Базарный консилиум

Понятие «медицинская консультация расширенным консилиумом» возникло еще две с половиной тысячи лет назад в Вавилоне. Греческий путешественник Геродот всвоих записках запечатлел оригинальный способ постановки диагноза у вавилонян: больного выводили или выносили на городскую площадь, где все прохожие должны были внимательно его осмотреть и дать совет, как неприятную болячку вылечить. Особенно ценными считались советы людей, которые могли поклясться, что сами страдали чем-то похожим ивот им навозные припарки с медом очень помогли.

На самом деле клятва ГиппокраВВ­та давно не используется: молоВВ­дые врачи произносят современВВ­ные формы присяги, варьируюВВ­щиеся от страны к стране. И это вполне естественно, так как в оригинале клятвы Гиппократа содержатся такие вещи, как:

обещание пожизненно от давать часть доходов своему учителю;
обязательство никогда и ни с кем не делиться своими медицинскими знаниями, кроме как с официально нанятыми учениками, происходящими из семей врачей;
клятва не совершать хирургических операций;
клятва не делать абортов ни при каких условиях.

Отвращение злых духов

В том же Вавилоне главным принВВ­ципом лечения был метод отвращения. Считалось, что болезнь вызывается злым духом, который проник в здоровое тело и принялся его портить. И лучший способ злого духа изгнать — это напугать его, измучить, сделать так, чтобы он сам из этого тела бежал и не оглядывался. Поэтому больного кормили ипоили совершенными по своей гадостности зельями — настоящее лекарство должно было быть исключительно тошнотворным, горьким и вонючим. Пациента обзывали дурными словами, плевали на него, хорошим методом считалось показывать ему то и дело голый зад. Прежде чем бурчать «идиоты», подумай о том, что для тех болезней, при которых эффективны рвотные и слабительные средства, а также жесткая диета, такое лечение оказывалось вполне подходящим.

Дырка для мигрени

Переливание крови

В XVII веке вЕвропе стали практиковать переливание крови от баранов больным людям. Пионером метода стал врач Жан Дени. Умирали практически все пациенты, тем не менее новый метод лечения распространялся все шире, так как звучали объяснения врача убедительно, а о несовместимости тканей тогда никто не знал. Современники грустно шутили, что для переливания крови нужно взять трех баранов, «чтобы из первого брать кровь и переливать ее второму, а делать все это будет третий». Вконце концов парламент вынес запрет на проведение подобных операций.

Как известно, мозг нужен для того, чтобы вырабатывать необходимые телу жидкоВВ­сти, такие как лимфа, кровь и сперма (если утебя есть сомнения в этом утверждении, обращайся с ними к античным медикам, например к великому Цельсу). Мигрень же бывает у тех людей, у которых эти жидкоВВ­сти вмозгу застаиваются и начинают там кипеть и гнить. Причем головные боли лишь первый симптом; есть риск, что болезнь перейдет вследующую стадию, когда человек начнет резать детей, насиловать коз и раздирать свое тело ногтями. А все потому, что излишки спермы и прочей влаги будут распирать его черепную коробку. Поэтому греческие и римские врачи к головным болям относились очень серьезно. При мигренях они прописывали трепанацию: сверлами и молотком проделывали дырку в черепе пациента, чтобы бунтующей жидкости было куда вытекать, раз уж она плохо удаляется естестВВ­венными путями. Остается только порадоваться за тот ничтожный процент античных больных, у которых головные боли вызывались водянкой мозга: по крайней мере им трепанация на какое-то время действительно приносила облегчение.

