Родился в 1949 г. В 1973 г. окончил Московский полиграфический институт. Член МСХ (живописная секция) с 1978 г. Фигуративная живопись в жанре свободной фантазии. Работы находятся в частных и музейных коллекциях в России, США, Италии, Франции, Финляндии, Голландии, в Государственной Третьяковской галерее, Москва, в музее «МьАРС», Москва, в музее «КИССИ» в Оклахома Сити, США.
Живёт и работает в Москве.

Из интервью:
Творчество художника Василия Шульженко не оставляет равнодушным никого. Его или любят, или ненавидят, превозносят за понимание русской души и обвиняют в ненависти к ней же. Каков он на самом деле, выясняла наш корреспондент.
- Все эти жуткие пьяные физиономии, уродливые тела, скабрезные позы... Вас и впрямь трудно заподозрить в любви к народу!
- Я никогда не жил среди людей, которых изображаю, и не пытался влезть им в душу. В детстве был маменькиным сынком, не знал ни армии, ни зоны. Мои персонажи для меня - вроде дикарей для Кука. Насмотрелся на них в детстве, когда жил на даче под Касимовым. Они меня и пугали, и завораживали. На полотна все это выплеснулось гораздо позже, с началом перестройки.
- А что, "плохие русские лица" хорошо продаются на Западе?
- Большинство своих картин я действительно продаю в Америке, но, знаете, там как раз считают, что они просто пропитаны любовью к России! А здесь даже приятели говорят мне: "Не любишь ты русских, Вася!" Но я, как русский, имею полное право спросить: "А за что нас любить?" Да мы худшие люди в мире - злые, ленивые, завистливые! К примеру, американец скажет: "Мой сосед Сэм молодец, он такой успешный!" А наш деревенский пьяница будет ненавидеть и презирать работящего зажиточного мужика. А миф о широкой русской душе?
Широкой она становится лишь на время действия алкоголя.
- А может, американцам просто нравится видеть русских таким быдлом?
- Наоборот, глядя на мои картины, они начинают нас жалеть: "Какие несчастные люди!" Как наши передвижники писали страдающий народ, помнишь? Или как поэт Некрасов, который после роскошного обеда и партии в покер любил поглядеть на крестьян из окна своего особняка и пожалеть о горькой долюшке женской.
- Кстати, о женщинах. Не жалко так уродовать нас на картинах?
- Жалко, потому и пишу вас нечасто. Вот мужиков не жалко. Недавно хозяйка галереи в Чикаго говорит мне: "Вася, у тебя на картинах все слишком много пьют и курят, в Америке это сейчас не популярно. Нельзя ли обойтись без этих сигарет и бутылок с водкой?" Да разве моих мужиков можно представить трезвыми, без папиросы в зубах?!
- А сами выпить любите?
- Люблю. Бывает, и за работой пью. Художнику это нужно для вдохновения.
- А что, любовь не вдохновляет? Вы женаты?
- Нет, так и не женился, и детей не завел, о чем теперь жалею. Хотя женщин в жизни было - не пересчитать, и сейчас есть.
- А почему ваши герои на картинах сексом не занимаются? Это добавило бы им колориту!
- Помню, был в Касимове случай - молодой деревенский парень прямо в поле поймал и изнасиловал бабку лет семидесяти пяти. Вот это была мысль изобразить.
- Эпатажа ради?
- Да какой тут эпатаж! Вот художник Кулик, наложивший прилюдно кучу под картиной, - это да. Сейчас ведь в живописи одно направление - заставить говорить о себе любым способом. Не прославиться в веках, а побольше захапать при жизни.
- Но Пушкин, изображенный в виде обезьяны, или Толстой, висящий на турнике, - это разве не эпатаж? - Меня другое удивило - ну кто в Америке знает Пушкина? И тем не менее его купили сразу. А вот Толстой, который там знаменит, так до сих пор и не продался... Пушкин-обезьяна и Толстой на турнике?