заметки из альманаха "РОСА" (Тверь)

Второе пришествие бытия обрушилось осенью на областную и университетскую библиотеки Твери. Правда, в кавычках: так называется один из сборников поэта Владимира Монахова из Братска, подарившего свои книги тверским читателям. По общему мнению братчан, общаться с которыми мне удалось, увы, лишь неполную неделю, В. Монахов – наиболее сильный из современных поэтов города. Издал уже дюжину поэтических сборничков, увлекается хокку и верлибром (отмечен – вместе с нашим земляком Николаем Капитановым - в паре выпусков обширной Антологии российского верлибра), вхож во многие редакции столичных журналов, причем в некоторые из них – в качестве члена редколлегии:
Век двадцатый истлел –
У виска лишь звенит тишина.
Вечность снова заводит
Восходно-закатное время.
Как поэту жилось
В непрошедшие времена,
Помнит только одно
Нерожденное поколение.
Мы не знали друг друга,
Но мною ты будешь воспет,
Потому что вливал
В нашу пропасть стихами надежду.
И душой прикормил
Беспощадно красивую смерть,
Что умело скрывалась
Невестою в белых одеждах.
Век двадцатый замешан
На поте любви и войны.
Сколько вас, нерожденных,
Ушло в поминальную Лету!
Жизнь, сыгравшая смерть
На подмостках прогнившей страны,
Поместилась в слезах
Не познавшего роли поэта.
Век двадцатый истлел,
У виска лишь звенит тишина.
Вечность снова заводит
Восходно-закатное время.
Как живется, поэт,
В непрошедшие времена,
Знает только мое
Нерожденное поколение.

Увлекающейся натурой считают братчане и Максима Орлова. Преподает в вузе, участвует в городских турнирах по шахматам, играет на баяне, печатается в серьезных региональных изданиях (в частности, в журнале «Сибирь» - вместе с живым классиком Валентином Распутиным). Некоторые стихи М. Орлова положены на музыку, в том числе тверским композитором В. Ивановым. М. Орлов несколько лет посещает поэтический клуб «Откровение», автор нескольких изданных на родине и в Твери сборников:
Мы однокашников зовём по именам,
без должностей, без отчеств, без фамилий.
Неважно, что полвека будет нам
и годы нас давно посеребрили.
У многих уже внуки – школяры,
но мы всё те же – Лены, Гены, Вали…
Нас позабыли школьные дворы,
но мы их вспоминать не перестали.
Мы не забудем яблоневый сад,
наш стадион, и тополей прохладу,
и школьного буфета лимонад,
и юношей мужающих браваду,
и фартуки взрослеющих девиц,
что ослепляли дивной белизною,
и взгляды из-под трепетных ресниц,
что так нас будоражили весною.
Не холят, не лелеют нас года…
Сентиментальным стал я, извините…
Друзей зовем по отчеству тогда,
когда читаем надпись
на граните.
Но истинная легенда Братска, конечно же, библиофил Виктор Сербский. Трудно рассказать о его судьбе сильнее, чем он сам сделал это в книге «Заросли судьбы» (Иркутск, издатель Сапронов, 2003г.):
Мои деды – Тигран Асатурович Захарьян,
Жертва армянского геноцида,
И Наум Соломонович Сербский,
Жертва еврейского погрома –
Не дожили до всенародной мясорубки,
В числе жертв которой
Их дети – мои родители,
Величаемые ныне
Жертвами политических репрессий.
Я – дитя этих жертв,
И мои дети и внуки –
Жертвы геноцида духовного…
Где тот провидец, который скажет,
Когда кончатся жертвы?..
Смогут ли дышать свободно
Ваши прапраправнуки,
Если они родятся?