Собачья радость

Лучшие хирурги древности жили в Индии и Китае. И это неудивительно, если вспомнить, что именно там идеально вызревают опийный мак и конопля. При помощи гашиша и маковой вытяжки китайские и индийские лекари научились погружать оперируемого в полностью бессознательное состояние — можно было резвиться на его теле вовсю. Поэтому уже в первом тысячелетии до нашей эры восточные хирурги не только умели делать сложные операции на внутренних органах, но и практиковали всякие изыски вроде пластической хирургии, даже увеличение пениса. Делали это китайцы так: окурив пациента опием, они массировали его детородный орган, используя вкачестВВ­ве массажного масла смесь из сала иедкого перца. После десятка таких сеансов переходили к следующей стадии — давали кусать пенис пчелам и слабоядовитым змеям. Эти манипуляции приводили к тому, что «нефритовый стержень» пожизненно становился бугристым, раздувшимся ипокрытым наростами — способным удовлетворить самую требовательную «яшмовую вазу». Для наиболее утонченных китайских плейбоев существовала третья стадия, на которую отваживались лишь самые отчаянные, ибо от такой операции умирали двое из трех пациентов. На пенисе делались глубокие разрезы, вкоторые вкладывались полоски пениса, отрезанного у пса. Потом все это дело заливалось специальными обеззараживающими смолами и забинтовывалось, после чего оставалось только молиться. Естественно, начиналась жесткая реакция трансплантата против хозяина*, и обычно все заканчивалось смертью. Но порой организм ухитрялся мумифицировать плоть собаки, нарастив вокруг нее кучу всяких защитных тканей. Если судить по записям той эпохи, пенис смельчака, пережившего подобную манипуляцию, выглядел так: «штука трех десятков вершВВ­ков длиной, не обхватишь рукой, гордо вздымается к небу, не ведая истощенья».

* — Примечание Phacochoerus'a Фунтика:
«А вот индийские врачи, умницы, еще три тысячи лет назад прекрасно знали, что ткани одного организма ни в коем случае нельзя пытаться вживлять вдругой организм. Поэтому они, проводя похожие операции, всегда брали кусочки ткани у самого пациента — из ягодичной мышцы. Точь-в-точь, как это делается сейчас. Кроме того, они придумали использовать в качестве шовного материала шелк и бараньи кишки. Опять-таки совершенно современные материалы»

Мертвец в носу

Также китайцы, видимо, первыми придумали такую штуку, как прививки. За две тысячи лет до того, как прививки кое-как начали изобретать в Европе, китайцы уже вовсю использовали вариоляцию — перенесение на здоровый организм вирусов, уже ослабленных иммунитетом больного. Правда, способ прививки был выбран весьма неаппетитный: с трупа умершего во время мора отскребали струпья иполученную гадость запихивали вноздри членам его семьи и односельчанам, а остатки подсыпали в просяную кашу, которую ели на поминках.

Ртутный заворот

Непроходимость кишечника — болезнь, требующая срочной полостной операции, в противном случае человек умрет втечение нескольких часов. Увы, но в средневековой Европе не проводили полостных операций, ибо шансов на выживание у больного все равно не было. Если бы его мгновенно не убил болевой шок при отсутстВВ­вии качественных обезболивающих, то он бы скончался от потери крови, так как перевязывать сосуды тогда не умели. Ну а если бы больной каким-то чудом после этого выжил, то умер бы от обширного сепсиса, ибо про необходимость дезинфекции тогда еще ничего не знали. Поэтому заворот — болезнь весьма распространенную при неправильном питании — пытались лечить в основном ведерными клизмами, а для совсем сложных случаев прибегали к радикальному средству: больному давали выпить большую кружку ртути. Тяжелая ртуть, стремясь найти естественный выход из тела, распутывала петли кишечника, и иногда больные даже выздоравливали. Правда, потом эти бедняги обычно умирали от отравления, но все-таки делали это не сразу, а в редких случаях даже выживали.

Любовное безумие

Ртуть и мышьяк вообще были важнейшими фармацевтическими средствами, особенно эффективными они считалась при лечении, к примеру, сифилиса. Больные дышали парами ртути и вдыхали дым от сжигаемого мышьяка. Надо признать, что бледная трепонема, возбудитель сифилиса, действительно не любит ртуть и исправно от нее дохнет. Но, к сожалению, человек тоже не рассчитан на то, чтобы его фаршировали этим замечательным металлом. Типичный портрет вылеченного сифилитика XVI–XVIIвека выглядит так: он совершенно лыс, если не считать нескольких зеленых косм на черепе, лишен зубов, покрыт черными язвами и полностью безумен (ибо самые катастрофические разрушения ртуть устраивает в нервной системе). Зато он жив иснова готов любить!*

* — Примечание Phacochoerus'a Фунтика:
«Кстати, веками считавшаяся неоспоримой версия отом, что сифилис был завезен вЕвропу из Америки, — миф. Прекрасно жители Старого Света им болели и до колумбовых экскурсий. Просто на начало XVIвека происходит резкая вспышка этой болезни, вызванная стремительным ростом городского населения, а также улучшением дорог и, как следствие, более энергичной миграцией»
 

