Цитата сообщения Хочу_с_2_девушками Особенно для девушек.

Автор – А. П. Егидес - доктор психологических наук, специалист в области конфликтологии и социальной психологии, врач-психотерапевт, руководитель Центра Психологической Культуры.

ВСЛАСТЬ ЛИ ВЛАСТЬ?

Повсюду цитируются слова Толстого, что все счастливые семьи похожи, а каждая несчастливая несчастлива по-своему. Но и в несчастьях есть свои закономерности, познав которые можно предотвратить хотя бы некоторые из них. Обсудим мы далеко не все варианты. Нас больше будут интересовать браки городские. И это приблизительно ровесники, поженившиеся по любви в молодом возрасте, не слишком религиозные, принимающие идею равенства мужчины и женщины. Итак — лидерство в супружеской паре...

Если противоречий нет и дело решается простым побуждением: кто-то подал мысль, а кто-то принял, то и сложностей никаких нет. Расхождения непринципиальные — один поканючил, другой «снизошел» — и тоже без коллизий. Можно призвать на помощь логику, привести аргументы и убедить второго супруга, что предложенное нужно ему же. Но если вскрываются непримиримые противоречия, то люди обращаются к средствам принуждения. Когда мы задавали вопрос о том, у кого в руках в семье больше средств принуждения, люди обычно говорили, что у жены, реже — у мужа, и еще реже говорили о паритете. А мы убеждены, что в первые годы супружества рычаги власти сосредоточены у жены, а к двадцатому году, если семья не распалась. они почти все переходят к мужу.
Это — теорема, которую требуется доказать. Итак, доказательства. Они у вас в руках, это ваши же наблюдения, которые лишь изредка мы будем подтверждать научными фактами. В то же время эти ваши правильные житейские наблюдения мы постараемся свести в некую единую систему, которая и должна нам дать новое парадоксальное знание.

Рычаги власти.
Первые годы супружества

Обратим внимание, что сейчас мы будем говорить именно о первых годах. А потом — о последних годах супружеского двадцатилетия. Почему двадцатилетия (если, к слову, оно еще будет отпраздновано, то есть если не будет развода)? А в конце двадцатилетия дети выросли, брак выполнил как бы свою родительскую функцию, и в это время начинают активнее разводиться мужчины.
Кто над кем будет властвовать, зависит в значительной мере от того, кто в ком больше нуждается. А это последнее, в свою очередь, зависит от того, кто легче найдет замену «худшему», делающему все вразрез с моими представлениями о жизни, на «лучшего», того, кто будет послушен. При всем том, что в других отношениях он и она нравятся друг другу.
Так вот,
Кто в молодом возрасте привлекательнее?
Начнем с самого начала. Ребеночек родился. Вряд ли кто-нибудь, не кривя душой, скажет, что он прекрасен. Ну, для матери — не в счет. Но к двум годам он действительно становится притягательным своей инфантильной красотой. От двух до пяти — этот возраст занятен не только в известной книге Чуковского. Он милый пупсик с бабочкой, а она милый пупсик с бантиком. А потом? Потом начинается некоторое ухудшение эстетических качеств, которое достигает своего максимума в 11—13 лет. Это возраст гадкого утенка.
Но кто гаже? Опять же на этот вопрос все дружно заявляют, что он! А выход из состояния гадкого утенка? Она к 17—18 годам расцвела, она царевна Лебедь. А он в этом возрасте еще пока едва выбирается из этого состояния. Лебедем он станет, по мнению практически всех женщин, лет в тридцать. Приблизительно, только для пояснения мысли. Точных исследований на эту тему никто не проводил, да они были бы не нужны. Я это привожу по экспресс-опросам на массовых лекциях.

Но что же из этого вытекает? Она привлекательна для своих и его ровесников. Но она привлекательна и для тех, заматеревших, со статусом, с деньгами, со связями, с опытом в сексе, много повидавших, имеющих об увиденном поведать, решивших проклятую квартирную проблему... Он неконкурентоспособен пока по отношению к тем, старшим, да и его ровесники, в силу того что проявляют по отношению к ней повышенный интерес и покладистость (они же не в браке с ней), тоже кажутся ей лучше.
Так что, исходя из ее более высокой по сравнению с ним сексапильности для людей противоположного пола,
ЗАМЕНУ МОЛОДОМУ МУЖУ НАЙДЕТ СКОРЕЕ МОЛОДАЯ ЖЕНА, ЧЕМ ОН НАЙДЕТ ЗАМЕНУ ЕЙ.
У нее лучше психотехника общения
Девочки-подростки бойко щебечут, а мальчики говорят междометиями. К свадьбе он разговаривает уже простыми предложениями, ну а тридцатилетний его соперник изъясняется уже сложносочиненными и даже сложноподчиненными предложениями, употребляет часто не только причастные, но и деепричастные обороты, а к ласкам и сказки прибавит, и к ее шелковой коже так идет его бархатный голос. К чему это мы? А вот к чему... При разрыве у нее благодаря и этому больше возможности замены. Чтобы ей познакомиться, достаточно бросить взгляд с милой косинкой. И ухаживания она принимает красиво, а он красиво ухаживать еще не умеет. Он в технике знакомства проигрывает не только ей, но и старшим соперникам. Разумеется, и ухаживает он хуже, чем они. Это только кажется, что у подростков нет проблем с общением, напускная развязность — как раз от неумения, она «призвана» компенсировать это неумение.
Все обрисованное, как и разница в сексапильности, работает на то, что замену супругу скорее найдет она, чем он.

Любовь и деньги

У него хуже и с деньгами. Уточним. Он зарабатывает в среднем чуть больше. В застойные годы это было практически всегда так. На сегодняшний день в среднем это тоже остается так, но исключений больше. (Молодые мужчины — более рискованные люди, и они могут начать получать доходы существенно большие за счет существенного риска в жизни.) Потом, через двадцать лет, все изменится. Его доходы растут существенно быстрее, чем её.
Но в среднем в молодости остается чуть больше, а не намного больше. Не разбежишься с такой финансовой властью. Тем более что в это время родители жены — в самой силе, они помогают ей материально, и жена в этом отношении ориентирована не на мужа, а на родителей, а теща
чаще всего не в ладах с зятем. Жена может не считаться с его доходами. Ну а в случае разрыва ему придется завоевывать будущую жену, ухаживать за ней, а его бывшая жена от потенциального нового мужа ухаживания принимает. Старинные слова «ухаживать», «ухаживание», по-моему, хорошо отражают суть дела. Как ни крути, но в понятие «ухаживать» вкладываются денежные траты. Привезти-увезти, хотя бы и на метро, обеспечить совместную вечеринку, билеты в театр, развлечения. По принятым пока обычаям — это за ним. Следовательно, траты неодинаковые. Ей надо только одеться, а ему и одеться и одеть. Фигурально, конечно, выражаясь. Ну, и что из этого следует? Он, молоденький, отдал ей, молодой жене, хозяйке, всю свою зарплату. А за новым вариантом надо ухаживать и тратить деньги, которых нет, и нет возможности заработать (нет опыта, нет связей, нет надбавки за стаж)... Следовательно, он в поисках замены — в худшем положении, чем она.

