ОБРАЗ ВУЛЬГАРНЫХ ОБЛАДАТЕЛЬНИЦ ДОСТУПНОГО ТЕЛА И СВЯТОЙ ДУШИ НЕИЗМЕННО ВОЛНОВАЛ МНОГИХ ПИСАТЕЛЕЙ. И ПАУЛО КОЭЛЬО, И ГАБРИЭЛЬ ГАРСИА МАРКЕС С ВОСТОРГОМ ВЫПИСЫВАЮТ ЖРИЦ ЛЮБВИ, НЕИСТОВО ИЩУЩИХ ТО НАСТОЯЩЕЕ, БОЛЬШОЕ ЧУВСТВО, КОТОРОЕ ВОЗВЫШАЕТ, ОТМЫВАЕТ ОТ ГРЯЗИ И СЛУЖИТ ИНДУЛЬГЕНЦИЕЙ. В ИСКУССТВЕ И ИСТОРИИ ПОРТРЕТЫ ЭТИХ ДАМ ПРИБИТЫ ГВОЗДЯМИ К СТЕНКЕ НА САМОМ ВИДНОМ МЕСТЕ.

Драгоценные камни сами по себе не дают света, но случайно упавший на них луч солнца заставляет их играть всеми цветами радуги. Есть в драгоценных камнях какая-то своя тайна, какие-то свои скрытые лучи. Булыжник не засияет, хотя бы на него пролился целый солнечный поток.
Драгоценным камнем, имеющим свои тайну и свои лучи, была леди Гамильтон. Она пришла из темноты, сверкала, пока сияло над ней солнце, и с его заходом опять погрузилась во мрак. Она не творила сама ни своего счастья, ни своих бедствий. Всю жизнь она шла за вожатым. Гревиль, Гамильтон, Нельсон... Когда не стало последнего, сошла со сцены и леди Гамильтон.

Могла ли простая девчонка, родившаяся в трущобах Честера, столицы графства Чешир, даже мечтать о том, чего она достигнет, став леди Гамильтон. Её детство и юность были тяжелы и беспросветны. Отец ее был дворянин Генри Лайон. Нежных чувств к своей дочери Генри Лайон не питал и вскоре после ее рождения бросил ее вместе с матерью. Он даже не признавал Эмму за свою дочь, отчего та никогда не носила его фамилии. Мать и дочь соединяла самая нежная любовь, и в течение всей своей жизни Эмма почти никогда, кроме случаев крайней необходимости, не разлучалась с матерью. Брошенная мужем Мери Лайон, простая крестьянка по рождению, однако же дельная и твердая, чей ясный ум никогда не был омрачен неудачами, не ослеплен блестящей карьерой дочери поселилась около своих родителей в Говардене и стала жить поденной работой. Когда Эмме минуло шесть лет, она и ее стала приучать к труду. Сначала Эмма развозила на ослике по улицам Говардена маленькие кулечки угля и пасла овец, а 10-лет поступила в няньки.Хозяйка Эммы, Мистрис Томас привязалась к маленькой Эмме и всячески старалась развить ее ум и способности. К своему огорчению, Мистрис Томас вскоре заметила, что эта задача, если не невозможная, то очень трудная. Ни способностей, ни прилежания у Эммы не было. Любимым занятием ее было носиться по полям со своими сверстниками.Несмотря на ее шумный, строптивый и ленивый характер Мистрис Томас ее очень любила. Когда Мери Лайон нашла своей дочери более выгодное место в. Лондоне и решила ее туда отправить, Мистрис Томас и Эмма были очень огорчены разлукой, и долгое время была между ними самая нежная переписка.