Органолептический напиток

Самая важная и беспомощная отрасль медицины — это, конечно, диагностика. Когда стопроцентно известно, чем болеет пациент, вылечить его обычно не так-то и трудно, а могилки жертв врачебных ошибок в основном обязаны своим появлением именно диагностам. Даже сейчас у медиков, оснащенных всеми этими рентгенами, центрифугами и прочим оборудованием, все еще происходят постоянные нелады с диагностированием. Остается только посочувствовать их предшественникам, у которых не было даже микроскопов со стетоВВ­скопами. Врач XVIвека, скажем, мог определять болезнь лишь осмотром больного. Впрочем, он умел делать анализ мочи — так называемым органолептическим методом. Он сперва ее рассматривал, потом нюхал, а потом пробовал на вкус. В лесажевской «Истории Жиля Блаза из Сантильяны» герой так и говорит освоей целительской карьере: «Могу сказать, что в бытность мою врачом мочи мне приходилось пить куда больше, чем вина. Напился я ее столько, что решил в конце концов податься в актеры». Сладкий, кислый, тухловатый, безвкусный, соленый — все эти категории вкуса подсказывали опытным врачам, скакой болезнью они имеют дело. Диабет, например, они таким образом опознавали моментально.

Порка во здравие

Но и отомстить своим пациентам за неВВ­вкусную мочу врачи всегда умели преотлично. Например, в Шотландии XVвека практиковался прелестный способ борьбы скорьВВ­ю. Считалось, что болезнь обязательно пройдет после хорошей порки. Кбольному присылался по рецепту палач из городской управы и жестоко сек его розгами, давая пять-шесть дюжин ударов. Так как корь — несамое опасное в мире заболевание, то итакое лечение вполне шло на пользу больному: во всяком случае он, понятное дело, стремился после него соблюдать строгий постельный режим, а не шляться по городу, разнося инфекцию.

Вверх ногами

Как выглядел древний шприц

Происхождение шприцев проследить почти невозможно. Известно, что в Европе они были примерно в XIIIвеке, авот где и как они использовались раньше, пока никто узнать не сумел. Делались они из полупрозрачного бычьего мочевого пузыря, к которому присоединялся острый тонкий наконечник из дерева или меди. На мышце или вене больного делался разрез ножом, после чего туда быстро вставляли наконечник.

Начиная с XIV века в Европе появилась такая напасть, как красная чума, также именовавшаяся антониевым огнем. Основными симптомами были ощущение жжения в теле, корчи и приступы безумия. Сейчас мы знаем, что таким образом население реагировало на заражение почти всей европейской ржи спорыньей — ядовитым грибком-паразитом. Отравление спорыньей вело к массовым смертям, и врачи сумели догадаться, что имеют дело с каким-то ядом. Но так как обычные противоядия на него почти не действовали, то медикусы экспериментировали кто во что горазд. Сохранились, к примеру, документы о том, что Парижский университет рекомендовал подвешивать больных за ноги, дабы «яд вышел у них через нос, рот и уши».

Интимная кочерга

Очень характерным для средневековья способом, стопроцентно помогавшим и столь же стопроцентно кошмарным, лечили геморрой. Нет, сначала, конечно, пытались ограничиться всякими мягкими полумерами — теплыми ванночками и мазями, но если дело доходило до выпадания геморроидальных узлов, то за дело брался хирург. Больного крепко держали члены семьи, а хирург раскалял докрасна металличеВВ­ский штырь (чаще всего обычную кочергу) инеглубоко втыкал его в анус страдальца. Узлам, конечно, тут же приходил логический конец: раскаленный металл истреблял их инадежно запечатывал сосуды, защищая таким образом откровотечения и инфекций. Правда, пациент мог скончаться от болевого шока, поВВ­этому грамотные хирурги обычно давали указание сначала напоить его до бесчувствия.