До и после двадцати четырех

Если говорить об объективных социологических данных, то обеспеченность потенциальными брачными партнерами в возрастной группе до 24 лет у женщин по четырем переписям населения всегда была выше, чем у мужчин. То есть неженатых мужчин от 18 до 24 лет больше, чем незамужних женщин до 24 лет. Понятно, молоденькие девушки выскакивают замуж за слегка более старших женихов. Такую любопытную информацию получил в своих расчетах известный социолог семьи А. Б. Синельников. Получается, что для молоденьких женихов вовсе не хватает молоденьких невест, они вынуждены (иногда, правда, желают этого) жениться на женщинах старше себя — таких браков около 10%. Эта перспектива при раннем разводе у молоденького с молоденькой ему, молоденькому, чаще всего не нравится, он цепляется за свою молоденькую жену и, понятно, зависим от нее. Правда, после 24 лет картина меняется. «Качественные» молодые женихи расхватаны, остаются «некачественные». Кроме того, молодые мужчины гибнут, становятся инвалидами в горячих точках, более часто заболевают несовместимыми с браком болезнями (алкоголизм, наркомания, тяжелые формы шизофрении). И незамужних женщин становится, как мы писали, относительно больше. Так что возможность замены после 24 лет постепенно перерастает в рычаг власти в руках мужа. Но зато у женщин в это время появляется другой, более мощный рычаг власти — ребенок, о чем мы будем рассказывать ниже более подробно. Другие средства воздействия либо остаются такими же, либо тоже постепенно изменяются.
Итак, замену он находит более трудно.
Значит, не он, а она может сказать (и говорит): не хочешь делать, как я хочу, — расходимся...
Ну а как будут чувствовать себя после разрыва отношений он и она? Сравнительный анализ. Кому хуже,
Для кого разрыв будет больнее?
Для него! Потому что стресс разрыва — это стресс. А мужчины менее стрессоустойчивы. В главке «Активная антикатегоричность» мы к этому привели читателя методом Сократа. И вынесем это, так сказать, за скобки. Имеется в виду, что все мужчины по сравнению со всеми женщинами. Здесь есть что уточнить. Обычно говорят, что женщины более эмоциональны. И это верно, если говорить о подвижности эмоций. Ей легко заплакать, но в общем переход от искренних слез к искреннему смеху — в этом тоже — женщина. Но и мужчины более эмоциональны. В том смысле, что у них больше сила эмоционального переживания. Их эмоции более энергетичны. А значит, и стресс, вызванный разрывом отношений, у него сильнее...
Но это в целом. Понятно, что стресс уменьшился бы, будь возможной сразу адекватная замена. Но достойной замены ей у него нет, а у нее ему замена найдется.
И еще.
■ Все мы, когда нам плохо, идем к друзьям за разговорами и за сочувствием, эмоциональным резонансом. И при разрыве с любимыми — тоже. Друзья поймут, но к ним со своей болью надо обратиться. Для женщины это так естественно. А для мужчины? Что ж я, девица, что ли, что не справлюсь сам, а буду плакаться в жилетку,..
И он не идет. Труднее. А если все-таки пойдет, то кто легче выскажет свою боль, негодование в поисках сочувствия? И кто его скорее получит? Она посигаретничает за кофейком, выговорится. А ему, что-бы выговориться, сигарет и кофе мало, ему надо выпить. К слову, это одна из причин мужской алкоголизации, но не об этом сейчас речь, а о том, что раз нужна более серьезная наркотизация, значит, и страдание большее. Здесь психотехника общения выступает в своей второй ипостаси (мы помним, что она помогает найти замену — это первая ипостась). И эту вторую ипостась тоже надо оценить по заслугам. Когда некуда пойти и поплакаться, то недалеко и до невроза, депрессии, самоубийства.
Сексуальность мужская в молодом возрасте уже вовсю «играет», женская же — медленно набирает высоту. Получается, что и в этом плане он при разрыве терзается сильнее, чем она. К душевной боли личностного одиночества присоединяется боль сексуального одиночества. Она же переносит его спокойнее.

Рычаг власти — ребенок

С появлением ребенка положение молодого мужа и вовсе усугубляется. По справедливости сказать, плохих отцов больше, чем плохих матерей. Хотя и такие встречаются, — чего стоят душераздирающие гелепередачи о брошенных в роддомах и заброшенных в детдомах де-гях. Но не о плохих, а о нормальных отцах, коих подавляющее большинство, и о вполне нормальных мамах ведем мы речь. Отцов мамы могут задеть и поддеть угрозой возможного разрыва с ребенком. Дело в том, что вопреки законодательству и благодаря сложившейся практике ребенок при разводе остается почти всегда с матерью. Отец же практически полностью лишается прав и, по существу, освобождается от обязанностей. Он имеет одно право (оно же и обязанность) — платить алименты. Во время ссор муж и жена уточняют каждый свои возможности в отношении ребенка. Так что и он и она понимают, что ребенок останется с ней. Если отец любит ребенка, то разрыв с ним страшен. Наверное, он тяжелее даже потери жены. Ведь новую жену все-таки можно найти и забыть первую. А утрата ребенка невозместима, потому что ребенок — своя кровь, к нему привыкают с его рождения, ребенок забывается намного труднее. И поэтому если разрыв и с женой, и с ребенком, то стресс разрыва для мужа — двойной.
Боязнь потерять ребенка делает положение мужа-отца очень зависимым. Он не хочет развода. И добивается стабильности послушанием жене.