В Лондоне Эмма быстро теряет место няньки и остается на улице, предоставленная самой себе в поисках куска хлеба. Чтобы прокормиться, Эмме приходилось перебиваться случайными заработками, наниматься в прислуги, работать в дешевых лондонских трактирах. Однако ей повезло не скатиться до уровня дешевых проституток, но дочку в семнадцать лет она родила. Встретив своего земляка, моряка из Говардена, который попадает в одну неприятную историю, она обращается к его начальнику, который может его выручить. Тот согласен, но ценой ее невинности. После некоторого колебания Эмма соглашается. Это была ее первая связь. Вскоре она почувствовала себя беременной. Еще задолго до рождения ребенка любовник покинул ее. В последнем отчаянии Эмма обращается к матери. Та приезжает и увозит от Эммы ее дочь.
Взлет Эммы начался со случайной встречи с доктором Джеймсом Грехэмом, который решил использовать её как образец триумфа своих лечебных методик. Талантливый шарлатан, в наши дни его бы назвали целителем и адептом нетрадиционных методов лечения, он наводнил Лондон рекламными листками, с которых очаровательная Эмма призывала воспользоваться новейшими методами обретения такой же, как у неё, красоты и молодости.
Возможно, именно тогда её стал писать начинающий художник Джордж Ромней. На его полотнах можно проследить почти весь жизненный путь Эммы: от едва прикрытой полупрозрачной накидкой «богини здоровья» до элегантной супруги видного английского дипломата.

«Медицинская» карьера Эммы оказалась недолгой. Её прямо из салона доктора-шарлатана увез в родовой замок молодой баронет сэр Гарри Фезерстоунхоф. Началась новая красивая жизнь: наряды и драгоценности, балы и приемы, прогулки на лошадях и псовая охота. Но все попытки Эммы женить на себе сэра Гарри успехом не увенчались. Ей в замке отводилась только роль изысканной куртизанки.
Понятно, что долго такая связь продолжаться не могла, и беременная Эмма оказалась в скромной квартирке, снятой для неё баронетом в дешевом лондонском квартале. Ребенок вскоре после рождения умер, а перед Эммой снова замаячила угроза нищеты и панели. Казалось, все придется начинать сначала, но судьба опять ей улыбнулась. Её взял в содержанки друг баронета, сэр Чарльз Гревилль, но Эмма должна была отказаться от всех прежних привычек и вести жизнь добропорядочной леди. Эмма в эту минуту видела в Гревилле единственную надежду и спасение. Она не только согласилась на все его условия, но еще была благодарна за них. Чтобы окончательно порвать с прошлым, она даже сменила имя, став мисс Эмили Харт.

Теперь Эмма поселяется на окраине города, в скромном домике, который Гревилль, тонкий знаток искусства, однако же сумел устроить с большим вкусом. Эмма должна была жить здесь тихо и одиноко, обучаясь правописанию, литературе, пению и музыке. Заведовать хозяйством Гревилль взял ее мать миссис Кид, как она называла себя теперь. Эмма нигде не бывала, и кроме нескольких знакомых Гревилля, серьезных и чопорных джентльменов, никто не появлялся в ее домике.
Несмотря на это, за свою скромную, но спокойную жизнь Эмма чувствовала к Гревиллю бесконечную благодарность. Казалось, что уже ничто не может нарушить безмятежности и тишины, окружавших Эмму. Она никогда не делала попыток выйти из повиновения и ее непокорная душа, видимо, была навсегда усмирена. Только однажды, когда Гревилль ее вывез на один парадный праздник, Эмма, очутившись среди шума, музыки, блеска и иллюминации, заразилась общим настроением и вдруг, вскочив на стул, запела своим приятным звонким голосом.
Толпа сначала протестовала против такого внезапного выступления, потом, покоренная ее изумительной внешностью, разразилась бурей аплодисментов. Эмма, упоенная успехом, пела все звонче, все прекраснее. Эта радость чуть не стоила ей разрыва с Гревиллем, возмущенным ее выходкой, и много слез пришлось пролить Эмме, чтобы вымолить его прощение.
После этого она опять стала непритязательной и покорной. Ее единственным развлечением было посещение два раза в неделю мастерской Ромнея. Художник был верен ей по-прежнему, она по-прежнему была его любимой моделью, и он писал ее без конца. Двадцать четыре законченных портрета и бесконечное множество набросков, этюдов... Никогда ничто не омрачало их хороших отношений. Она была его «вдохновительницей», как он ее называл, она звала его своим «отцом». В мастерскую и обратно ее отвозил экипаж, она редко показывалась на улице одна, и в большинстве случаев ее сопровождала мать.

