Она родилась в Москве в 1847 году в семье крупного чиновника П. Н. Сафонова, ценившего литературу и искусство. С детства занималась музыкой и живописью, участвовала в любительских спектаклях, называла себя «жрицей душевного, умственного и художественного». Вышла замуж за полицейского врача Дмитрия Павловича Кувшинникова, который был намного старше ее. Их дом частенько посещали А. П. Чехов и его брат Михаил, М. Н. Ермолова, А. П. Ленский, А. И. Южин и другие актеры, а уж художников перебывало множество. В августе 1886-го братья Чеховы привели сюда Левитана, с которым сразу подружились приветливые хозяева. Не просто подружились: гостю удалось надолго снискать расположение сердобольной Софьи Петровны…

«Это была женщина лет за сорок, некрасивая, со смуглым лицом мулатки, с вьющимися темными волосами… и с великолепной фигурой, – такой увидела ее писательница Т. Л. Щепкина-Куперник. – Она была очень известна в Москве, да и была «выдающейся личностью», как было принято тогда выражаться…»
«Это была не особенно красивая, но интересная по своим дарованиям женщина, – вторит ей М. П. Чехов. – Она прекрасно одевалась, умея из кусочков сшить себе изящный туалет, и обладала счастливым даром придать красоту и уют даже самому унылому жилищу, похожему на сарай».

 

Исааку Ильичу, обожавшему музыку, особенно полюбились часы, когда Кувшинникова играла на фортепиано; иногда он писал картины при таком музыкальном сопровождении. А она… Несмотря на разницу в возрасте и положении (Левитану в то время было двадцать восемь), Софья Петровна открыто бросала вызов всему обществу, связывая себя с художником. Вместе с тем даже недоброжелатели отмечали, что смелость и резкость суждений уживались в этой женщине со старомодной изысканностью манер, простотой и естественностью в обращении с людьми, готовностью быть чем-нибудь полезной, о ком-то заботиться. Деятельная и энергичная, она окружила художника любовью и заботой.

«В Кувшинниковой имелось много такого, что могло нравиться и увлекать, – считала О. Л. Книппер-Чехова. – Можно вполне понять, почему увлекся ею Левитан».
«Знаешь, в твоих пейзажах появилась улыбка!» – говорил Чехов Левитану, привезшему много картин и этюдов, написанных на Волге.


Вечер на Волге
Исаак Ильич Левитан

И не удивительно – это было самое счастливое время в жизни Левитана. Он любит и любим, окружен заботой. Чувствует поддержку в творческих начинаниях…» – пишет искусствовед Н. М. Яновский-Максимов в своей книге о великих русских живописцах «Сквозь магический кристалл…».


Исаак Ильич Левитан

 

Весьма любопытно следующее свидетельство М. П. Чехова: "Обыкновенно летом московские художники отправлялись на этюды то на Волгу, то в Саввинскую слободу, около Звенигорода, и жили там коммуной целыми месяцами. Так случилось и на этот раз. Левитан уехал на Волгу, и… с ним вместе отправилась туда же и Софья Петровна. Она прожила на Волге целое лето; на другой год, все с тем же Левитаном, как его ученица, уехала в Саввинскую слободу, и среди наших друзей и знакомых стали уже определенно поговаривать о том, о чем следовало бы молчать. Между тем, возвращаясь каждый раз из поездки домой, Софья Петровна бросалась к своему мужу, ласково и бесхитростно хватала его обеими руками за голову и с восторгом восклицала:
– Димитрий! Кувшинников! Дай я пожму твою честную руку! Господа, посмотрите, какое у него благородное лицо!

Доктор Кувшинников и художник Степанов стали уединяться и, изливая друг перед другом душу, потягивали винцо. Стало казаться, что муж догадывался и молча переносил свои страдания. По-видимому, и Антон Павлович осуждал в душе Софью Петровну. В конце концов он не удержался и написал рассказ «Попрыгунья», в котором вывел всех перечисленных лиц. Смерть Дымова в этом произведении, конечно, придумана.


Алексей Степанович Степанов

Появление этого рассказа в печати (в «Севере») подняло большие толки среди знакомых. Одни стали осуждать Чехова за слишком прозрачные намеки, другие злорадно прихихикивали. Левитан напустил на себя мрачность. Антон Павлович только отшучивался и отвечал такими фразами:
– Моя попрыгунья хорошенькая, а ведь Софья Петровна не так уж красива и молода».


Исаак Ильич Левитан

 

Следует подчеркнуть, что писатель использовал в речи своей героини любимые выражения Софьи Петровны, почти дословно привел выдержки из ее писем, адресованных ему.

Появление рассказа в печати вызвало настоящий скандал в обществе. Причем многие обвинили Чехова в клевете и недобросовестности. Обиженный Левитан потребовал от писателя объяснений и хотел было вызвать его на дуэль. Слава богу, его отговорили. Правда, он рассорился со своим бывшим другом на несколько лет. А жаль…

Автопортрет
Исаак Ильич Левитан

 

«Дружба двух великих мастеров, – замечает Н. М. Яновский-Максимов, – еще далеко не изучена до конца. Огромное влияние Антона Павловича Чехова на Левитана бесспорно, так же как сильно воздействие лирических пейзажей Левитана на Чехова. Одинокий, не знавший теплой человеческой дружбы, Левитан всей душой «прилепился» к семье Чехова. Он любит Антона Павловича, крепко привязан к своему однокашнику Николаю Чехову, мечтает жениться на их сестре Марии Павловне».