Имущественный крах

В случае развода муж-отец лишается большей части нажитого, в том числе (и главное) — жилища. Как решается чаще всего вопрос о жилплощади? Из сделанной правдами-неправдами двухкомнатной квартиры он едет в комнату в коммуналке, а она с ребенком — в однокомнатную отдельную квартиру. Уважающий себя совестливый мужчина, как говорится, берет электробритву и уходит. То есть он отброшен в имущественной проблеме к началу процесса, все надо начинать снова. А если он оставляет за собой что-то по закону, то терпит моральный урон в глазах общества и близких.
Это еще больше увеличивает стресс разрыва и способствует воскообразному состоянию воли к власти у мужа.
Развод — драма для молодого мужа
Все то, что мы обрисовали здесь, придает разрыву и разводу для мужчин драматическое и даже трагическое звучание. Вдумаемся в социологические данные. В целом в городах лишь менее трети разводов инициировано мужчинами, а 68% (более двух третей) разводов инициировано женщинами. При том, что у 40% разводящихся пар супружеский стаж менее трех лет. И при том, что активность мужчин в разводах начинает превалировать только после 50 лет. Что это? А это вот что. Наибольшая активность жен в разводах — в самом молодом возрасте. А молодые мужья прилагают много усилий, чтобы сохранить брак. И если развод состоялся против его воли, ему настолько плохо, что дело доходит до самоубийства. Количество самоубийств в молодом возрасте у мужчин в 6—7 раз больше, чем у молодых женщин. Конечно, часть их обусловлена более распространенными среди мужчин психическими заболеваниями. Конечно, они более часто запутываются и в уголовных делах, но из трудной для него социальной ситуации он старается выпутаться, а матримониальный крах как раз и является наиболее распространенной причиной самоубийств. Женские самоубийства, как правило, демонстрационные, чтобы привлечь внимание, чтобы пожалели: она десять таблеток примет и десять записок разложит, чтобы ее спасли. Мужчины же употребляют двойной-тройной способ самоубийства, и их находят чаще уже мертвыми.
Угрозу развода муж воспринимает всерьез и старается его предотвратить покладистостью, подчинением, послушанием. Ну а Жена умело нащупывает рычаги принуждения.
Женщина — талант в мире отношений и общения. Гораздо способнее мужчины. Она изысканно экспериментирует. Она практикует пробные разрывы с повышением напряженности. Для начала — молчание. О, это вам не ворчание. Ну что такое ворчание? Это — жена, хоть и трудная, но все еще здесь, никуда не денется, поворчит — и успокоится. Когда на лекциях я задаю вопрос о том, что страшнее, зал единодушен: молчание. И это понятно: молчание — это заговор, разрыв, пусть и частичный, но это и предтеча полного разрыва.
Не помогло молчание — уход без оповещения на несколько часов из дому. Не подействовало — переезд ненадолго к родственникам или друзьям с демонстрацией доказуемого (обратите внимание на такую манипулятивную тонкость) сохранения верности мужу на тот случай, если развод все же не состоится. И это не сработало, что ж, может быть, более действенно будет объявление о временном, а потом о полном разрыве, затем о разводе. Такое постепенное повышение давления на иррациональном уровне — не что иное, как зондирование. Если нет уступки при меньшей напряженности, то включается большая.
Нередко жена стремится вызвать чувство ревности. Она демонстрирует интерес к ней других мужчин. Говорит о возможности и допустимости измены и замены. Иногда дело доходит до действительной измены с демонстрацией ее мужу. Мы имеем в виду не измену, диктуемую новой глубокой любовью, а измену именно как средство принуждения.
Измена для молодого мужа — душевная боль. Удар по самооценке. Позор при огласке. Мужчины и измену переносят тяжелее, чем женщины. Ревность мужчин более глубинная, биогенная. Угроза измены — это очень неприятный, серьезный, бьющий по самолюбию рычаг власти в руках женщины. Послушался — отношения восстанавливаются.
Посмотрим теперь, как используется

Общественное мнение.

Окружение «по месту жительства» как чаше настроено? Женщины — хранительницы домашнего очага, мужчины — пьяницы и гуляки. Так что если она изменяет даже, то потому что он ее обижает. И действительно, пьяниц среди мужчин больше, чем среди женщин. Правда, и нравственных гениев больше. У мужчин все так. Больше талантов в науке и больше олигофренов (чем среди женщин). Больше коротышек и больше долговязых. Больше особо плохих и больше особо хороших. Но бросаются в глаза пьяницы, и по ним — выборка ведь! — делается вывод обо всем роде мужском: средний мужчина хуже средней женщины. Более сложная закономерность (у мужчин больше вообще крайностей) в расчет не берется, она и неизвестна в широких кругах, открывший ее кибернетик Геодакян обсуждал это не в газетах, а в научных журналах. Так что общественное мнение дома и на работе — не в пользу молодого мужчины, и чуть что — к этому мнению можно апеллировать. Рычаг, пусть небольшой, но в руках жены.
А вот вздумал бы он прийти к начальству по поводу семейных конфликтов... Что бы вышло? Правильно, ничего, кроме смеха со стороны ее сослуживцев. Иное дело, если она на работу к нему придет. Тут будет получено понимание и поддержка. Дыма без огня не бывает — полагают сослуживцы.
Руководитель-женщина поддержит молодую жену из женской солидарности. Руководитель-мужчина поддержит молодую жену вопреки мужской солидарности из соперничества, хотя в мотивах не признается иногда даже себе. А мотивы такие: сейчас я ей окажу услугу, защищу ее, а потом мы будем с ней знакомы, разведутся, и она со мной заведет роман. А по отношению к молодому мужу у начальника срабатывают родительские тенденции — наказать.
Молодой муж продвигается по службе, и любая запятая может стать точкой на этом пути.
Так что молодой муж боится жалоб на работу со стороны жены.
Он не сведущ в домоведении
С одной стороны, ему это выгодно. Можно полежать или заняться интересными для него мужскими делами. Поэтому он не сопротивляется такому положению. А проигрыша-то оказывается на поверку гораздо больше, это он начинает понимать много позже. Например, оставшись без обеда (это она не оставила ему обед), он чувствует себя беспомощным. Но это не главное. Важнее, что она компетентна в домоведении, а он нет. Поэтому она распорядитель кредитов. Он ей деньги отдает, а она ему выдает. На еду-транспорт. На покупки-химчистку. Она же в доме работодатель, поскольку все в доме знает. А дала работу — надо проконтролировать ее исполнение (функция ОТК — отдела технического контроля). А за нерадивость надо наказать (судебный исполнитель!). Наказывает не плеткой, конечно. Ворчанием.
Или молчанием. Все это вместе (финансирование, работодательство, контроль, наказание) — атрибутика ВЛАСТИ. По известному выражению, власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно... Женщинам есть повод задуматься.
Когда-то я опубликовал в «Вечерней
Москве» небольшую статью под эдаким заголовком «Кухня — дело мужское», в общем-то в защиту задавленных кухней жен. И получил большую почту, в которой рефреном было: «Э нет, мы кухню мужьям не отдадим». Это и понятно. Постанывая от перегрузок (кстати, лишний повод дать ему почувствовать свою значимость и упрекнуть), жена не склонна отдать лидерство в домоведении, а вместе с ним и власть по дому, которая фактически означает власть в доме. Пусть он ей «помогает», то есть выполняет неквалифицированные работы. Под ее руководством. Мелочным. Дотошным.
Ребенок как субъект — рычаг власти
Мы говорили, что жена-мать в случае разлада может ребенка мужу дать, а может и не дать. Тут ребенок выступал в качестве некоего объекта, который и можно «дать или не дать». Но ребенок, пусть и пятилетний, уже субъект, у него свои мотивы, свои понятия о жизни. Естественно, очень зависимые от психологической ситуации.
Он знает, что в случае развода останется с мамой. Ведь так уже случилось с некоторыми другими детьми. И к той пуповинной привязанности, которая естественна в каждом ребенке, присоединяется еще и командно-административная зависимость. Ребенок видит все то, о чем мы говорили в предыдущих главках. Но прибавляются и еще впечатления. Мама дает папе десятку на обед-сигареты и ему, ребенку, трешку — на завтрак-мороженое. Понятно, папа больше, поэтому ему мама дает больше, но и ему и папе дает мама. И он с папой в этом отношении — на равных. А вот папа и ребенок возятся с конструктором, а мама возится на кухне. Магия запахов, источаемых кухней, пьянит обоих. Наконец, мама (главный маг и магистр!) объявляет: «Ну, мужчины, руки помыли? Быстро марш за стол». И он с ребенком как бы в одном вольере. Для маленького ребенка, как справедливо заметил один писатель, кормилец тот, кто ставит кашу на стол. И в результате ребенок, даже мальчик, при ссорах родителей эмоционально объединяется с мамой. Отец оказывается в изоляции, избежать которой можно опять же только подчинением.