В Лондон вернулся дядя Гревилля, английский посланник в Неаполе, лорд Гамильтон. Это был спортсмен, веселый и умный собеседник, танцор, певец, скрипач и археолог.

Появившись у Гревилля и познакомившись с Эммой, Гамильтон был поражен ее красотой и спустя некоторое время решил, с позволения Гревилля, дать ей некоторые сведения по искусству. Скоро он увлекся своей учительской ролью; уроки становятся все более и более частыми, и домик на Эджвар Роо делается его любимым местопребыванием.

Что касается Гревилля, то он был очень доволен вниманием, которое его дядя выказывал Эмме. В этом он предвидел удобный выход. Деньги Гревилля, несмотря на экономный образ жизни, приходили к концу, и он уже подумывал, как бы ему просто и легко расстаться с Эммой и выгодным браком поправить свои дела. Как отнесется к этому Эмма, его совершенно не занимало.
Для начала Гревилль убеждает Эмму уехать на лето из Лондона. Эмма, не подозревая, что это конец, едет со своей матерью в Честер. По дороге она заезжает в Говарден и берет с собой оттуда свою дочь.
Из Честера она пишет Гревиллю полные любви, покорности и нежности письма.
«С каким нетерпением я сажусь писать, ожидая почтальона. Сегодня я наверное получу письмо. Могли ли Вы, мой дорогой Гревилль — нет, это невозможно, уже забыть вашу бедную Эмму... Я постоянно думаю о Вас и дохожу до того, что мне кажется, я слышу и вижу Вас. Подумайте, Гревилль, какой это самообман, когда я так покинута и нет никаких известий о Вас... Разве Вы забыли, как говорили мне при отъезде, что будете так счастливы снова увидеть меня... О, Гревилль, подумайте о количестве дней, недель и годов, которое еще может быть у нас. Одна строчка от Вас сделает меня счастливой...»
Дядя и племянник действовали заодно, скрывая от Эммы истину. Едва вернувшись к Гревиллю, Эмма получает приглашение лорда Гамильтона приехать погостить к нему в Неаполь. Предчувствуя какие-то новые неизвестные ей события, Эмма колеблется принять это лестное приглашение, но по настоянию Гревилля принимает.
В Неаполь Эмма приезжает со своей матерью. Лорд Гамильтон встретил и окружил их таким вниманием, как если бы они были дамы из высшей английской аристократии.

«Вы не можете себе представить,— пишет Эмма Гревиллю,— насколько сэр Вильям добр ко мне. Он делает все возможное, чтобы видеть меня счастливой. Он никогда не обедает вне дома. По правде говоря, с моего приезда он меня покидает не чаще, чем моя тень. Он завтракает, обедает и ужинает со мной, садится всегда рядом, глядя на меня, я не могу двинуть ни рукой, ни боком, ни ногой, чтобы он не заметил сейчас же, насколько грациозны и красивы, по его мнению, мои движения. Право, я сердита, что не могу составить его счастья. Я могу только быть вежливой и любезной. И в самом деле, я с ним мила, как только могу. Но я Ваша, Гревилль. Вам одному могу я принадлежать, и никто не займет Вашего места в моем сердце».
Из писем Эммы Гревилль видел, что, если он не будет действовать решительно, то Эмма вновь появится в Лондоне. А так как это было ему в высшей степени нежелательно, то он пишет ей письмо, где с необычайным цинизмом советует ей сделаться любовницей лорда Гамильтона, а со своей стороны предлагает ей дружбу и товарищеские отношения.

