Снова мне подумалось о страхах. Но не о тех, к которым относятся боязни высоты, замкнутых пространств, толпы, одиночества и собак. О других - более "эфемерных", но не менее сильных. Например, о страхе своей "неединственности и повторимости".

Ведь как считается: каждое существо на этой планете единственное в своем роде и ни за какие коврижки неповторимое. Может, и не все об этом знают, но уж догадывается-то большинство; а оставшееся меньшинство если и не догадывается, то, на худой конец, тешит себя известной надеждой. И когда кто-то не обращает внимания на свою эксклюзивность, никогда об этом не задумывается, и вообще у него "других дел предостаточно" - всё равно. Всё равно сидит глубоко внутри ма-аленький (хотя и тут всё индивидуально) такой кусочек личности, который в минуты упадка сил, вселенской тоски, неуверенности и прочих мелких душевных неурядицах говорит коварно с искушающим пришепётыванием: "Не дрейфь! Ты же - единственный! Неповторимый! Удивительный! Есть, есть повод для гордости! Есть резон без стеснения поднять голову и плюнуть в ненавистные молчаливые небеса, не дающие тебе... нет - Тебе удачи!" При этом голос, конечно, оставляет под покровом тайны то, что случается после эдакого "подарка небу"... И поднимает человечек голову от земли, и вроде не "человечек" уже, а человек. Даже - Человек! Потому что единственный и неповторимый - оригинальное божественное произведение.

А вот фигушки!

Бывает так, что на своём жизненном пути оригинальное божественное творение забредает в некий темный переулок и за тонким витринным стеклом какого-нибудь магазинчика (конечно же, конечно там торгуют старинными книгами, или антиквариатом, или индийскими пряностями... чем-нибудь таинственным и притягательным - а как же! ) и... видит точно такое же "оригинальное" произведение, отличающееся разве что годом выпуска, или цветом "отделки". Предваряя момент понимания, на помощь начинающему поскуливать рассудку приходит паника: закрыв глаза и на всякий случай - уши, человек опрометью несётся из жуткого переулка на дневной свет обыденной реальности. А прибежав, отдышавшись, кое-как успокоившись и прикрикнув на жалобно скулящий уже в полный голос разум решает: "Боже мой, какой я дурак - это же всего лишь моё отражение! Ну да - темнота незнакомого места, нервы, усталость... неудивительно, что собственное отражение показалось мне чем-то большим, чем простой оптический эффект." Итак, вздохнув с облегчением и расправив плечи, единственный и неповторимый человек продолжает свой путь.

Но иногда, в холодные осенние вечера, когда в углах комнаты, слабо освещённой единственной настольной лампой, скапливается темнота - да-да, совершенно такая же, как "там" - в голову, отяжелевшую от чтения (или, может быть - от вина?) приходит пугающая мысль: "А вдруг?.."