Она его переговорит

Мы уже писали о лучшей психотехнике общения у молодых жен по сравнению с их молодыми мужьями и о ее значении для уменьшения стресса одиночества и для поиска замены в случае разрыва. И оставили за кадром аспект, имеющий значение непосредственно в супружеском общении. Ведь имея такое преимущество, она его, попросту говоря, «переговорит». К тому же муж по характеру своих служебных обязанностей выполняет работу, требующую большего нервного напряжения, чем работа, которую выполняет жена. В первые годы ему приходится и прирабатывать. Работа на одну ставку не покрывает всех нужд семьи (читай — жены), он работает на полторы ставки. Домой он приходит сверхуставший. И вот, представим себе, она заказывает билеты в Сочи, хотя он полагает, что ехать семье на отдых надо в Карелию, на озера, где костры, грибы, мало людей, а не в Сочи, где грязно и дорого. Но вот он, уставший и «косноязычный», вяло возразил — одно слово в две секунды. А она три слова в секунду выдает, и он уступает.
Помойное ведро не вынес — полового акта не будет
И снова вспомним о сексе, но уже не в ситуации разрыва, а в рамках непосредственно супружества. В связи с повышенной сексуальной активностью молодой муж зависит от менее активной, лишь пробуждающейся сексуально, жены: конечно же любое непослушание мужа вызовет у нее отрицательные эмоции, которые будут угнетать ее сексуальность, и ясно, что в этом случае ни о какой близости не может быть и речи. Но это, так сказать, естественная регуляция. Некоторые же жены, будучи менее зависимыми от мужей в силу менее выраженного влечения или, может быть, в силу даже конституциональной фригидности (просто холодна от роду, и все тут), просто отлучают мужа от супружеского ложа за любую провинность. В моей клинической практике была такая пара — жена мужу говорила: «Помойное ведро не вынес — полового акта не будет».
Смех смехом, но на самом деле это очень сильный рычаг власти женщины. А он козликом прыгает вокруг нее и ублажает.

Жалкое превосходство

Как о средстве возможного принуждения жены со стороны мужа вспоминают о физическом превосходстве мужчины. Что ж, в отсталых слоях населения применение таких рычагов случается, но это те исключения, которые только подтверждают правило. Нормальный социализированный мужчина сдержит свою агрессию прежде всего из моральных соображений: осудят друзья, снизится самооценка (опустился до того, что ударил женщину). Понятно, не последнюю роль сыграет и страх перед юридическим возмездием за несдержанность. Как бы он ни осуждал ее, он боится судебного осуждения, которое конечно же поломает ему всю жизнь, карьеру, и из-за кого, из-за «глупой бабы»? Сдержится. Ну а не сдержится, ударит... Не убьет, только побьет. А у нее вон сколько рычагов власти против этого одного, который и блокируется всей этой совокупностью. К тому же сам его проступок может превратиться в козырь в ее руках. Я тебя не посажу, хотя могу, но будь послушен. И он, понурый, нашкодивший песик, водит мордой по полу, боясь глаза поднять, и старается ей угодить.

Главное средство власти — манипуляция

Не надо думать, что жена то и дело бегает к мужу на работу с жалобами и устраивает сексуальные забастовки или постоянно напоминает о том, что он бесправен в отношении ребенка. Это может быть на полутонах, намеках, это подразумевается, понимается. В психологии такое скрытое психологическое воздействие с выгодой для себя и в ущерб партнеру, как мы помним, называется манипуляцией. Это одна из форм субъект-объектного отношения к людям, когда другой рассматривается осознанно или на бессознательном уровне не как равный мне субъект, равная мне личность, а низводится до уровня предмета (объекта). В данном случае муж является объектом манипуляции.
— Ах, так? Ты не хочешь ехать со мной в Сочи. Ну и прекрасно. — Жена замолчала..
Он тоже замолчал — а что же делать? И вот она подходит к телефону, а он садится в кресло. Она набирает номер, а он берет книгу. Но до чтения ли ему? Буквы прыгают перед глазами, да и книга вверх ногами, он же взял ее в руки только для того, чтобы показать, как он спокоен, не подумав о том, что она прекрасно видит, как книга, подрагивая в его руках, выдает его внутреннее волнение. Да и не может он сосредоточиться на чтении, потому что прислушивается к разговору, а до того еще к звуку диска телефонного аппарата, что там за номер; но разобрать трудно, то ли 151-05-07, то ли 262-06-08. И кто там? Может быть, жена назовет имя? Н-нет, она не назовет имени, пусть он помучается в догадках, измена или еще нет. И дальше разговор происходит так, как в главке «Тайны мадридского двора» (чтобы здесь его не переписывать — загляните туда сами), помните, там жена не только не называет имени того, с кем она говорит, но и тщательно избегает глагольных окончаний в прошедшем времени, которых он ждет, потому что ясно: «делал» — значит, там мужчина, «делала» — значит, женщина. Разговор закончен, через 15 минут ее встретят у подъезда, кто — для него неясно, то ли давняя подруга, то ли давний друг. И вот она готовится к свиданию. Возможно, с подругой, но... припоминаете такие картинки, как это делается. Вот она каблучками простучала туда — подкрасилась, вот каблучками простучала обратно — поправила прическу, подошла (каблучки!) к вешалке — прошуршала плащом, прошла (каблучки!) в другую комнату — взять сумку, подошла к двери (каблучки...), остановилась — поразмышляла, не забыла ли чего, все-таки забыла (каблучки), взяла (каблучки), остановилась у двери, тихо щелкнула замочком сумки, громко щелкнула дверным замком, отворяя дверь... Все, его нервы не выдерживают, он отбрасывает книгу:
— Ну хорошо, едем на юг, как ты хочешь, бог с ней с Карелией и с озерами, едем в Сочи.
И она, не сразу, умеряет свой гнев:
— Ну вот, сразу бы так, а то север... Снимает плащ, звонит:
— Кать, ну, ты извини меня, в другой раз, ладно. Тут Сережка со мной помирился, сама понимаешь, примирение должно быть бурным...
Улыбается:
— Ну, иди сюда, глупый...
Итак, только полутона, намеки, вероятность. Но даже только опасения, что она применит рычаги власти, заставляет его отступить и уступить. Некоторые мужчины защищают себя мыслью, часто высказываемой в наших дискуссиях:
— Это все мелочи: юг, север, покупки... Когда дело дойдет до серьезных вещей, она будет послушна.
Но жизнь состоит в основном не из землетрясений и пожаров, где жена будет охотнее подчиняться, чем командовать, — к счастью, такое встречается редко. Она состоит из будничных мелочей и средних по значимости проблем: купить телевизор или прицеп, север — юг... И ему приходится чаще подчиняться, чем командовать.
Основная манера женского властвования — манипуляция. Впрочем, иногда жена и напрямую напоминает о наличии у нее серьезных аргументов: не хочешь ты со мной на юг — найдутся другие спутники. Так тоже бывает.
«Дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть»
Владея рычагами принуждения, жена применяет безнаказанно авторитарный стиль влияния:
— Так, едем, собирайся!
Или по крайней мере практикует мягко-снисходительный командно-административный тон:
— Кисонька, не раздевайся, ну очень надо сходить за хлебом.
Она позволяет себе быть категорично-безапелляционной с мужем, высказывает наедине и на людях отрицательные оценки в его адрес, обвиняет, высмеивает, обнаруживает неблагодарность в ответ на его заботы о семье. Если муж бывает не прав, она реагирует открыто конфликтно, не стараясь смягчить ситуацию... Мы говорим о сути, которая в зависимости от степени деликатности может варьироваться по форме, то смягчаясь, то ужесточаясь. Только очень гуманные, хорошо владеющие гуманной же психотехникой общения и обладающие большой самодисциплиной жены в таких условиях не используют конфликтную манеру общения с мужем и не пользуются средствами принуждения. Если возникают противоречия в интересах, вопросы в таких парах решаются пятьдесят на пятьдесят. То есть раз на юг едем отдыхать — раз на север, раз телевизор смотрим — раз в кино идем, раз ковер покупаем — раз самолет (раз нельзя купить ковер-самолет). Муж ценит такое отношение жены и, сравнивая свое положение с положением большинства собратьев, испытывает счастье.