Любившая его Эмма была до глубины души возмущена этим циничным советом. Ответ ее полон негодования, но в то же время это последняя отчаянная попытка вернуть к себе Гревилля.
«...Это Вы советуете мне... Ничто не может выразить моего отчаяния. Я просто схожу с ума. Вы, Гревилль, даете мне такой совет. Вы, который обычно ревновали меня за одну улыбку. С каким холодным равнодушием Вы советуете мне идти к... сэру Вильяму. О, это хуже всего. Если бы я была около Вас, я убила бы Вас и себя...»
И в конце этого письма в постскриптуме она пишет:
«...Вы не знаете моей власти здесь. Только я не стану никогда любовницей. Если Вы меня доведете до крайности, я женю его на себе».
Верно, Гревилль улыбнулся, прочтя эту угрозу. Но Эмма в это время уже не была прежней робкой и покорной любовницей, которую он замкнул в узкие рамки мещанской жизни. В ее душе уже роились честолюбивые мечты.
И вот, пережив много минут отчаяния и оскорбленного самолюбия, передумав все способы мести, Эмма решает выполнить свою последнюю угрозу — женить на себе лорда Гамильтона.
В сентябре 1791 года в лондонской церкви Святой Марии произошло событие, которого Эмили с замиранием сердца ждала столько лет, священник торжественно объявил её супругой сэра Вильяма Гамильтона. Но начало новой жизни оказалось небезоблачным, супругу посла отказалась принять английская королева. После этого напрямую возвращаться в Неаполь было нельзя, тамошний двор мог последовать примеру английского. Но леди Гамильтон выход нашла.

В Неаполь супруги возвращались через Париж, где о фиаско новоиспеченной леди еще не знали. Во французской столице сэр Вильям без особых хлопот смог получить для супруги аудиенцию у Марии-Антуанетты, сестры неаполитанской королевы. Теперь можно было «покорять» Неаполь, и леди Гамильтон сделала это с блеском, быстро установив дружеские отношения с королевой Марией-Каролиной.

Леди Гамильтон не только стала блистать в неаполитанском обществе, но и оказалась деятельной помощницей супруга на дипломатическом поприще. Не один секрет европейской политики стал известен в Лондоне благодаря дружбе супруги посла с неаполитанской королевой. Так, именно ей приписывают первое сообщение о подготовке Испании к войне с Англией.
В Неаполе произошла встреча, круто изменившая жизнь леди Гамильтон. В сентябре 1793 года посол познакомил супругу с адмиралом Нельсоном.

Невысокий моряк, к тому же без одной руки, но буквально брызжущий энергией, произвел на Эмили неизгладимое впечатление. Закрутился бурный роман, несколько лет дававший пищу сплетницам всей Европы. Сэр Вильям Гамильтон внешне спокойно относился к странной жизни втроем, пытаясь и из неё получать политические дивиденды. А связь эта растянулась на долгие годы, откликнувшись даже в России. В 1799 году Эмили по протекции Нельсона была удостоена высокой награды от российского императора Павла I, бывшего в то время Великим магистром Мальтийского ордена. Леди Гамильтон получила орденский крест – награду для женщин весьма редкую.
Удивительно, но адмирал, слывший грозой морей, стал игрушкой в руках женщины.

«Христос учил нас, чем отвечать на пощечину, но не сказал, чем отвечать на поцелуи»… Горацио Нельсон знает, что врагам Отечества нельзя давать пощады. Но как быть с Фрэнсис, которая, несмотря на присутствие в жизни мужа распутной Эммы, не устает прощать, любить и ждать?! Бесстрашный Нельсон теряется, когда дело касается любви. Это — другой человек, который не может разрешить отношения с двумя женщинами, который сомневается, что предпочесть: страсть ночных утех или командование флотом в защиту Отечества. Кстати, Нельсон все же выходит в бой. И, стоя на верхней палубе в парадном кителе и сверкающих на солнце орденах, получает пулю. «Это было чистое самоубийство», — скажет потом друг адмирала капитан Харди (Анатолий Васильев).
Летом 1800 года, когда Лондон с восторгом встречал Нельсона, на официальных приемах и балах рядом с ним блистала не законная жена, а леди Гамильтон.

Со своей супругой Нельсон отношения порвал, обязавшись выплачивать содержание в 1200 фунтов стерлингов в год, но развода не добился.
От Нельсона Эмили 30 января 1801 года родила дочь. Рождение ее было обставлено тайной, и лорду Гамильтону она была представлена, как сирота, которую Эмме хотелось бы усыновить. Все документы, касающиеся ребенка, были уничтожены, и только благодаря письмам Нельсона к Эмме, которые последняя не решалась уничтожить, мы знаем, кто были родители Горации.

