в период с августа 1946 года по ноябрь 1949 года, станут главными лотами аукционного дома Doyle New York. Более 100 страниц переписки хранил Бартоли до самой смерти в 1995 году, затем корреспонденция перешла в руки его семьи. Организаторы торгов ожидают, что выручка составит до 120 000 долларов.

Несмотря на то, что жили они в разных городах и виделись крайне редко, отношения между художниками продолжались в течение трёх лет. Они обменивались искренними признаниями в любви, скрытыми в чувственных и поэтических произведениях. Двойной автопортрет «Дерево надежды» Фрида написала после одной из встреч с Бартоли.

«Бартоли - - вчера вечером я почувствовала, как будто много крыльев ласкают меня всю, как если бы кончики пальцев стали губами, что целуют мою кожу», – написала Кало 29 августа 1946 года. «Атомы моего тела твои и они вибрируют вместе, настолько мы любим друг друга. Я хочу жить и быть сильной, чтобы любить тебя со всей нежностью, которой ты заслуживаешь, чтобы дать тебе всё, что есть хорошее во мне, чтобы ты не чувствовал себя одиноким».

Хейден Эррера, биограф Фриды отмечает в своём эссе для Doyle New York, что Кало подписывала письма к Бартоли «Маара». Вероятно, это сокращённый вариант от прозвища «Maravillosa». А Бартоли писал ей под именем «Соня». Такая конспирация была попыткой избежать ревности Диего Риверы.

По слухам, среди прочих интрижек художница пребывала в отношениях с Исаму Ногучи и с Джозефин Бейкер. Ривера, бесконечно и открыто изменявший жене, закрывал глаза на её развлечения с женщинами, но бурно реагировал на связи с мужчинами.

Письма Фриды Кало к Хосе Бартоли никогда не публиковали. В них раскрываются новые сведения об одном из самых важных художников 20-го века.

Семейная жизнь Фриды и Диего бурлила страстями. Они не всегда могли быть вместе, но никогда — врозь. Их связывали отношения, по словам одного из друзей, "страстные, одержимые и порой мучительные". В 1934 году Диего Ривера изменил Фриде с ее младшей сестрой Кристиной, позировавшей ему. Сделал это открыто, понимая, что оскорбляет жену, но отношений с ней порывать не хотел. Удар для Фриды был жестоким. Гордячка, она своей болью не желала делиться ни с кем — только выплеснула ее на холст. Получилась картина, быть может, самая трагичная в ее творчестве: обнаженное женское тело иссечено кровавыми ранами. Рядом с ножом в руке, с равнодушным лицом тот, кто нанес эти раны. "Всего-то несколько царапин!" — назвала полотно ироничная Фрида. После измены Диего она решила, что тоже имеет право на любовные увлечения.
Это взбесило Риверу. Позволяя себе вольности, он был нетерпим к изменам Фриды. Знаменитый художник был болезненно ревнив. Однажды, застав жену с американским скульптором Исамой Ногучи, Диего выхватил пистолет. К счастью, не выстрелил.