А что же муж?

Контраст между лидерским положением в служебной сфере и подчиненным положением в семейной мужья переживают остро. От домоведения они стараются уйти. Отчасти из-за перегрузок на работе. Но больше потому, что тяготит именно неквалифицированный домашний труд. Тяготит и произвол жены.
Он предпочитает быть добытчиком. А в это понятие входят почти всегда и приработки, которые, в свою очередь, способствуют переутомлению на работе и отходу от домашних дел, а это опять же увеличивает значение и власть в доме именно жены. Это психозащитное поведение. Неприятные переживания уменьшаются, но не устраняется их причина, которая воспроизводит ситуацию, вызывающую напряженность. Можно и вообще, и в данном случае психическую защиту сравнить с ненадежной покрывающей рану пленкой, под которой происходит острое или хроническое воспаление. Психозащитная природа просвечивается и в том, что он уходит в свой рабочий угол для выполнения «домашних заданий» по служебной линии, в хобби, в телевизор, в спорт. Особняком стоит автолюбительство. Машина дает ему чувство значимости в доме, ведь машина — продолжение дома, а здесь жена некомпетентна.
То, что мы сейчас описали, можно образно назвать внутренней эмиграцией. Но постепенно она перерастает во внешнюю.
Вот он ушел к соседу перекинуться в шахматы, вот пошел в сауну с мужиками попариться, вот оторвался на рыбалку, этой на охоту.
Но сейчас он старается всеми силами сохранить семью и сохранить в ней мир. Пусть и ценой собственного самолюбия. В общении он старается не задевать жену первым, а в ответ на ее конфликтное поведение пытается вести себя сдержанно, не показать свое справедливое, с его точки зрения, раздражение. Но это чередуется с взрывами гнева, после чего обычно возникает досада на себя, и он снова покорный.
Но есть и менее покладистые мужчины. И с ними жены активно разводятся. Мы уже затрагивали вопрос о неравенстве при разводе (ребенок с ней, квартира делится не поровну), поэтому жена может позволить себе такой неравный развод, в надежде, впрочем, на иллюзорную возможность замены на «хорошего» другого. Есть и вовсе непокладистые мужья, которые, не выдержав гнета, сами подают на развод...
Мы все еше говорим о первых годах брака... Но и менее покладистых, и вовсе непокладистых мужей в молодом возрасте — явное меньшинство. Понятно, что некоторые мужья терпят такое положение вещей в семье скрепя сердце. И скрипя зубами. Жена чувствует это, и, несмотря на внешне проявляемую покорность его, она недовольна, она хотела бы искреннего согласия с ее «мудрым» руководством и с ее руководящей ролью вообще. Кроме того, вскрываются и другие малоприемлемые для нее его черты, которые до свадьбы отсутствовали. Все это, складываясь, порождает ее желание и в этом даже случае развестись и найти замену. И вот многие из таких жен делают это, не ведая, что творят. А творят разрыв себе с ним и ему с собой и с ребенком. Они не знают, что в новом варианте, даже если он состоится (а с ребенком труднее выйти замуж, чем без ребенка), будут новые трудности, похожие или чуть иные, но все равно трудности.

Это только модель

Мы описали события, которые происходят в первые 2—3—4 года супружества. Понятно, что модель взаимоотношений супругов носит собирательный характер. Это только модель. Могут, разумеется, быть исключения.
Сейчас «пошел процесс» расслоения в обществе, и при активности и нещепетильности, как замечено в главке «Любовь и деньги», можно получить большие доходы и в молодом возрасте. И вот если муж ради семьи стал зарабатывать существенно больше, то власть молодой жены становится несколько меньше, а его вес в семье — несколько больше.
А может быть, его родители весомее.
А может быть, он обрел дополнительные умения по психотехнике общения благодаря занятиям у психологов.
Но ситуация, при которой по всем пунктам, определяющим доминирующее положение супруга в молодежной паре, проходил бы молодой муж, — маловероятна.
Подытожим описание рычагов власти жены над мужем (в первые годы супружества, когда она молода).

Рычага власти.
Конец супружеского двадцатилетия

Теперь так же собирательно, в общем и целом, мы сейчас опишем ситуацию, характерную для, условно говоря, двадцатого года супружества, если оно сохраняется. По нашей «теореме», в это время почти все рычаги власти переходят к мужу. Переход этот происходит не сразу, а постепенно. Но мы обсудим уже результат этого процесса... Итак — двадцатый год супружеского «поединка»...
В изложении соотношения сил на двадцатом году возьмем ту же последовательность, что и в главе «Рычаги власти. Первые годы супружества». Но только с одной разницей. Тогда мы как бы жалели мужа. И женщины, читая тот материал, наверняка сделали вывод, что я принимаю сторону мужчин. Нет, я не против никого! Я за тех и за других! Но там действительно все складывалось не в пользу молодых мужей. А вот на двадцатом году все складывается не в пользу прожившей с мужем двадцать лет жены, и мы будем как бы жалеть теперь ее. Эти наши «как бы» означают, что жалеть на самом деле надо обоих и что мы описываем процессы как они есть.
Начнем с того, с чего мы начинали там. Прежде всего, возможность замены.
Мы помним, что эта возможность зависит в первую очередь от степени привлекательности каждого из супругов. Так вот, теперь-то...

Кто привлекательнее?

