Мчатся тучи, вьются тучи над равниною пустой.
Не сказать, что стало лучше, но закончился застой.
Президент сказал Китаю фразу, главную в году —
Типа я не исключаю, что на выборы пойду.
Тут премьер сверкнул очами и в ответ сказал врачам —
Мол, и я не исключаю! Да и кто бы исключал?
И хоть клятвой я считаю слово, данное врачу,
Но и данное Китаю я принизить не хочу!
Неужель решатся оба предложить себя стране,
А не править ей до гроба, как случилось в Астане?
Отступил от роли кто-то в нашем околоноля —
Обнаружилось болото там, где твердая земля.
Зыбко, вязко, мутно, стыдно и смешно по временам.
В поле бес нас водит, видно, и кружит по сторонам.
Мчатся бесы в путь полнощный, как бывало испокон,
И над ними самый мощный, по прозванью Бесогон.
Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна...
Кто теперь главней и круче, непонятно ни хрена.
Всплыли прежние соблазны, словно воля на дворе.
Закружились бесы разны, словно листья в ноябре!
Глеб Павловский, Стас Белковский и Чадаев-баловник
Дружно вынули обноски прежних жреческих туник.
Слышен визг "Единой Раши" с подвываньями юнцов,
Мчатся "Наши", вьются "Наши", невидимкою Немцов...
Горе, малый я не сильный! Съест упырь меня совсем!
Что же станется с Россией, коль расколется тандем?
Разделенье по Уралу, как мечталось на веку,
Чтобы Запад — либералу, а Восток — силовику?
Низвергается Миронов — первой жертвой, так сказать...
Но важней для миллионов точно знать, кому лизать!
С визгом яростным и воем, как в атаку казаки,
Мы бежим к своим героям, дружно свесив языки.
Страшно, страшно поневоле средь неведомых равнин.
Ничего не видят боле ни поэт, ни гражданин.
Этих свозят, тех разгонят — в общем, кончился уют.
То ли Родину хоронят, то ли замуж выдают.