Мария Павловна Чехова

 

Нет, не суждено было «мятежному» Исааку породниться с Чеховыми… А вот Софья Петровна стала музой Левитана и появлялась на его холстах не однажды…

Кстати, очень может быть, что эта «возлюбленная пара» подсказала Чехову сюжет не одной только «Попрыгуньи».

«Порою нас вдруг охватывала страсть к охоте, – вспоминала Софья Петровна, – и мы целыми днями бродили по полям и перелескам… Однажды мы собрались на охоту в заречные луга… Над рекой и над нами плавно кружились чайки. Вдруг Левитан вскинул ружье, грянул выстрел – и бедная белая птица, кувыркнувшись в воздухе, безжизненным комком шлепнулась на прибрежный песок.




Меня ужасно рассердила эта бессмысленная жестокость, и я накинулась на Левитана. Он сначала растерялся, а потом даже расстроился.
– Да, да, это гадко. Я сам не знаю, зачем я это сделал. Это подло и гадко. Бросаю мой скверный поступок к вашим ногам и клянусь, что ничего подобного никогда больше не сделаю. – И он в самом деле бросил чайку мне под ноги… Мало-помалу эпизод с чайкой был забыт, хотя, кто знает, быть может, Левитан рассказывал о нем Чехову…»


Пейзаж с церковью
Кувшинникова

 

Современники оказались единодушны в оценке художественной одаренности самой Софьи Петровны. Пейзажи и натюрморты Кувшинниковой экспонировались на многих выставках… Не случайно такой строгий ценитель живописи, как Павел Третьяков, купил у автора ее картину «В Петропавловской церкви города Плес на Волге».

В Петропавловской церкви города Плес на Волге

 

Отношения Софьи Петровны с Левитаном наверняка были сложными, да просто и не могли стать иными. Влюбчивый и нервный, художник вносил в ее жизнь определенную сумятицу.

«Женщины находили его прекрасным, он знал это и сильно перед ними кокетничал, – подтверждает М. П. Чехов. – Левитан был неотразим для женщин, и сам он был влюбчив необыкновенно. Его увлечения протекали бурно, у всех на виду, с разными глупостями, до выстрелов включительно. С первого же взгляда на заинтересовавшую его женщину он бросал все и мчался за ней в погоню, хотя бы она вовсе уезжала из Москвы. Ему ничего не стоило встать перед дамой на колени, где бы он ее ни встретил, будь то в аллее парка или в доме на людях. Благодаря одному из его ухаживаний он был вызван на дуэль на симфоническом собрании, прямо на концерте, и тут же в антракте с волнением просил меня быть его секундантом. Один из таких же его романов чуть не поссорил его с моим братом Антоном навсегда».

Автопортрет
Исаак Ильич Левитан

 

«Один из таких же его романов…» То есть роман с Софьей Петровной, поскольку речь идет об истории с «Попрыгуньей». Она не сделалась для женолюбивого художника его главной Музой, как не осталась единственной в его жизни помощницей.

Ручей в лесу
Кувшинникова

 

«…через знакомых оказала поддержку талантливому юноше богатая старуха Морозова, которая его даже в лицо не видела, – повествовал В. А. Гиляровский. – Отвела ему уютный, прекрасно меблированный дом, где он и написал свои лучшие вещи».

А что же Софья Петровна? Она сама почувствовала приближение грустного финала.

Заросший пруд
Кувшинникова

 

«Дорогому И. Левитану на память последнего счастливого лета (1892) в Городке. С. Кувшинникова», – написано на ее фотографии, подаренной мастеру.

Их окончательный разрыв наступил в июле 1894 года в имении Ушаковых в Тверской губернии. Невольным свидетелем этой драмы стала Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, приглашенная Софьей Петровной. В соседнее имение приехала из Петербурга некая Анна Николаевна Турчанинова с дочерьми.

Анна Николаевна Турчанинова

 

«Она, узнав, что тут живет знаменитость, Левитан, сделала визит Софье Петровне, и отношения завязались, – рассказывала Т. Л. Щепкина-Куперник. – Мать была лет Софьи Петровны, но… в изящных корректных туалетах, с выдержкой и грацией петербургской кокетки… И вот завязалась борьба.



…Софья Петровна ходила с пылающим лицом, и кончилось все это полной победой петербургской дамы и разрывом между Левитаном и Софьей Петровной…»


 

Расстроенная Кувшинникова вернулась в Москву, а предприимчивый Исаак Ильич переселился в имение Турчаниновых. Больше они никогда не виделись…

Но тем не менее Софья Петровна всегда тепло и с благодарностью отзывалась о художнике, даже откликнулась на просьбу написать воспоминания о нем.

Софья Петровна не намного пережила художника. Через несколько месяцев после завершения своих «Записок» о нем, летом 1907 года, она ухаживала за одинокой художницей, больной тифом. Заразившись от нее, умерла. Могила ее неизвестна до сих пор…

 

Скульптура "Дачница" в Плесе, имеющая портретное сходство с Кувшинниковой
Творческое объединение "Кредо"

А ее имя ставилось рядом с именем Левитана и в дальнейшем. Брат художника Адольф Ильич и его племянники – дети сестры, Терезы Берчанской, после смерти своего гениального родственника открыли настоящее семейное предприятие по торговле его полотнами. И не только его: за «левитановские» картины выдавались как пейзажи и натюрморты его ученицы Софьи Кувшинниковой, так и откровенные подделки. Эти дельцы от живописи натворили такой путаницы с наследием Левитана, что искусствоведам и реставраторам до сих пор хватает работы…

"Дачница" (иной ракурс)