Он заматерел, стал по-мужски красив. Конечно, в рамках, отпущенных природой. Его даже седина красит. Она же не помолодела. И уже седину красит. Такова жизнь. Но такова еще и воля женщин. Они прямо-таки стараются стареть: злоупотребляют косметикой-гримом, едят не то и не столько, курят, мало занимаются физкультурой. Кроме того, такой парадокс. Жена старается улучшить свою внешность для чужих людей, а перед мужем часто появляется в креме, бигуди, без привычного макияжа. Получается, что мужу бигуди, а начальнику локоны. Раньше это все компенсировалось молодостью. Но с утратой молодости заботы о своей внешности для мужа не прибавляется. Он тоже ведет не идеальный образ жизни (курит, выпивает). Но природа у него другая. Он дольше держит форму. (Хотя, пренебрегая советами гигиенистов, диетологов, быстрее, иногда внезапно, умирает.) Все это работает в плане сексуальной привлекательности на него, но не на нее. С внешней привлекательностью, как мы видим, положение у мужчины и женщины меняется, происходит перекрест.
В то же время внешние красивые своей молодостью формы более важны в женщине для мужчины, чем в мужчине — для женщины.

Доходы

Доходы растут и у жен, если они работают. Но доходы у мужей растут все же быстрее, чем у жен. Это подтверждается не только житейскими наблюдениями, но и некоторыми социологическими выкладками. Известно, что руководящий состав зарабатывает больше. А среди директоров и их заместителей больше мужчин, чем женщин, и не на 10%, а в десять раз. Разумеется, заработать можно не только на директорском месте. Но и другие мужские профессии оплачиваются лучше (там риск, там нужна техническая смекалка, физическая сила, возможность оторваться от дома...). Так что в среднем возрасте мужья зарабатывают существенно больше жен.
Вспомним, что в молодости, когда ее родители были еще в силе и зарабатывали, будучи зрелыми людьми, намного больше, чем муж, ее тыл был обеспечен этим и она от мужа была независима. И что мать жены чаще всего была недовольна зятем и поддерживала ее морально, отец же, не очень вмешиваясь в житейские дела, поддерживал ее материально. Теперь родители — пенсионеры, и приходится морально и материально поддерживать их. А муж — единственный серьезный добытчик. Здесь, таким образом, тоже происходит перекрест. Она зарабатывает немного больше, чем в молодости, но это перекрывается необходимостью помощи родителям. А у него заработки растут неуклонно.
Все эти денежные соотношения повышают его ценность в глазах жены. Но не только жены, но и ее соперниц. Теперь он в случае развода выгодный жених. С другой стороны, в случае развода он может теперь «красиво» уйти, оставив жене и детям нажитое, а себе купить новую квартиру и продолжать хорошо зарабатывать. Так что здесь нет и в помине имущественного краха, о котором мы говорили, когда речь шла о первом десятилетии.

Психотехника общения

Навыки в психотехнике общения у него по сравнению с молодыми годами усовершенствовались, так что теперь он знакомится и ухаживает пластично, умело. Она же по-прежнему владеет навыками общения, они, ранее обретенные, у нее не утрачиваются. Так что вроде бы перекреста здесь нет. Но, пытаясь их применить, она уже не получает того резонанса, который был в молодости. Она умеет принимать ухаживания, которых становится все меньше и меньше. У него же к умению ухаживать прибавляются еще и деньги, которые делают это ухаживание более респектабельным, красивым.
Возможности замены у него увеличились
не только в связи с импозантностью, деньгами и психотехникой общения. Он и социальный статус имеет более высокий. И социальные связи, которые определяют многое, у него наладились.
Но главное, у него появилось больше «статистических» возможностей. Конкурентоспособных мужчин с возрастом становится все меньше. Поумирали, поскольку, выражаясь словами Воланда, мужчины «внезапно смертны». А среди выживших мужчин больше «выживших из ума», тяжело больных, заключенных, чем среди женщин. Они женщинами как женихи рассматриваются тоже очень условно.
А конкурентоспособных женщин — все больше. Он легко может после развода вновь жениться. На женщине, существенно более устраивающей его в каких-нибудь смыслах.
■ Например, на более уступчивой и покладистой, пусть и ненамного моложе его — она тоже развелась-разошлась и стала понимать тягость одиночества и бояться этого одиночества.
Мужчины пользуются тем, что потенциальных невест существенно больше. По демографической статистике: среди 40—49-летних людей неженатых было 8,4%, а незамужних — 21%. В два с лишним раза. И, не понимая, не зная этого, женщины тоже в два с лишним раза чаше сами подают на развод. Но разведенный зрелый мужчина может жениться и на существенно более молодой женщине. Теперь он имеет много преимуществ перед молоденькими соперниками.
Снова обратимся к цифрам. 13,4% женихов в возрасте 40—44 лет и 32,9% женихов 35—39 лет, по анализу социолога А. Б. Синельникова, сочетались браком с женщинами моложе 30 лет. То есть существенная разница в возрасте «в пользу мужчин».
В связи с возможностью замены в случае ее непокладистости теперь угрожает ей он, среднестатистический мужчина, а уж тем более если он «выше среднего». И это может играть роль средства давления в его руках.

Психологическое состояние в связи с разрывом

у него уже не такое тяжелое. Хотя физиологическая стрессоустойчивость, конечно, не увеличилась с возрастом, а, может быть, даже и снизилась, у него появились навыки преодоления стрессовых ситуаций. Появился опыт. В том числе опыт разрывов. Он не переживает это так драматично, как в молодом возрасте.
И с друзьями он в лучшем деловом и аффилиативном контакте. Теперь он не только может выговориться в их компании, но в случае разрыва с женой друзья помогут ему и действенно (познакомят с кем-нибудь, дадут ключ от запасной квартиры, своеобразного охотничьего домика, где набит холодильник и все вычищено для очередного «охотника»). Возможность такой действенной поддержки понимается и греет.
И перспективы возможной замены, о которых мы говорили выше, тоже, разумеется, греют и снижают переживание разрыва.
И о сексуальном одиночестве уже и речи нет. По крайней мере, любовницу он найдет без труда. Покладистую — он ведь не муж, она только хочет, чтобы он стал мужем, а он может им и не стать.
Так что разрыв переживается только в связи с муками совести (а совесть легко уговорить) и в связи с некоторым сожалением, что вот биография не вполне удалась, что вот столько лет прожито вместе — а тут разрыв...