Изданная тиражом всего 1000 экземпляров (это отнюдь не упрёк издателю), небольшая эта книжка в состоянии поспорить с любой из изданных, но, увы, не так уж и востребованных молодыми поколениями книг памяти:
Мы вновь встретились с тобой,
Мама,
Пятнадцатого сентября
Девяносто второго
В братском отделении МБР
(Бывших ВЧК-ГПУ-НКВД-МГБ-КГБ),
Где мне выдали твою фотографию
Из дела № Р-37297.
На одной карточке профиль и фас,
Номер 576, дата съемки – 20/II 29г.,
Искаженные фамилия и отчество
(Имя – Евгения – впечатано без ошибки).
Тебя еще не допрашивали,
Нет «постановления
Об избрании меры пресечения»,
Но тебя уже объявили преступницей,
Изъяли кошелек, в котором
«Денег 7 рублей 27 копеек»
И вещи: «4 шт. головных шпилек».
Это твоя первая фотография
В Бутырской тюрьме.
Необычная прическа (отобрали шпильки)
Только подчеркивает красоту лица,
Внутренняя одухотворенность,
Мягкий, но решительный взгляд:
За убеждения – хоть на эшафот.
Эшафот пришел в тридцать седьмом на Колыме,
Но перед расстрелом не фотографировали –
Эту процедуру к тому времени
Уже считали излишней.
Может быть, твой последний отпечаток
Закрепился в глазах убийц?
Мне кажется, что ты, как живая,
Смотришь на меня из стеклянных глаз
Этих персональных пенсионеров.
Бездомное дитя репрессий, Виктор Соломонович не только вырастил троих собственных детей, но и собрал великолепную коллекцию книг - с несколькими тысячами авторских автографов, с редкими экземплярами, отсутствующими даже в знаменитой Ленинке. Кроме того, он подарил своему городу уникальную библиотеку поэзии на русском языке, всего 32000 книг. Под эту библиотеку (на двери – табличка «Народная поэтическая библиотека Виктора Сербского»), где Виктор Сербский зачислен в штат директором, администрация Братска выделила четырехкомнатную квартиру. Теперь сюда едут со всей России. Здесь пишутся диссертации – литературного материала хватит на десятки. Здесь школьники – под хитрую игру чиновников от образования в «правильные» и «неправильные» учебники – могут узнать настоящую правду об истории своей страны. Разумеется, если они до этого доросли. Здесь можно найти издания правозащитных организаций, которые отыщешь не в каждой областной библиотеке. Но есть и поводы к огорчению. После тяжелого инсульта, от которого Виктор Соломонович еще не оправился, работа по общению с читателями автоматически легла на плечи членов семьи (работающей - в 75 лет! - супруги и работающей же дочери). Не отсюда ли некая невостребованность библиотечных залов в рабочие дни? Проведя только одну ночь на гостевом диванчике в библиотеке, я, например, не могла оторваться от четырехтомника «Антологии самиздата» - а сколько похожих томов нетронуто вполне современными братчанами из соседних домов!
Современный житель Братска чаще всего самодостаточен. Немудрено: чистый молодой город без, увы, привычного тверскому уху мата – ни бомжей, ни явной безработицы. Качеству дорог от центра города к неблизким окраинам не позавидует разве что житель столицы. Внушительная Братская ГЭС, дающая жителям электроэнергию по смехотворной цене – 40 копеек за киловатт. В сфере образования предложение способно насытить любой местный спрос на него. Но тут же - алюминиевый завод-гигант, где новые технологии всего лишь снижают, как пишут в местных изданиях, выбросы вредных веществ, лесопромышленный комплекс, смог от которого нередко висит над прохладными водами Братского моря, заполненные братчанами клиники в Иркутске - областном центре, оправданная нервозность военкомов из-за некомплектов болезненных новобранцев… Всё, как и у нас, где и хвастать-то нечем (не недородами же обширных брошенных земель без малейших признаков чернозёма).
Но человек – хитрая бестия. Знай себе наслаждается, где бы ни жил, самим фактом своего существования да пишет стихи, причем нередко хорошие. Ну что ж, спасибо, братчане, мы одной крови.