Колокол и молоток

Средневековые средства наркоза были совсем незамысловаты. Операционные в лазаретах XIII–XVIIвеков укомплектовывались следующим анестезиологическим набором: 1)бутылка крепкого спиртного для пациента; 2)большой деревянный молоток, которым хирург изо всех сил лупил по голове оперируемого, вырубая его; 3) удавка, которой во время операции аккуратно придушивали пациента, если он начинал приходить в себя; 4)медный колокол, вкоторый били, когда пациент все же приходил в сознание и принимался вопить, пугая остальных больных и посетителей. В XVIвеке к этому арсеналу добавилась еще клизма с густым настоем табачных листьев.Она на самом деле оказывала анестезирующий эффект, но, увы, достаточно скромный.

Червячный метод

Развитие медицины иногда приводило к таким открытиям, которые могли показаться дикими даже средневековым садистам. Во время наполеоновских войн хирурги впервые обратили внимание на то, что раны, зараженные личинками мух, заживают лучше, чем те, из которых этих личинок выбирали заботливые санитары. Доминик Ларрей, главный хирург армии Бонапарта, лично взял под контроль эти сведения и убедился: опарыши, живущие в ране, выедают только плоть, тронутую разложением, причем выедают так активно, что любо-дорого посмотреть. С тех пор в госпиталях всегда была припасена пара ведер с этим шевелящимся лекарством. Полностью отказались от него только в начале XXвека — чтобы в конце столетия вновь к нему вернуться. Сейчас в США и Великобритании снова кое-где принята терапия гнойных ран медицинскими опарышами.

Чтобы понять главные принципы врачевания на Руси, стоит сказать, что слово «больной» изначально значит «здоровый», а «врач» — «колдун». Болезнь считалась явлением магического порядка, поэтому было опасно признавать человека «недужным»; наоборот, его громко называли «больным» — сильным, крепким (корень тот же, что и в слове «большой»). Лишь потом слова «боль» и «больной» приобрели современное значение. А «врач» имеет тот же корень, что «ворожей» — так именовали лекаря или травника, прибегавших к колдовству. С точки зрения наших предков, болезней было всего двенадцать, выглядели они как двенадцать разноцветных старух с крыльями летучих мышей, которые летали по миру и охотились на людей. Проще всего им было побороть раненого или проклятого человека, но могли старушенции запустить когти и в здоровое тело. Звали сестер «лихорадками» — «радующимися злу». У каждой из них было собстВВ­венное имя: Трясея, Огнея, Знобея, Ледея, Гнетея, Ломея, Пухнея, Желтея, Глухнея, Корчея, Глядея и Невея. Какая в человека вцепится, то с ним и произойдет: «Бесица, имеюща разжени очи, а руци железные, а власы верблюжия... в человеки злые пакости творити». Злые пакости лечились травами, заговорами, баней и ношением амулетов. Достаточно сильный маг, врач, мог побороть любую из одиннадцати сестер, но все в мире бессильно перед двенадцатой, старшей сестрой — мертвенно-бледной Невеей, которая, собственно говоря, является самой смертью.

Фонтанчик для здоровья

До начала ХХ века люди, заботившиеся освоем здоровье, носили фонтанель (по-французски это значит «фонтанчик», «родничок»), апо-русски — «заволоку». Делали фонтанель так: бралась шерстяная тесемка и с помощью иглы продевалась в кожу под мышкой, на щиколотке или на затылке. Раз вдень ее надлежало ворочать в ранке, дабы не происходило заживления. Вокруг фонтанели постоянно был участок нагноения, ивсе это хозяйство, естественно, побаливало и пованивало. Зато болели носители фонтанелей и заволок реже тех, кто пренебрегал этим замечательным средством. Что с точки зрения современной медицины вполне оправданно, так как воспалительные процессы приводят копределенной активизации иммунной системы. И создание такого контролируемого воспаления — несамая глупая из отвратительных медицинских идей.

Спи, моя радость

Дети, у которых режутся зубки, страдают так сильно, что нежное материнское сердВВ­це нев силах этого вынести. К счастью, американские матери XIXвека были избавлены от этого испытания, ибо в их распоряжении имелось чудо-средство — успокаивающий сиропчик миссис Уинслоу для детей (Mrs Winslows Soothing Syrop for Children Teething). Пара капелек на десны — и малютка спит сном ангела. В состав сиропчика входили такие чудесные вещи, как хлороформ, кодеин, героин, опиум и гашиш, плюс 65миллиграммов морфия на каждый флакончик. Более полувека снадобье расходилось на ура, в любой семье с детишками оно было припрятано в домашней аптечке.