Повзрослевшие дети —

уже не объекты-игрушки, которых (которые — даже!) можно дать или не дать.
Они продолжают привязывать мужа-отца к семье, но не настолько, чтобы удержать его, если жена не будет теперь покорна его воле, и уж тем более, если она несправедлива. Он после развода сможет с ними наладить контакт.
Они становятся все более субъектами, творцами своей судьбы, имеют свои интересы, свое мнение и свои отношения с каждым из родителей.
В 15-летнем возрасте дети в состоянии нравственного поиска, и если мама несправедлива, они могут поддержать уже отца, а не беспринципно жаться к ней.
Но важнее, что в этом возрасте идет бурная борьба за независимость. Отец в этом вопросе обычно более демократичен с ними, дает больше степеней свободы, даже девочке и даже в сексе. И они объединяются с ним.
А тут еще одна психологическая закономерность. Количество власти, которую привыкла осуществлять жена-мать, по ее мнению, должно остаться таким же. Это проявляется в определенном числе приказаний: поди вынеси мусор, поди выбей ковер, поди подотри нос ребенку... Но папа выходит из-под власти. И тогда она всю ее сосредоточивает на детях. А они протестуют и еще больше стремятся объединиться с отцом. Мать может оказаться теперь в такой же изоляции, в которой в свое время оказывался отец, когда маленький ребенок объединялся с матерью.
Не сбросишь со счетов, что дети бывают и расчетливы. В воздухе уже витает слово «развод», но с папой, у которого доходы в 2—3 раза больше, лучше не ссориться.
Общественное мнение
столь переменчиво, что на 20-м году супружеской жизни оно поворачивается на 180 градусов. Смотрите, во дворе столько вдов и разведенных, а жена несправедливо, грубо («бисер мелок!») обходится с таким нормальным мужиком. И в учреждение, где он работает, жаловаться бессмысленно. Он стал мастером, на нем цех держится, так что даже если руководитель — женщина, она его защитит. И для нее он как производственник, работник важнее, чем как семьянин. Но чаще (повторим, в 10 раз) руководитель — мужчина, у которого положение в доме такое же, а симпатий, которые вызвала бы молоденькая, нет, так что он поддержит мужа еще и поэтому. Но конечно же и для руководителя-мужчины важнее то, что он хороший производственник, а какой он там семьянин — это на третьем месте. Это было даже в застойные времена, а теперь и подавно.
В крайнем случае муж пренебрежет дальнейшим повышением по служебной лестнице. К тому же оно менее вероятно, чем в молодости, тогда он с рядового врача скорее бы «скакнул» на завотделением, чем сейчас с главного врача — на руководство окружным управлением. Ну а снять за развод с должности сейчас уже не смогут. Обвинение еще надо доказать. Здесь, по этой позиции, нет перекреста, то есть он не получил еще рычага власти, но теперь он защищен от ударов.

Домоведение

когда-то было для него трудным делом, целая наука. Кухня представлялась чем-то вроде операционной: ножи, вилки как кохеры, пеаны, лигатуры... Все разложено по порядку, заведенному женой. И он подчинялся охотно. Мальчиков на уроках труда опять же учат не тому. Табуретки делать... Это уже программа профтехучилища. В школе надо бы учить домашнему труду, вот суп сварить. Но не учат. И молоденькие мужья ничегошеньки не умеют. Но проходит время. Съездит он раз пятнадцать в командировки, поймет, что не так уж страшен этот кухонный чертик, как его малюют женщины. Сам начнет потихоньку заниматься, что-то изобретет, чему-то научится, переймет, жену еще сможет подучить. Лучшие повара — мужчины. И лучшие портные...
Так что в случае разрыва он себя обслужит. Да чего греха таить, быстро найдется кто-нибудь из женщин, кто захочет это делать. А чаще и мама еще его жива (а папа, скорее всего, умер — мужчины в среднем на 10—15 лет меньше сейчас живут), она не оставит свое дитя без женского глаза, тем более надо найти применение своей заботе о ком-то.
Теперь не переговорит
она его. Он научился, пусть и не по разработанным нами алгоритмам, пусть неоптимально, отстаивать свое мнение в конфликте. И разговор его немногословный, но весомый:
— Машенька, давай конструктивно...
А в ответ на три слова в секунду заявит:
— Я все сказал!
Нехороший, плохой, грубый, невежливый, безжалостный... Список эпитетов можно было бы продолжить. Но говорит он, чувствуя силу своей позиции.
Не пришила пуговицу — полового акта не будет
Сексуальность его стала спокойнее, не такая экзальтированная, как восемнадцать лет назад. Нет-нет, не подумайте, он все еще на сексуальной высоте... если женщина нравится. Нравится же ему скорее послушная, чем вздорная. А любовницы, которые хотят стать женами, выказывают кротость. Но с женой, если она продолжает «бузить», секс явно менее интересен, он предпочтет даже побольше поспать... или даже побольше поработать. А у жены в этом возрасте сексуальность — в самом расцвете. Так что это будет для нее уже наказание. Не пришила пуговицы к костюму — полового акта не будет.
Все как двадцать лет назад — только двадцать лет спустя. И все наоборот. Перекрест.

Ультиматумы вместо манипуляции

Женщины иррациональны, мужчины рационалисты. Он получил рычаги власти. Начинает властвовать. Но он не пользуется манипуляцией, а чаще по-рабоче-крестьянски ставит ультиматумы:
— Так, дорогая, мы едем к Славке в Карелию на озера. Иначе я вообще не беру отпуск сейчас и поеду в командировку в Корею.
Манипуляция — это долго, зачем? Так проще и яснее.