«Вы знаете, моя дорогая Эмма, что я отдал бы все на свете, чтобы быть вместе с Вами и нашей дорогой маленькой дочкой»,— пишет Нельсон Эмме. О том, что это дочь Эммы и Нельсона, лорд Гамильтон никогда не узнал. Странно было вообще поведение лорда Гамильтона во всей этой романической истории. Человек умный и проницательный, он не мог не видеть того, что видели все. Но все время, вплоть до своей смерти, он был нежным другом Нельсона, и отношение его к Эмме было то же, что и раньше. Тайна его поведения так и ушла с ним в могилу. Сама Горация не знала, кто была ее мать. Она знала только, что она дочь Нельсона и «особы слишком высокопоставленной, чтобы можно было открыть ее имя».

Так ей сообщила Эмма, и больше она ничего не могла узнать до конца своей жизни.
Меньше, чем через месяц после рождения дочери, Эмма вынуждена была начать светскую жизнь. Лорд Гамильтон считал своей обязанностью иметь свой салон. Салон Эммы имел успех. Даже принц Уэльский выразил желание обедать у них и послушать пение леди Гамильтон. Но это известие возбудило недовольство и ревность Нельсона, и Эмма ловко избегала этой возможности, не желая огорчать своего возлюбленного. Конечно, окружавшего когда-то Эмму триумфа уже не было, и годы брали свое. Сильно пополнев, Эмма уже лишилась своей прежней безукоризненной красоты. Но все же она еще была достаточно красива, чтобы пленять, и ее бурное прошлое окружало ее ореолом напряженного интереса.
В конце 1801 года Нельсон поручает Эмме купить для него имение, чтобы там жить вместе с нею. Эмма с радостью выполняет это поручение и покупает в окрестностях Лондона имение Мертон.
В начале июля 1802 года Нельсон и Гамильтоны предпринимают небольшое путешествие. На этот раз они не втроем, как они ехали из Италии, и бывали вообще всюду, а вчетвером. Четвертый — это Гревилль. Казалось, Эмму занимало бросать вызов общественному мнению, возя за собой мужа и двух любовников.
6 апреля 1803 года сэр Гамильтон скончался, завещав практически все свое состояние племяннику. Две недели спустя после похорон, Гревилль попросил Эмму очистить их отель в Лондоне и подыскать себе другую квартиру. Вообще, тут он окончательно проявился в своем настоящем виде. Бывший любовник Эммы, он держал себя, как ее злейший враг. Но его вдову это не особо волновало. Она теперь жила на содержании Нельсона, который смог узаконить дочь, получившую имя Горации Нельсон-Томпсон. Семейная идиллия продолжалась недолго. Нельсона снова ждала война. Свою самую знаменитую битву – Трафальгарскую – адмирал выиграл, но случайная пуля французского стрелка оборвала его жизнь.

Со смертью Нельсона жизнь Эммы превратилась в сплошное мытарство. При Нельсоне были надежды, была жизнь, теперь это была нищета, уже настоящая, и полное презрение окружающих. В 1811 году умирает ее мать, бывшая всегда с ней и сумевшая заслужить себе уважение всех, окружавших когда-либо Эмму. Эмма за долги попадает в тюрьму. Освободившись оттуда, она скоро видит себя в опасности быть вторично арестованной за новые неплатежи и бежит от своих кредиторов во Францию. Но и тут нет просвета. Десять лет со смерти Нельсона еще старается побороть свою судьбу леди Гамильтон, и, только прожив их, видит, что усилия бесполезны. Она кончила так же, как начала,— в полной нищете. В январе 1815 года она заболела бронхитом, который перешел в воспаление легких. В холодной комнате с голыми стенами умирала леди Гамильтон. Над кроватью висели два портрета — ее матери и Нельсона, рядом с ней рыдала Горация. Начавшаяся в нищете, жизнь этой женщины в нищете и закончилась. Леди Гамильтон скончалась 15 января 1815 года во Франции, куда ей пришлось бежать от кредиторов. Похоронена она была за счет своего родственника со стороны матери, Генри Кадагана, человека, с которым при жизни она никогда не имела ничего общего.
В память о любимом адмирале проводить Эмму в последний путь пришли все офицеры и капитаны английских судов, стоящих на рейде в Кале.

В память о ней садоводы дали имя «Леди Гамильтон» прекрасным алым розам.