Скрепя сердце и скрипя зубами

Роли поменялись. И жена, предвидя полное одиночество (дети тоже разъедутся), часто становится покорной, как тогда — он. И тоже все это скрепя сердце и скрипя зубами.
И муж, ведь не ангел он, начинает вести себя авторитарно, напоминая о рычагах принуждения и даже применяя их:
— Не хочешь ехать со мной в Карелию — найдутся другие «спутницы».
Но может смягчиться до снисходительного командно-административного тона:
— Ну-ну, Томуся, надеюсь, у тебя разум возьмет верх над иррациональными побуждениями.
■ Он безапелляционен с ней, высказывается критически по поводу ее вкусов и развития, бывает, что и на людях, обвиняет в том, что плохо воспитала детей, высмеивает ее сентиментальность, далеко не признателен ей за тот трудный период, когда они жили победнее и она обстирывала, готовила, проводила лучшие годы в трехметровой ванной и пятиметровой кухне...
Если жена не права, то он грубо, на высоких тонах, с эпитетами «объясняет ей, насколько она не права». Речь тут идет об отношении к жене по сути, а в зависимости от меры интеллигентности мужа все это может быть высказано по форме то более мягко, то более жестко.
Легко заметить, что, описывая поведение мужа, мы не слишком затруднялись в подборе фраз. Они почти те же, что и при описании отношения жены к мужу в начале брака.
Да, он не лучше. Сейчас он, может быть, даже хуже. Например, жена авторитарно настаивала на чем-то в интересах, пусть лишь с ее точки зрения, но семьи в целом:
— Наша семья поедет отдыхать на юг, как все нормальные люди, а ты, ненормальный, тащишь нас на север.
Да, это было бестактно, нетерпимо. Но вот сейчас он говорит, что не уйдет от семьи, если она будет терпеть то, что он с любовницей поедет на байдарках, а уж потом, так и быть, он с женой съездит вместе в пансионат. А нет — вообще уйдет. Он ставит откровенно несправедливые условия, при которых не будет развода. В частности и в особенности, эти условия, как это уже прозвучало в нашей иллюстрации, касаются адюльтера. Известно, что полигамные тенденции, стремление к сексуальной экспансии у мужчин выражены сильнее, чем у женщин. Она если и прибегала к измене, то больше как к рычагу влияния или просто способу найти запасной аэродром. У мужчин же полигамность в самой их биологической природе. Но в первом периоде брака он ей верен. Срабатывают внушенные обществом нравственные установки. И тем легче, чем труднее реализация полигамной тенденции. Кроме того, привыкание, способствующее охлаждению, в первом периоде брака восполняется молодостью и сексапильностью жены и относительной новизной для него самой сексуальной жизни. Теперь же сдерживающий и восполняющий факторы существенно слабее, а нравственная установка надломлена обидами. И полигамность выявляется в плохо прикрытой или откровенной форме. Это жене причиняет страдания тем более горькие, коль скоро она ему не изменяла.
Протест против грубой полигамности или ухода от нее она нередко выражает суицидальной попыткой, которая носит в основном демонстрационный характер. Недостойно. Жалко все выглядит. Но вспомним и реализующиеся суициды молоденьких и даже более зрелых мужей. И пожалеем и женщин и мужчин.
Только в физике противодействие равно действию. А в «лирике» — противодействие сильнее действия. Так что по закону конфликта ответный удар всегда сильнее. А первая, как говорят дети, начала она. В «Литературной газете» я опубликовал в виде статьи мысли, положенные в основу этой главы, и мой редактор Лора Великанова придумала броское название «Лидер начинает и проигрывает», а художник над фотоэтюдом, изображавшим мрачную жену лет тридцати пяти и мужа к нам спиной, нарисовал поверженную шахматную королеву. И над всей этой композицией слева «Лидер начинает и», а справа сверху вниз «проигрывает». И врезка: «Заметки, единственная цель которых — убедить начинающих жен и мужей (жен в особенности), что обиды, нанесенные в первое десятилетие семейной жизни, не только не забываются, но и оказываются для брака гибельными». Не всласть оказалась для нее власть.
В нем говорят обиды и молчит совесть. Применяя рычаги власти, средства принуждения, он оправдывается перед собой, перед ней и перед друзьями прошлым ее поведением.
Часть жен реагирует очень конфликтно на изменения в поведении мужа. А некоторые, недооценивая ситуацию (не ведают еще, что такое одиночество), продолжают и сами вести себя по-прежнему, как в первом десятилетии: авторитарны, обвинительны, насмешливы, безапелляционны, раздают мужу по разным поводам отрицательные оценки. Вспомним кинофильм «Прости» по сценарию Виктора Мережко.
Пользуясь ситуацией, некоторые мужья инициируют развод, с возрастом все активнее. И тем активнее, чем больше они зарабатывают, как это выяснила социолог Л. В. Чуйко. А случается, что на развод подает жена, но тогда уже, когда муж фактически вне семьи.

Процесс пошел

Мы описали начало и конец процесса перехода рычагов власти от жены к мужу. Есть и середина. Все происходит, как мы уже заметили в самой общей форме, постепенно. Но эта мысль достойна чуть более
подробного рассмотрения. Нет какого-то рубежа, скажем, между первым и вторым десятилетием. Постепенно муж набирает профессиональную высоту и статус. Постепенно вырастают его доходы. Постепенно он становится солидным «мэном». Так же постепенно она утрачивает свежесть. Постепенно снижаются темпы ее профессионального роста и «рассеиваются» ее связи. Все больше она врастает только в быт. Постепенно вырастают дети. Внутренняя эмиграция мужа все больше переходит во внешнюю. Вот так и получается, что процесс пошел.
Но есть и узлы. После 24 лет расхватаны женихи, а разведенные мужчины не все стремятся вновь стать мужьями, а если и женятся, то, как мы уже знаем, предпочтительно на более молодых. И несмотря на то что она все-таки еще привлекательна, при пробном разрыве обнаруживается, что замену найти очень нелегко. Правда, утрата этого рычага власти нивелируется тем, что подрастает и становится все более интересным для отца ребенок (знаменитый возраст с 2 до 5). А когда ее родители вышли на пенсию и перестали быть ее финансовой опорой, она остро почувствовала значимость заработков мужа. Узловым моментом может быть вторжение претендентки на роль новой жены (что может ускорить развод). Вот так, с остановками и рывками, но в среднем «медленно и печально» все и происходит.
И распад семьи на этом насыщенном драмами пути происходит тоже у кого раньше, у кого позже либо... либо вообще не происходит, то есть, скорее всего, происходит в неполном объеме.

Эпилог

Бывшая жена, вероятнее всего, замуж больше не выйдет, перенося горечь обиды за одиночество на отношения с детьми, зятьями, невестками и внуками.
Он доживет холостяком до старости или вступит в новый проблемный брак, насыщенный новыми трудностями, которые могут привести к новому разводу.
Развод может не произойти вовсе. Но это при том, что жена наконец да убоялась мужа своего, смирилась, построив себе поверхностную психозащиту (такова женская доля, так во всех семьях...), а он, пользуясь этим, властвуя неправедно и мстя за прошлое, живет «в свое удовольствие», не разводясь, потому что так удобнее. Возможен редкий вариант и «с начала до конца» подвластного мужчины.

Но возможен ли оптимальный брак?

Возможен!
Она первая начала... Ну-с, а ежели она была бы той, которая описана нами как приятное, но более или менее исключение? Конечно, нет гарантий, что и он был бы идеальным мужем в этом случае. Слишком уж велики соблазны, кругом столько «зимней вишни», а то и свеженькой клубнички. Но если он нормальный средненравственный человек, то в нем говорила бы совесть, а не обиды. Их соединяла бы история их любви, история семьи, дети, внуки, тылы, теплота, чувство защищенности.
Гарантий нет в каждом отдельном случае. Но вспоминаются старики, которые умирали 30-40 лет назад. Они проживали жизнь трудную, а семья была стабильнее. Не потому ли, что, хотя и ушел патриархат, оставалась некая патриархальность, при которой женщины были изначально более сдержанны во властных проявлениях. А мужчины отвечали им верностью и в конце жизни.
Но, скажут нам, не возвращаться же к скрижалям этой патриархальности. Не возвращаться! Но обратимся к фольклору, который очень наблюдателен. Даже во времена патриархата мачеха могла заставить отца везти родную дочь в лес замерзать («Морозко») или по крайней мере держать в черном теле («Золушка»). И помните, в «Сказке о рыбаке и рыбке» у Пушкина старик настолько затерроризирован старухой (а тоже ведь уже не матриархат), что ему и в голову не приходит попросить рыбку, чтобы старуха «заткнулась». И все, и никаких проблем не было бы. Правда, не было бы и сказки. Но прекратила старухину экспансию только сама рыбка. И не был ли сам патриархат в определенной мере защитой от манипулятивных талантов жены? Нет, не возвращаться, даже если моя гипотеза справедлива. Потому что есть самодисциплина, есть психологическая культура, которой можно овладеть, есть понимание описанных нами здесь грустных закономерностей и есть гуманизм. А мы, люди, хомо сапиенсы и хомо моралитесы, человеки разумные и человеки нравственные, должны стараться соответствовать этим сакраментальным терминам.
А пока что приходится констатировать, что проблемным является каждый брак. Но можно ведь, поняв закономерности трудных отношений, оптимизировать его.